Империя огня. Амнезия в подарок

Глава 17

Родителям Рензо я не понравилась, что было ожидаемо. Они явились, конечно, в Колыбель по приглашению владетеля, чтобы поглядеть, какую девушку выбрал их младший сын, и даже были со мной довольно любезны, но только слепой не заметил бы, что меня не одобряют и брак наш – тоже. Подписав брачный контракт, мы с Рензо показательно соединили руки перед свидетелями, чтобы продемонстрировать, что наш союз гармоничен. Слабенькое пламя Мео, ни цветом, ни энергией не выделяющееся, легко перебило мое бесцветное, и этого было достаточно, чтобы владетель объявил нас женихом и невестой.

Присутствующие при этом плады стали нас поздравлять. Первыми подошли родители Рензо, приятная супружеская пара средних лет. Сына они обняли, как полагается, по-родительски, меня же – едва-едва. Далее подошла бабушка Мео, полная эньора с колючими глазами. Властно притянув меня к себе, она что-то быстро проговорила мне на ухо; к счастью, я сказанного не разобрала и, отстранившись, дежурно улыбнулась. Следующим нас поздравил брат Рензо, неожиданно темноволосый и смуглый. Он, как мне показалось, был единственным из Мео, кто не видел в нашей помолвке плохого; другие родственники, многочисленные, как я знаю, вообще не пришли.

Союз пладов – всегда важное событие, стоит вспомнить хотя бы, какой праздник был устроен по случаю помолвки Геммы и Мариана, но мы с Рензо – дело другое. Хорошо еще, что хотя бы кто-то из Мео пришел…

И, конечно же, были Мариан с Геммой и Кинзия с Брадо.

— Поздравляю! — прощебетала Гемма, избегая смотреть мне в глаза. — Я очень за вас рада!

— Мы очень за вас рады, — поправил свою невесту Сизер, и та покраснела от удовольствия.

Кинзия тоже подошла к нам, вместе с Брадо. Держась немного позади, она смотрела на меня безо всякого выражения, да и Гелл эмоций не выказывал.

— Недолго вам придется побыть женихом и невестой, — сказал он. — Свадьба состоится уже на следующей неделе.

— И это прекрасно, — ответил Рензо, сжимая мою руку.

— Влюбленным свойственна нетерпеливость, — усмехнулся владетель и пригласил присутствующих к столу.

За ужином, который нельзя было назвать особо праздничным, мне кусок в горло не лез под взглядами будущих родственничков. Наверняка они сильно разочарованы тем, что вместо милой девочки вроде Геммы им достанется в невестки подозрительная «Брума», да еще и не очень молодая по меркам Тоглуаны. Рензо старался разрядить атмосферу, оживленно говорил с Марианом и братом, да и Гемма была на подхвате, то и дело вовлекала в разговор то мать Рензо, то его бабулю, то Кинзию.

Я же по большей части молчала и поглядывала на Брадо, который в таком же строгом молчании наблюдал за нами. В общем, это не ужин был, а пытка.

Какой же тогда пыткой станет свадьба?

Неделя пролетела быстро… очень быстро. Все эти дни я пребывала в вязком заторможенном состоянии и плохо осознавала происходящее. Не помню, как с меня снимали мерки для свадебного платья, не помню, что втолковывал Брадо о браке и правах и обязанностях мужней жены, не помню, зачем приезжал Кэл и о каком подарке намекал Нико – все казалось ненастоящим и очень странным. Лишь раз за те дни я ожила.

Это случилось, когда в гостиной, сразу после разговора с Рензо, я встретила Верника. Мой жених только что ушел, так что я осталась с мужчиной наедине.

— Доброе утро, эньор, — сказала я и попыталась проскользнуть к выходу.

Верник преградил мне путь. Сложив руки на груди, он посмотрел на меня снисходительно, сверху вниз. Нельзя судить о человеке по внешности, но я думаю, что его грубое лицо и столь же грубо слепленная фигура отражают характер и душу. Бывает же так – только посмотришь на человека и сразу понимаешь, какая он… собака. В плохом смысле.

— Что-то не шибко вы рады предстоящей свадьбе, эньора, — насмешливо сказал Верник.

