Империя огня. Амнезия в подарок

Глава 11

Я приняла удивленный вид и, повернувшись к Сизеру, спросила, невинно хлопая глазами:

— Что вы имеете в виду?

— Хватит.

— Что хватит?

— Прикидываться паинькой. Как только вы здесь появились, я сразу понял, что вы та еще штучка.

— Наговариваете на бедную сироту.

Молодой человек громко рассмеялся; огонь в камине, подыгрывая ему, затрещал и сделался ярким, солнечным. Как только Мариан перестал смеяться, пламя опало и вновь обрело приглушенный красноватый оттенок.

— Бедная-бедная сирота? — весело уточнил Сизер.

— Из глухомани, — кивнула я. — Но я не паинька, тут вы правы.

— Неужели я добился от вас признания! Может, удастся добиться чего-то еще…

— А вы спросите по-хорошему, и я отвечу, — предложила я. Плад только бровь вздернул; тогда я, усмехнувшись, сказала: — А будете и дальше на меня наседать, я вам покажу, на что способна. Сиротки, знаете ли, с младых ногтей учатся ставить нахалов на место.

— Этот навык тебе пригодится.

— Что за фамильярность?

— С тобой можно и на «ты», — уверенно сказал Мариан.

Я фыркнула, но не обиделась, потому что не почувствовала, что он хочет меня обидеть.

— Хорошо, Мариан, поговорим начистоту. Хватит кусаться, я же вижу, что нравлюсь тебе.

Брови Сизера приподнялись.

— Вот это самоуверенность! — хмыкнул он.

— Куда без нее? Давай еще разок все проясним, раз уж ты такой непонятливый. Я жила в храме, ллара Эула все горевала, что я неприкаянная и незамужняя, и так присела на мозги Брадо, который заехал в храм, что тот пообещал ей устроить мою судьбу. Видишь? Меня облагодетельствовали самым беспощадным образом. Твоя сестра, против которой я ничего не имею и которую, признаться честно, боюсь, меня не выносит, а ты стращаешь и еще всякие штуки делаешь. Не надо так.

— Какие штуки?

— Все ты знаешь. Честно, Мариан, я не хочу ни с кем враждовать, — тихо сказала я.

— А теперь давай все проясним с моей стороны, — сказал Сизер. — Летом император приказал Брадо обзавестись наследником, который продолжит линию его силы. Кинзия вряд ли сможет родить… И вот в замке появляется красивая девушка-плад, с которой Брадо не сводит глаз, о которой заботится и которую стережет, как добычу.

— Насколько я успела изучить Брадо, если бы он захотел новую жену и заделать наследника, то поставил бы вас в известность сразу же, в день, когда привез меня. Но вместо этого хочет отдать меня Вернику.

Реакция Сизера меня удивила.

— Логично, — произнес он невозмутимо.

— Я чего-то не понимаю?

— Император ясно выразился, что империи нужен наследник Геллов. Здесь подойдет и внебрачный ребенок, главное, чтобы он был носителем силы, пладом.

— Все равно не понимаю!

— Верник все сделает для Брадо, даже пойдет на то, чтобы дать свою фамилию его ребенку.

— Бред! — однозначно высказалась я, и от злости аж пыхнула.

Мариан демонстративно махнул рукой у своего лица, развеивая дымок моей силы, и протянул:

— Брадо дал слово, что не бросит Кинзию. Он этого и не сделает. Но и приказ императора выполнит.

— Бред! — повторила я, а сама подумала: а что, если Сизер прав? Что, если однажды владетель придет ко мне и заявит, что ему нужен наследник? Он ведь на своей земле полноправный властелин, и я очень хорошо запомнила его бескомпромиссные слова: «Вы должны смиренно принимать каждое мое решение». — Бред, — в третий раз, уже с надеждой, промолвила я, глядя на Мариана.

