Император Пограничья 17

Глава 4

Краем глаза я уловил движение. Соколовский не стал терять время на лестницы или окна. Он просто прыгнул, вложив в рывок всю накопленную силу изменённого тела, и пробил собой внешнюю стену. Кирпич и бетон разлетелись фонтаном обломков, образуя рваный пролом, за которым простиралось закатное небо и десять этажей пустоты. Верховный целитель исчез в хаосе разрушения, и я знал, что биомантия позволит ему пережить падение. Возможно, он уже отращивает крылья или превращает кости в пружинистую субстанцию, способную погасить удар о землю. Это уже не имело значения.

Потому что здание умирало.

Первый толчок пришёл снизу, словно великан ударил кулаком в фундамент. Пол накренился, заставив меня расставить ноги шире, чтобы сохранить равновесие. Второй толчок был сильнее. Трещины расползлись по стенам, как молнии в замедленной съёмке, разрывая штукатурку и обнажая бетонные внутренности. Третий толчок сопровождался оглушительным грохотом рвущегося металла и ломающегося камня.

Несущие колонны сдавались одна за другой. Я чувствовал это через магическое восприятие, ощущал, как стальная арматура внутри них скручивается и лопается под немыслимым давлением. Артефакт Соколовского запустил цепную реакцию разрушения, и теперь каждая секунда приближала катастрофу.

Потолок просел на полметра. Где-то подо мной с протяжным скрежетом начали складываться нижние этажи, сминая друг друга, как картонные коробки под прессом. Бетонные плиты перекрытий наклонялись, трескались, проваливались внутрь здания. Стеклянные перегородки взрывались тысячами осколков, наполняя воздух сверкающей смертоносной пылью.

Десятиэтажный бизнес-центр штаб-квартиры Гильдии Целителей умирал у меня на глазах, и я находился в самом эпицентре этой агонии.

Тонны бетона, стали и стекла обрушивались сверху. Целые секции стен отваливались и падали, вращаясь в воздухе. Офисная мебель, маговизоры, шкафы, всё это летело вниз вперемешку с обломками несущих конструкций. Пыль забивала лёгкие, ревущий грохот разрушения заглушал все остальные звуки.

Я охватил взглядом всю картину за долю секунды.

Здание заваливалось на запад. Не просто рушилось вниз, а кренилось, словно подрубленное дерево, и падало в сторону соседних построек. В той стороне стоял торговый центр, огромная стеклянная коробка в несколько этажей, где в пять часов вечера было полно народу: покупатели с детьми бродили между витринами, продавцы скучали за прилавками, парочки пили кофе в ресторанном дворике, подростки толпились у игровых автоматов. Сотни людей, не подозревающих о надвигающейся смерти. Если бизнес-центр завалится на него, погибнут десятки, а может, и сотни невинных людей.

А внизу были мои люди.

Ярослава, Василиса, Полина, Тимур, Фёдор, Гаврила, Евсей, Северные Волки, гвардейцы. Все они находились где-то в этом здании или рядом с ним, когда Соколовский активировал свой проклятый артефакт. Все они сейчас пытались выбраться из ловушки, которая грозила стать их могилой.

Решение пришло мгновенно, без колебаний и сомнений.

Я вскинул руки и активировал Магнитную бурю.

Магическая энергия хлынула из резерва единым потоком, и мощнейшее магнитное поле развернулось вокруг меня, охватывая триста метров во всех направлениях. Невидимая сила подхватила меня, оттолкнув от стального каркаса здания, и я завис в воздухе на высоте десятого этажа, окружённый со всех сторон падающими обломками.

А потом я схватил их.

Вся арматура в здании, каждый стальной прут, каждая балка, каждый кусок металла, застонала под давлением моей воли. Я чувствовал их, тысячи тонн железа, пронизывающего бетонные конструкции, связывающего их воедино. Чувствовал их форму, их внутреннюю структуру, их готовность повиноваться.

И я приказал им остановиться.

Стремительное падение сменилось медленным сползанием. Не прекратилось, потому что на текущем ранге мне это было неподвластно, но замедлилось настолько, что у меня появилось время. Арматурные каркасы напряглись, принимая на себя вес бетонных плит, которые должны были обрушиться вниз. Стальные балки выгнулись, но не сломались, удерживаемые силой моего дара.

Я подхватил всё.

Больше тысячи тонн железа повисло в воздухе, связанное невидимыми нитями магнитного поля с моим магическим ядром. Бетонные плиты, лишённые опоры, всё ещё пытались упасть, и я потянулся к ним геомантией, удерживая камень так же, как Магнитная буря удерживала металл.

Боль пришла сразу.

Не постепенно, не нарастая, а одним сокрушительным ударом, который едва не заставил меня потерять концентрацию. Магическое ядро внутри груди пульсировало раскалённой агонией, словно кто-то вонзил в него раскалённый кол и начал медленно проворачивать. Каждая клетка моего тела кричала от перенапряжения.

Кровь хлынула из носа, заливая губы и подбородок солёным металлическим привкусом. Тёплые струйки потекли из ушей, стекая по шее за воротник. Глаза словно наполнились жидким огнём, и я почувствовал, как красные слёзы скатываются по щекам, оставляя горячие дорожки на коже.

Мышцы горели. Не от физического усилия, а от магической перегрузки, которая выжигала тело изнутри. Руки дрожали, вытянутые в стороны, словно я физически держал всё это на собственных плечах. В каком-то смысле так оно и было.

Не… отпускать…

Мысль была простой и абсолютной, как приказ самому себе.

Здесь мои люди.