— Очень рада, просто много дел.

— У Геммы дел не меньше, но она порхает, как бабочка, и льнет к Сизеру. А вы морозитесь своего красавчика.

— Разве это ваше дело, эньор?

— Да, вы – мое дело. Вот шутка, да? — осклабился он. — Мне никак в толк не взять, с чего это владетель меня отбрил. Может, это проверка такая?

— Какая еще проверка? — сквозь зубы проговорила я.

— Испытание. Вот укокошат вашего сопливого мужа чистокровники, и что с вами тогда станется? Какова будет драконова воля?

— Что вы такое говорите, эньор? Уйдите с дороги! — отчеканила я, и пламя показала, путь и бесцветное, но чистое и высокое.

Верник тоже кое-что показал: крепко ухватив меня за руку, он склонился и сказал мне в лицо:

— Тебе нужен настоящий мужчина, а не жалкое подобие. Ничего, ты еще поймешь, что к чему… Дракон тебе покажет.

— Что здесь происходит?

Обернувшись, я увидела злющего Сизера с ледяными глазами. Отпустив мою руку, Верник ответил ему:

— Мы только говорим.

— Смотрите не договоритесь, — пригрозил Мариан, подходя ближе и вставая между нами; я отошла за молодого плада, напрягшегося и подобравшегося подобно зверю, готовому к атаке. — Не беспокойте эньору Бруму. У нее свадьба скоро.

Верник хмыкнул; рядом с Марианом он выглядел мельче, чем обычно, но от обоих мужчин веяло силой, и было в этом что-то животное… или драконовое? Качнув головой, будто отгоняя наваждение, я вышла из гостиной, пользуясь моментом.

Не эта ли аура дракона меня завораживает в Брадо, влечет к Мариану, пугает в Вернике? Ведь все они сильные плады… Что, если религия империи не просто способ управления? Что, если нами действительно повелевает огонь?

В ночь перед свадьбой мне не спалось. Лежа в кровати, я смотрела в потолок и не верила, что уже завтра моя жизнь изменится, я покину Колыбель туманов и освобожусь от Брадо… и стану зависима от Рензо, потому что в империи у женщин нет иного пути, кроме как быть зависимой.

— Мне страшно, — призналась я шепотом.

— Всем невестам страшно, — проговорила Нереза, которая еще не ушла к себе. Проверив еще раз, не забыла ли чего положить в сундук с приданым, большой и красивый, под старину, она присела на край кровати. — Поверьте мне, эньора, даже когда все идет гладко, девушку перед свадьбой съедает волнение. Да и жениха тоже… Это ведь самое важное событие в жизни, самое значительное, судьбоносное.

— Спасибо, Нереза, мне теперь еще страшнее…

— И я боялась, когда замуж выходила, ведь совсем девчонкой была, — вспомнила женщина, и улыбнулась воспоминаниям. — Думала, тяжко будет, муж суровым казался, немногословным. Зря… Это муженьку надо было нервничать, потому что в семье я стала главной и все делалось по-моему. Сынок мой, который на север уехал, в отца пошел, такой же податливый. Ох и крутит им жена! Вот я и осталась в Тоглуане, чтобы не жить с ними в одном доме и не ссориться, ведь мы обе с характером. Выбираюсь к ним каждое лето, с внуками поводиться. Сын все зовет к себе, но я не уеду пока: не нравится мне север, да и платят в замке хорошо, могу сыну помогать.

Служанка намеренно рассказывала так подробно, чтобы занять мои мысли, отвлечь.

—…Владетель хорошо о вас позаботился, вон какое приданое, — снова вернулась она к теме моего замужества, и указала на сундук. — А то, что Мео такие кислые, это не беда: привыкнут, подобреют, как узнают вас получше.

— Или возненавидят…

— Тут не угадаешь, — вздохнула Нереза. — Спите, эньора. Завтра у вас начнется новая жизнь.

Новая жизнь… как же хочется, чтобы она была счастливой.

Небо было серым и угрюмым, ветер зло гудел, шел мелкий дождь – обычный для Тоглуаны зимний день… и день моей свадьбы. Мы с Рензо вышли на крыльцо, и толпа поздравила нас единым, мощным:

— Драконова воля! Драконова воля!