Мужчина прошел к камину и стал смотреть на огонь чужого дома, ведь Мариан – носитель силы Сизеров, а не Геллов. Его называют наследником Брадо, воспитанником, но в его жилах, увы, течет другая кровь, а кровные вопросы у пладов имеют важнейшее значение.

— Неужели у владетеля нет родственников-пладов? — спросила я, также глядя на огонь в камине.

— Есть, конечно, но все они вырожденцы, то есть не способны к великому искусству. Пламя им не подчиняется. Отец Брадо и его старшие братья были мастерами великого искусства, но они были убиты.

— Значит, Гелл единственный живой носитель линии силы…

— Кода выяснилось, что Кинзия не может забеременеть, все ждали, что Брадо возьмет другую жену, «нормальную», — сквозь зубы проговорил Мариан, — но наш владетель всех удивил, заявив, что другой жены ему не нужно и раз наследника нет, значит, такова воля Великого Дракона. Так он и обрел свою репутацию непогрешимого. Но император сказал…

— Да плевать, что он там сказал, этот ваш император! — фыркнула я, прервав Мариана. — И плевать, что задумал Брадо. Мне нужен молодой красавчик в мужья, а не собака Верник.

Мужчина посмотрел на меня; в его голубых глазах отражались красноватые отблески огня. Нереза считает его хорошим человеком, как и Брадо, впрочем, но улыбается она лишь, когда упоминает молодого эньора. А это о чем-то да говорит.

Мне и самой с Марианом как-то проще и дышится, и говорится, и чувствуется. Поэтому, наверное, я пытаюсь с ним подружиться.

— И вообще, ты обещал мне, что найдешь хорошего жениха, помнишь?

— Я тебе ничего не обещал.

— Ну так пообещай.

— Ты невероятно наглая… сиротка, — произнес Мариан, повернувшись ко мне лицом и сложив руки на груди. В голосе мужчины я не услышала ни злости, ни угрозы, поэтому сочла, что могу наглеть и дальше.

— Но я тебе нравлюсь, — уверенно сказала я, и тоже руки на груди сложила.

Мы померились взглядами, затем Сизер с усмешкой протянул:

— Совершенно не нравишься.

— Поэтому ты пялишься на меня при любом удобном случае?

— Просто ты всегда не к месту одета.

— Я хорошо одеваюсь! — притворно обиделась я и снова стала смотреть в камин; боковым зрением я видела, что молодой плад, не изменяя себе, смотрит на меня. — Кстати, — добавила я, — нехорошо жениться на девушке, которая тебе не особо нравится. Ты мужчина, имеешь право выбора. Так зачем выбрал ее?

Сизер мог грубо поставить меня на место и уйти, но, видимо, тоже почувствовал, что я спрашиваю без яда и насмешливости, так что ответил:

— Гемма прекрасная девушка, я знаю ее с детства. Из нее получится замечательная жена.

— А из тебя – скверный муж.

Мариан не стал возражать.

Кинзия совсем не интересовалась мной, так что я была предоставлена самой себе и пользовалась благами этой относительной свободы. Я расспросила Нерезу об управляющем, Жако, и узнала, что он прежде жил в императорском дворце и служил одному пладу, мастеру огня, который считается первым красавцем империи. Однажды Жако заказал для своего эньора нескромный наряд; эньор, увидев этот наряд, разъярился и обжег Жако, да так, что его едва спасли. С тех пор Жако живет в провинции, и служит в Колыбели туманов.

Нереза предупредила меня, что управляющий всегда держится особняком и слуги его не любят, потому что очень уж он нос задирает, но Жако отсутствие друзей и приятелей не расстраивает: он горд тем, что служит Брадо Тоглуанскому и его жене. Вызнав еще кое-что, я подловила момент и «поймала» управляющего в гостиной.

— Добрый день, Жако, — вежливо поприветствовала я мужчину.