Рензо склонился ко мне и поцеловал, чтобы показать всем, что я его жена, что принадлежу ему, что таков выбор Дракона, ведь каждый мужчина-плад подобен Дракону и его выбор священен. Я заметила краем глаза краткую вспышку: это Рензо продемонстрировал наш огонь, уже общий, народу.

Первые поцелуи молодоженов должны быть долгими, а огонь их – гореть ярко, так что мы простояли так, на крыльце, достаточно для того, чтобы нас увидели, разглядели, запомнили…

Отстранившись, Рензо взял меня за руку. Вслед за нами на крыльцо вышли владетель с супругой. Хозяин туманов, Брадо Тоглуанский, как всегда, был одет в темное; единственным ярким акцентом была брошь в виде язычков пламени. Я смотрела на мужчину, как через туман.

Неужели так все закончится? Неужели он сдержал слово? Неужели отпустит меня… нас?

— Счастья вам, юные Мео, — сказал он. — Да будет Великий Дракон благосклонен к вам.

— Да будет Великий Дракон благосклонен к вам, — повторила Кинзия.

Мы с Рензо поклонились чете Геллов, как самым влиятельным людям Тоглуаны, и мой муж повел меня к экипажу, который, конечно же, нам выделил владетель. Пока мы шли, люди продолжали скандировать: «Драконова воля».

Это короткое расстояние до экипажа казалось мне невероятно длинным, в голове билась мысль о подвохе, обмане… Каждый шаг до экипажа, каждый порыв ветра, сердито бьющий в лицо, каждая капелька дождя на коже врезались мне в память.

Рензо помог мне сесть в экипаж, зашел следом, и почти сразу раздался окрик кучера. Экипаж тронулся… Я глядела перед собой, и все так же меня мучила мысль, что это происходит не по-настоящему, что должен быть подвох…

— Мы женаты, Лери, — произнес Рензо; его голос звучал счастливо и удивленно.

— Мы женаты, — повторила я так же удивленно, но отнюдь не так же счастливо.

Я точно знала, куда мы сейчас едем и что будет происходить, но разум отказывался верить в это, и будущее представало передо мной таким же серым и туманным, как сегодняшний день.

Было ли это все? Сегодня ли утром Нереза наряжала меня с необычайной торжественностью? Сегодня ли была проведена брачная церемония в зале Колыбели туманов? Было ли это, или я сплю? Может, я лишь придумала себе церемонию, клятвы перед красноватым огнем Геллов, немногочисленных гостей, слова владетеля о том, что мы муж и жена… Неужели это правда и я теперь Валерия Мео? Неужели у меня есть муж?

— Он сдержал слово, надо же, — вымолвила я, стеклянными глазами глядя на Рензо.

— Конечно, ведь это Брадо Гелл.

Вот именно, Брадо Гелл! А значит, надо быть начеку!

***

Мы остановились в Ригларке, в гостиничном номере.

Одно только то, что мы больше не в Колыбели, вернуло меня к жизни, и я начала возвращаться к реальности. Мы с Рензо замечательно отужинали, выпили отличного вина и, весело разговаривая, начали готовиться ко сну… или к чему-то другому. Огонь в камине весело потрескивал; в спальне было тепло и уютно. Свадебное платье я сняла и безо всякого почтения повесила на спинку стула. Пладам на свою свадьбу полагается надевать наряды того цвета, который имеет их пламя, так что мое платье было серо-белым, простеньким, но не дешевым. Костюм же Рензо был истинно огненный, под его пламя. Чудно мы, в общем, выглядели сегодня…

Чем ближе было к ночи, тем хуже клеился разговор, и каждый раз, когда мы с мужем встречались взглядами, оба краснели. Да уж, не так все просто, когда у обоих нет опыта…

— Не обязательно делать это сегодня, — наконец, заговорил о супружеском долге Рензо. — День был напряженный, так что мы просто можем лечь спать.

Я посмотрела на плада. Смущен, и это заметно, но также заметно и то, как блестят его светло-карие глаза. Он этих самых глаз с меня не сводит и влюблен настолько, что женился на мне, спас. У такого парня должна быть запоминающаяся брачная ночь, такая, чтобы утром он проснулся счастливым.

— Тогда помоги мне вытащить шпильки из прически, — проговорила я.

Рензо поднялся со своего места и подошел ко мне. Прежде, чем взяться за дело, он коснулся теплыми руками моей шеи, и это было приятно. Тихонько вздохнув, я посмотрела свое отражение в зеркале, и, увидев позади мужа, юного и белокурого, проговорила:

— Знаешь, Рензо, ты мой идеал. Именно за такого человека я мечтала выйти замуж.

— За несостоятельного плада без гроша в кармане?

— За умного, доброго, уверенного в себе мужчину с большим потенциалом.

— Женам не обязательно льстить мужьям, — улыбнулся он, начиная вынимать шпильки из моих волос.

— Это не лесть, это правда.

— Тогда я польщен, что ты считаешь меня таким. Ради тебя я постараюсь быть еще лучше.

— Не надо стараться, просто будь собой.

Рензо вытащил последние шпильки, и прическа обвалилась. Аккуратно расчесав пальцами мои распущенные волосы, он спросил:

— Ты красишь волосы?

— Нет, а что?

— Да ничего, — рассмеялся плад, — Орсо говорит, ты красишь волосы, чтобы казаться ярче.

— Мало ли что говорит Орсо.

— Еще он говорит, что ты красивее Кинзии, — добавил Рензо, и снова опустил руки мне на плечи, начал их нежно массировать. — И в этом я с ним абсолютно согласен… ты очень красивая, очень...

— А еще какая? — шепнула я, глядя в отражение мужа в зеркале.

— Умная, веселая и кусачая.

— Кусачая?

Рензо обошел меня, подал руку и помог встать; он не намного меня выше, так что нам было удобно смотреть друг на друга, и вообще – удобно.

— Да, ты кусачая, за словом в карман не лезешь, сразу ставишь на место.

— Тебе это нравится?

— Мне в тебе все нравится, — признался плад и привлек меня к себе; я послушно подалась вперед, и позволила ему себя поцеловать. Рензо действовал уверенно, хорошо. Не прерывая поцелуя, он увлек меня к постели…

Первые дни супружества мы с Рензо с упоением занимались любовью, наверстывая упущенное время, так что почти не покидали гостиничный номер. Молодые и привлекательные, немного ошалевшие от того, что, наконец, принадлежим друг другу, мы легко зажигались и ярко горели вместе…

На четвертый день после свадьбы Мариан и Гемма пришли к нам с визитом.

Будущей эньоре Сизер, наверное, важно было удостовериться, что все у нас с Рензо хорошо и что опасности я не представляю, а Мариан просто составил невесте компанию. По крайней мере, так я себя успокаивала…

Когда нам выдалась минутка поговорить наедине, Сизер протянул:

— Вам надо уехать на юг, чтобы медовый месяц был еще слаще.

— Нам и здесь сладко, — ответила я.

— Не сомневаюсь, — проговорил он без единой нотки радости за нас, и, приблизившись ко мне на расстояние, не допускаемое приличиями, шепнул на ухо: — Уезжай, Лери, уезжай далеко. Я не хочу, чтобы ты была рядом.

— Мы уедем, не переживай, — шепнула и я, глядя в сверкающие голубые глаза мужчины.

— Я не переживаю, а предупреждаю. У меня свадьба скоро, и я не хочу искушений под боком. Да и ты не хочешь искушаться, правда?

— Не понимаю, о чем ты говоришь, — отчеканила я и отошла.

— Браво, Лери, вот ты и стала настоящей эньорой, — усмехнулся он и, заметив Рензо, начал разговор уже с ним.

Гемма с Марианом надолго не задержались, но тем же вечером с визитом к нам пожаловал еще и Николис Орсо. Он и раньше поглядывал на меня как кот на сметану, и прямо говорил, что любовница из меня получится отличная, но после того как я стала женой Рензо, взгляд Орсо стал еще более откровенно оценивающим, прикидывающим…

— На поединок нарываешься? — спросил Рензо, который, конечно же, все это отлично видел.