Он едва заметно поклонился; видимо, не считает достойной того, чтобы приветствовать меня, как полагается. Я внимательнее посмотрела на управляющего. Он, как и я, темноволос и темноглаз, но кожа у него смуглая. Уроженец юга?

— Вы мне очень помогли, — промолвила я застенчиво, теребя кончик косы. — Платье разорвалось так неожиданно! Я опозорилась бы, если не вы.

— Вам следовало надеть другое платье, эньора, — прохладно ответил он.

— Вы правы, но я не удержалась от соблазна надеть его. Ничего не могу поделать, меня всегда тянет на модные эксперименты.

На вытянутом носатом лице Жако не выразилась ни одна эмоция, но я почувствовала, что контакт есть. Не просто же так он подошел ко мне тогда и помог?

— …Не хочу снова провалиться. Жако, мне очень нравится, как вы одеваетесь. Не могли бы вы помочь мне?

— Помочь? — удивился он.

— Да. Я хочу хорошо выглядеть.

— Вам для этого ничего не нужно делать, эньора.

— Вы так добры, Жако! Но я-то знаю, что сильно уступаю местным девушкам. Они все такие красивые, светловолосые и голубоглазые, а я черная, как… — я развела руками и огорченно вздохнула, а сама украдкой взглянула на Жако.

Теперь он еле скрывал раздражение. Значит, я перегнула. Пойдем другим путем.

— Ладно, скажу прямо, — решилась я и быстро проговорила: — Мне нужны мужские брюки, Жако, вот как у вас – облегающие, бархатные. Вам их на заказ шьют? Устройте как-нибудь, чтобы мне тоже сшили такие брюки, и рубашку, и вообще полный мужской наряд. И чтобы еще плащ был, подбитый мехом, с капюшоном.

— Зачем? — пораженно спросил Жако.

— Я же говорю, вкусы у меня своеобразные. Вы мне поможете?

— Эньора, это… так не делается.

— Значит, вы не станете мне помогать? Тогда я попробую другим путем найти искомое, — сказала я легко и, мило улыбнувшись управляющему, пошла дальше по коридору, отчетливо ощущая, как шарит по мне его взгляд.

***

Тем же вечером мне принесли сверток с новенькими темно-коричневыми брюками из бархата. Они были мне велики, но разве это проблема? Проблема – когда материала мало, а когда много – это раздолье!

— Это же мужские штаны! — удивилась Нереза.

— Ага, штаны Жако, — добавила я, расплываясь в довольной улыбке.

— Зачем вам его штаны?!

— Чтобы носить, Нереза, чтобы носить.

— Вы смутьянка!

— И Жако тоже, только по модной части – ты мне сама рассказала. Так что мы с ним обязательно поладим.

Служанка отняла у меня штаны, и, прижав к груди, заявила, что костьми ляжет, но не выпустит меня в мужских брюках из комнаты! Я улыбнулась и промолчала.

Итак, пункт первый был выполнен: я нашла подход к Жако. Пусть это был еще очень ненадежный и пунктирный подход, но все же это было кое-что. Вторым номером в списке важных задач было найти в библиотеке книгу, в которой углубленно рассмотрены приемы великого искусства и описаны всякие интересности по управлению огнем. К сожалению, в библиотеке я не нашла ничего полезного, по крайней мере, в той ее части, куда могла попасть. Третьей задачей было научиться ездить верхом.

Подойдя к Жако как-то после завтрака, я без лишних слов приподняла юбку платья и показала, что его штаны на мне.

Глаза Жако округлились, и он прошептал:

— Мне конец…

— У меня к вам еще просьба, — как ни в чем не бывало, продолжила я. — Одних штанов мне недостаточно, мне нужна еще курточка теплая, и мужской плащ. И доступ к лошади. Я собираюсь учиться ездить верхом.

— Вас не велено выпускать из замка, эньора.

— А я во дворе буду ездить.

— Во дворе нельзя ездить верхом, вы будете мешать.