— Я не участвую в поединках, ты же знаешь, — лениво ответил будущий дипломат. — А вот тебе, малыш, придется поднапрячься с такой женой. Поединков много будет, это я тебе гарантирую.

— Ну и ну, — протянула я. — Не думала, что ты можешь быть таким неприятным, Нико.

— Я тебе неприятен? Какой кошмар. Как я могу исправиться?

— Заткнись и перестань пялиться на мою жену, — ответил за меня Рензо.

— На твою жену не станет пялиться только слепой.

— Если будет надо, я тебя ослеплю, Нико.

— Слышала, что говорит твой муженек, Валерия? — притворно удивился плад.

— Главное, чтобы ты услышал и уяснил, что он сказал, — ответила я, и отложила в сторону пирожное с воздушным кремом. Пирожные нам к чаю принес Орсо, и они были замечательные: свежие, пышные, не приторные, посыпанные дроблеными орехами. Но если Орсо продолжит так себя вести, я их выкину безжалостно…

— О нет, только не отказывайся из-за меня от сладкого, — расстроился Нико, увидев, как я «отвергаю» пирожное. — Обещаю: никаких больше намеков. Каюсь, каюсь… просто я ужасно разочарован твоим выбором, Валерия. Ладно бы ты взяла в оборот Мариана, но Рензо…

— Пошел вон, — кратко сказал Мео, однако в его голосе не было злости, и даже звучала гордость.

Орсо извинился снова – совершенно неискренне – и посидел с нами еще немного. Когда он ушел, я сказала Рензо, что не стоит обращать внимания на дурацкие намеки и подначивания.

— Не беспокойся, — ответил он, привлекая меня к себе, — слухам и подначкам я значения не придаю.

— В Колыбели я делала вид, что люблю внимание и поклонников, но это не так. Торжественно заявляю, что меня в этой жизни интересует только мой муж и наши будущие дети. Я создание тихое и семейное. Мне бы пирожки печь, с детишками возиться, за мужем ухаживать… еще хочу завести собаку, такую большую, лохматую, с добрыми глазами, — размечталась я.

— Значит, заведем, — пообещал Рензо, покрывая мое лицо легкими поцелуями.

— Я серьезно, — немного обиженно проговорила я, мягко отстраняя плада и глядя в его золотистые глаза. — Может, я и кажусь легкомысленной, но на самом деле настоящая домашняя тапочка.

— Домашняя тапочка? О, Лери… Туфелька тогда уж, красивая-красивая.

— Ну, ладно, туфля… но домашняя, понимаешь? Семейная. Мне уже никого не надо привлекать, я замужем, и поэтому мне неприятно было, когда Орсо смотрел на меня, как на кусок мяса…

— Значит, никто больше не будет так на тебя смотреть и ничего дурного не скажет, — заверил Рензо. — Это мое слово.

— Не хочу, чтобы тебе со мной было тяжело, чтобы приходилось что-то доказывать. Твои родители итак меня не принимают…

— Ну и что? Нам с ними не жить.

— Давай поскорее уедем из Ригларка?

— Но мы итак скоро уезжаем, на следующей неделе.

— Давай завтра?

— У нас же план, Лери, — с мягким укором произнес Рензо.

После заключения брака каждая супружеская пара пладов должна съездить в храм к Священному огню и еще раз, в присутствии ллары и семи свидетелей, соединить руки и огонь, чтобы Великий Дракон одобрил и благословил союз. Мы планировали немного побыть в Ригларке, чтобы подготовиться к переезду в городок Тихие огни, который находится на границе Тоглуаны и другого владения, и по пути хотели заехать в храм к лларе Эуле.

— А завтра еще и сильный ветер обещают, — добавил муж. — Лери, я знаю, что тебе хочется уехать побыстрее, но торопиться нам ни к чему, особенно сейчас, когда стоит дрянная погода.

— Конечно, ты прав, — сдалась я, не решаясь рассказать о своих страхах, имеющих лица Гелла, Верника, и… Сизера. Все они знают, кто я, все они сильны и могут при желании снова превратить мою жизнь в кошмар.