— Что же мне тогда делать?

— Вам, эньора, — нравоучительно произнес управляющий, — следует сидеть в своей комнате или в гостиной, читать романы, шить или вязать. И при этом быть одетой в женские вещи!

— Шить и вязать я не умею, а более-менее интересные романы я уже прочитала, да и неинтересные тоже. Хотя… я согласна посидеть еще денек в комнате, если вы достанете мне какой-нибудь романчик с пикантным содержанием.

— Каким содержанием? — покраснел Жако.

— Повествующем о плотской любви, — бессовестно глядя в глаза мужчины, сказала я. — А то мне замуж скоро, а я в любви ничего не умею.

— Тут я вам не помощник, — выговорил смущенно управляющий. — Простите, у меня дела.

Бедняга так торопился удрать, что врезался в Мариана, который как раз выходил из коридора. Крупный сильный Сизер от столкновения даже не шелохнулся, а вот Жако аж назад отбросило. Он потерял равновесие, поднялся, извинился перед эньором и, бледно-красный, еще быстрее понесся в направлении подальше от меня.

Мариан удивленно на все это поглядел и подошел ко мне.

— Что это с управляющим? — спросил он. — Случилось что-то, что он так несется?

— Я просто попросила у него эротическую книжку, — честно ответила я.

Что странно, Мариан смутился точно так же, как и Жако, только, в отличие от последнего, быстро взял себя в руки и спросил насмешливо:

— К супружеской жизни готовишься?

— В точку. Не хочу оплошать.

— Не беспокойся, тебе будет достаточно лечь на спину и думать об империи.

— Я уже говорила, что муж из тебя получится скверный?

— Говорила, — посмеиваясь, кивнул он. — А если серьезно, что ты просила у Жако?

— Какая разница, мне ведь все равно ничего не позволено…

— Попробуй попросить у меня.

— Хочу научиться ездить верхом, а меня не пускают. Гелл боится, что я сбегу. Он не понимает, что бежать мне некуда. Дай мне хоть десять человек охраны, меня это не смутит. Я с каким угодно конвоем готова ездить, лишь бы научиться, наконец, в седле нормально держаться. Эньора ведь должна уметь ездить верхом, так?

Еще до того, как я договорила, я знала, что Мариан не откажет: так он на меня добродушно смотрел. С другой стороны, кто их знает, этих мужчин? Им ведь так нравится кичиться властью и запрещать…

— Да, — медленно произнес Сизер, — эньора должна уметь ездить верхом. Особенно это важно для тебя, Валерия.

— Почему?

— Тебе грозит брак с Верником. Тут не эротические книжки изучать надо, а способы самозащиты.

— Научи, — тут же попросила я.

— Что-то мне подсказывает, что ты всему уже научена… кроме езды верхом. Через час жду тебя во дворе. Не беспокойся, тебя выпустят.

Молодой человек пошел дальше по коридору; я по привычке стала нервно теребить кончик косы. С образом смиренной послушной эньоры у меня не сложилось – как ни притворяйся, натура все равно лезет. Я слишком «южная» для туманной прохладной Тоглуаны, и я должна быть осторожнее и придерживаться плана.

Когда Брадо с Верником вернутся из Дреафрада, у меня уже должен быть поклонник-плад, который попросит моей руки у владетеля. А если я такого не найду… что ж, тогда мне действительно надо срочно учиться ездить верхом, чтобы убраться отсюда поскорее!

Сердце радостно билось, и голову кружило только лишь потому, что я оказалась на свежем воздухе впервые за долгое время. Погода стояла хмурая, небо почти постоянно было затянуто мрачными серыми тучами, дул промозглый ветер. Зимы Тоглуаны мягкие, часто бесснежные, но затяжные и унылые. Но я была рада и такой зиме!