— Пара дней в Ригларке ничего не изменит. А гостей мы больше принимать не будем. Ни к чему они, правда?

— Правда! Не надо нам никаких гостей, — согласилась я и потянулась к мужу за поцелуем.

Я уже привыкла к его поцелуям и вообще – привыкла к нему. Да и к чему привыкать? Мой муж молод, хорош собой, влюблен и старается делать все, чтобы мне было хорошо. Уезжая из Колыбели, я не верила, что вышла замуж, что Брадо отпустил меня, но несколько дней с Рензо все изменили. Это были такие хорошие дни (и такие хорошие ночи), что даже мысль о том, что я могу всего этого лишиться, ввергала меня в ужас.

Может, и пройдет потом эта восторженность, может, и перестанет брак казаться спасением и счастьем, но пока что я счастлива и ни капельки не жалею, что решилась на этот шаг.

***

Мы с Рензо договорились не принимать гостей, но этого гостя не принять было нельзя.

Брадо Гелл приехал один. Как всегда хмурый и в темном, он зашел в гостиную нашего номера и, оглядевшись, спросил:

— Надеюсь, я угодил вам, подарив неделю проживания в этом номере?

— Нам все нравится, — ответил Рензо.

— Хорошо, — ответил владетель, поочередно бросая на нас взгляд. — Вы счастливы?

— Очень, — сказала я.

— Прекрасно. Судя по всему, — произнес Гелл, поглядев на наши сумки, — вы уже готовы к отъезду. Куда собираетесь?

— В Тихие огни.

— Самый дальний город моего эньората… И не город даже, а так, городишко. Не скучно вам будет там?

— Нет, мой эньор. К тому же Тихие огни рядом со столицей.

— И далеки от меня, правда? — иронически сказал владетель и поднял руку, когда Рензо собрался возразить. — Не надо оправданий, молодые люди. Я и сам когда-то был молод и больше всего на свете хотел избавиться от опеки. Можете выдохнуть, я не собираюсь вас ограничивать. Наоборот, я пришел, чтобы поговорить о вашем отъезде. Как молодожены, вы должны показаться в храме Великого Дракона, перед Священным огнем, и я хочу быть свидетелем.

«Вот оно что, — подумала я, нервно прикусывая нижнюю губу. — Вот где подвох. Этот их Великий Дракон вполне может не благословить наш брак, и тогда… не хочу даже думать, что будет тогда».

— Через две недели я собираюсь по делам в Авииаран. Как видите, наши цели лежат в одной стороне, и нам по пути. Куда удобнее и безопаснее вам будет ехать со мной, под охраной, ведь часть дороги идет через Дреафрад, где, к сожалению, все еще не достаточно спокойно. К тому же вы поедете не налегке, с деньгами. Зачем лишний риск?

Мы с мужем переглянулись, отлично понимая, что все это значит. Гелл отвяжется от нас, только если Великий Дракон нас одобрит, а он, как мне кажется, нас обязательно не одобрит.

— Благодарю, мой эньор, — сказал Рензо и поклонился. — Ваше предложение как нельзя кстати, и мы очень рады, что вы станете одним из свидетелей таинства в храме. Это большая честь для нас.

— Огромная, — добавила я едко.

Брадо посмотрел мне в глаза.

— Ритуал в храме пугает вас, эньора? — спросил он. — Вы сомневаетесь в чем-то?

— Меня пугает все, связанное с религией.

— Очень жаль, потому что вы сама часть религии.

— Как это понять? — насторожился Рензо.

— Все просто. Мы – дети Великого Дракона, и мы живем согласно велению огня в наших сердцах.

— Вот это мне и не нравится. Жить надо по уму, а не по огню, — напряженно сказала я.

— Разум ошибается, но огонь – никогда, — ответил Гелл. — Раз в Ригларке вам придется пробыть дольше, чем планировалось, я естественно, оплачу вам проживание в номере еще на две недели вперед.

— Вы очень добры, — в один голос сказали мы с Рензо.

— Дракон благословит вас, — улыбнулся Брадо. — Непременно.

Мы поклонились владетелю еще раз, и он вышел из номера.

Ненавижу его!