Мы вышли с Марианом за пределы замковых стен, спустились немного в долину; мужчина вел лошадь на поводу, а вокруг нас резвились его охотничьи собаки. Мне тоже хотелось резвиться: бегать, прыгать, скакать по-детски, радоваться прогулке, но я уже устала и запыхалась, хотя мы прошли совсем немного.

— Давно ты свежего воздуха не пила, — протянул Сизер, глядя на то, как я в очередной раз с трудом поднимаю ногу, увязшую в грязи.

— Все вопросы к твоему названному папочке, — фыркая, как загнанная лошадь, ответила я.

— К нашему папочке, ты хотела сказать?

— Неужели ты веришь в эти сплетни?

— Я верю в то, что вижу. Что-то между вами есть… связь какая-то.

Я еще раз фыркнула, и, уперев руки в бока, спросила:

— Долго нам еще идти?

— Да пришли уже, — произнес Мариан, останавливаясь.

Прежде, чем проводить урок верховой езды, он отвел меня в конюшню и прочитал лекцию о том, что это за животное такое лошадь, как с ней обращаться, находить подход. Конюх предложил Сизеру подготовить его собственного коня, но мужчина отказался и выбрал спокойную кобылу. На ней он показал мне, как готовить лошадь к прогулке, как седлать ее и взнуздывать.

В общем, теоретически я уже кое-то знала о лошадях, да и практически тоже – пришлось уже поездить, и немало. Но это не умаляло моего страха перед ними.

— Не бойся, — промолвил мягко Мариан, — лошадка смирная. Подойди, коснись ее.

Я подошла, протянула руку, но как только кобылка шевельнулась в мою сторону, отскочила назад и, потеряв равновесие, села в грязь; одна из собак тут же весело на меня налетела, испачкала лапами и обслюнявила лицо. Сизер цокнул языком и протянул:

— Ох, и тяжко мне с вами придется, эньора!

Еле отбившись от собак, которые, заметив мое падение, тут же налетели на меня в едином радостном порыве, я поднялась, и, подойдя к пладу, пожаловалась:

— Зачем вообще эксплуатировать бедных лошадей, если можно ездить на машинах и путешествовать поездами и морем?

Мариан бросил на меня быстрый взгляд, и я прикусила язык.

— Надо же, какие мы прогрессивные, — протянул он.

— А что? — спросила я, делая шаг к лошади. Желая перебороть страх перед ней, я боязливо коснулась ее ухоженной гривы. Страшного не случилось: животное не дернулось и никак иначе не показало, что ему это неприятно. Приободрившись, я начала гладить лошадь увереннее, сначала по гриве, а потом и по шее. Она покосилась на меня бархатно-карим глазом и продолжила принимать ласки.

— Многие боятся пара и железа, — ответил мужчина.

— Почему? Управление машиной то же самое, что и управление огнем, только через механизмы, шестеренки, нагревание воды...

— Нет, это далеко не то же самое. Управлять огнем может только плад, а вести машину – всякий.

— Я слышу в вашем голосе спесь, эньор, — колко сказала я. — То, что ты плад, не делает тебя исключительным.

— Делает. И тебя тоже, — шепнул мужчина, подаваясь ко мне.

Еще чуть-чуть, и что-то бы произошло. Мы избежали этого чего-то, потому что я отошла, да и Мариан тоже словно очнулся. Избегая смотреть на меня, он вернулся к безопасной лошадиной теме:

— Я вижу, тебе уже не так страшно подходить к кобыле. Стань слева и вдень ногу в стремя, как я учил. Надо сделать это быстро, но без резкости.

Я глубоко вздохнула, набралась решимости, и на первом же этапе провалилась: то ли роста не хватило, то ли прыткости, но я даже не смогла нормально вдеть ногу в стремя. Мариан фыркнул и велел попробовать снова. Во второй раз это мне удалось лучше; вдев левую ногу в левое стремя, я попыталась сделать рывок, но почему-то оказалась не в седле, а внизу, на Сизере, и от испуга пыхнула, сильно пыхнула, так что все вокруг заволокло прозрачно-белым. Лошадь испуганно заржала и отбежала.

— Что ты творишь?! — рявкнул Мариан. — Лошади боятся огня!

Отпихнув меня, он пошел за лошадью. Хорошо, что она не сильно испугалась и далеко не отбежала и сама к мужчине подошла, но, как я подозреваю, только потому, что я была в отдалении. Собаки, кстати, тоже отбежали от нас на некоторое расстояние, а некоторые даже прижали хвосты.

— Возвращаемся в замок, — бросил сердито плад.

— Но…

— Никаких но! Никакой верховой езды, пока ты не научишься сдерживать себя! При любом удобном случаем рисуешься огнем!

— Да не рисуюсь я! Никто меня не учил, как им управлять!

— Что за сказки?

— Это не сказки, я правда не умею, — шепнула я, растерянно глядя на Сизера.

В его глазах, казавшихся при таком освещении серыми, как мрачные небеса над нами, я увидела то же, что постоянно видела в глазах Гелла: подозрение и недоверие.

— Возвращаемся в замок, — жестко приказал он.

Снова я оказалась в своей большой темнице…

Морально раздавленная, я доплелась до гостиной и села в кресло перед камином. Родовой огонь Гелла, обычно мирно горящий или весело потрескивающий, при моем появлении стал темнее и «ужался». Почему иногда он приветственный, а иногда недружелюбный? В книгах, которые мне доступны, не особо рассказывается о сути огня и о сути плада. Как же мне жить, если я не знаю, на что способна и на что не способна?

Только что-то начинает налаживаться, и снова проблемы… это такая долгая полоса невезения? Я ведь и запомнить толком не успела, как оно, погулять, подышать воздухом, почувствовать иллюзию свободы…

Услышав чье-то приближение, я поднялась и собралась уйти, потому что не в том была настроении, чтобы общаться. Это был Мариан. Остановившись, он молча на меня смотрел, и лицо у него было такое… как у Брадо, в общем.

— Как вышло, что взрослый плад не знает, как управлять собственным пламенем? — резко спросил он.

— Я перерожденная.

Мариан остался стоять, как стоял, и взгляд его совсем не поменялся, так что я даже вопросом задалась: а точно ли я вслух призналась? Но вот плад чуть заметно нахмурился, дернул уголком рта.

— Это правда? — наконец, спросил он.

— Это единственное, что я достоверно знаю о себе.

Еще одна пауза.

— Драконова воля… — выговорил ошарашенно Сизер, глядя на меня как впервые. — Брадо знает?

— Знает. Он и ллара Эула.

И снова пауза…

Мариан вдруг шагнул ко мне, и сделал он это так быстро, что я снова пыхнула бесцветным пламенем, но на этот раз у него это раздражения не вызвало – он и не заметил.

— Перерожденных возвращают не просто так, — взволнованно проговорил он; его глаза сверкнули. — Во всей Тоглуане нет семьи несчастнее, чем Геллы. Они давно просят Великого Дракона о чуде… И вот ты здесь. Но для кого – для Кинзии или Брадо? — Не дав мне и слова сказать, он попросил: — Помоги Кинзии, Валерия, пусть она родит наследника. Клянусь, я не останусь в долгу, я дам тебе все. Я найду тебе лучшего мужа, я…

— Да не знаю я, как! — прервав Мариана, с отчаянием сказала я. — Я ничего не помню!

— И не надо! Просто помоги ей! Именно ей! Она должна забеременеть! Она заслужила!

Как сказать ему, что не осталось у меня благодати, что я ничего уже не могу, потому что истратила силы на Блейна? Это хуже, чем вечная подозрительность Гелла… Не смогла я убить эту надежду, не смогла сказать правду.

— Помогу, как смогу, — пообещала я.

Мариан взял мою руку и поцеловал.