Перед глазами мелькнули лица. Ярослава, моя любимая, с глазами цвета штормового моря и медно-рыжей боевой косой. Василиса, вечно готовая вспыхнуть румянцем и тут же огрызнуться колким замечанием. Полина с её упрямством и скрытой силой, которую она сама ещё не до конца осознала. Тимур, надёжный как скала. Фёдор, Гаврила, Евсей, все те, кто верил мне, кто следовал за мной, кто доверил мне свои жизни.

Я не мог допустить, чтобы они погибли. Не здесь. Не так. Не из-за того, что какой-то ублюдок решил обрушить здание, лишь бы скрыть следы своего бегства.

Если потребуется, я изведу всего себя по капле, но спасу их.

Секунды растягивались в вечность. Время потеряло смысл, превратившись в непрерывный поток боли и усилия. Я медленно, шаг за шагом, начал формировать из арматуры и бетона опорную конструкцию. Стальные пруты сплетались друг с другом, образуя импровизированный каркас, который мог бы удержать остатки здания. Бетонные плиты укладывались на эти опоры, распределяя вес, превращая хаос разрушения в нечто отдалённо напоминающее стабильную структуру.

Это было безумием. Подвигом, достойным Архимагистра, а не Магистра. Я делал то, что по всем законам магического мира было невозможно для мага моего ранга. Но законы магического мира писали люди, которые никогда не стояли между падающим зданием и теми, кого любили.

Снизу донёсся крик, пробившийся сквозь грохот и скрежет.

— ПРОХОР! — голос Ярославы, звонкий и отчаянный. — МЫ ВЫВОДИМ ЛЮДЕЙ! ЕЩЁ ЧУТЬ-ЧУТЬ!

Я не мог ответить. Не мог даже кивнуть. Вся моя концентрация, вся моя воля, вся моя жизненная сила уходила на то, чтобы удерживать эту конструкцию. Один миг расфокусировки, и всё рухнет.

Держать. Просто держать.

Минута. Каждая секунда ощущалась как час. Кровь продолжала течь из носа, из ушей, из глаз. Магическое ядро пульсировало болью, которая давно перешла все границы переносимого. Я чувствовал, как резерв тает, как энергия утекает сквозь пальцы, словно вода сквозь решето.

Мысленным усилием потянулся к крупным кристаллам Эссенции во внутренних карманах одежды — я всегда носил их с собой на случай крайней необходимости. Сейчас он настал. Один за другим кристаллы рассыпались в прах, отдавая накопленную энергию моему истощённому ядру. Семь штук. Все, что были. Этого едва хватало, чтобы компенсировать чудовищный расход, но давало ещё несколько драгоценных секунд.

Две минуты. Или вечность? Я перестал различать.

Внизу мелькали фигуры, выбегающие из облака пыли. Люди. Мои люди и те, кого они спасали. Северные Волки выносили раненых. Гвардейцы прикрывали отход. Ярослава что-то кричала, координируя эвакуацию.

Держать. Ещё немного. Пока последний человек не покинет опасную зону.

Наконец я услышал её голос снова.

— ВСЕ ВЫШЛИ! ПРОХОР, ВСЕ ВЫШЛИ!

Только тогда я позволил себе начать спуск.

Медленно, осторожно, не отпуская контроль над конструкцией, я опустился к земле. Магнитная буря позволяла левитировать, не требуя дополнительных усилий. Мои ноги коснулись асфальта, и я пошатнулся, едва не упав.

А потом я отпустил.

Остатки здания улеглись за моей спиной с оглушительным грохотом, поднимая гигантское облако цементной пыли. Бетонные плиты и стальные балки нашли своё последнее пристанище на месте бывшего бизнес-центра, похоронив под собой все тайны, которые хранила штаб-квартира Гильдии. Но они легли туда, куда я их направил, не на соседние дома, не на людей.

Я сделал заплетающийся шаг из облака пыли. Потом ещё один. Ноги не держали, колени подгибались, перед глазами всё плыло. Качающаяся походка выдавала, что я едва держусь в сознании. Кровь на лице уже начала подсыхать, стягивая кожу неприятной коркой.

— Прохор!!

Ярослава подхватила меня под руку, не дав упасть. Её глаза были полны тревоги, огненные волосы растрепались, на лице серая пыль вперемешку с копотью. Она выглядела так, словно только что вышла из боя, потому что так оно и было.

— Соколовский ушёл… — прохрипел я, с трудом ворочая языком.

Слова давались тяжело, каждое требовало усилия. Голова кружилась, в ушах звенело, магическое ядро ныло тупой болью, словно ушибленное место. Сильнейшее магическое истощение, это я знал наверняка, даже не посетив целителя. Ведь нечто подобное, но хуже в десятки раз я уже пережил, когда уничтожил Абсолюта Бездушных возле того места, что сейчас носит название Самарская Лука.

Я повёл взглядом дальше, за спину Ярославы, туда, где суетились Северные Волки и гвардейцы. И увидел то, что заставило меня слабо улыбнуться, несмотря на всё.

Трое пленников. Одоевский, Неклюдов и Долгорукова. Члены руководящего совета Гильдии Целителей, которые всё же не успели сбежать вместе со своим Верховным целителем. Их держали Северные Волки, связанных, обезоруженных, с выражением шока и страха на лицах.

Значит, не всё ещё потеряно.

Десять минут назад

Трое беглецов вырвались из переговорной комнаты одновременно, едва Прохор схватился с седовласым главой Гильдии. Сигурд среагировал мгновенно, бросившись следом вместе с Ярославой и Василисой.

Коридор десятого этажа превратился в арену хаоса. Худощавый мужчина с козлиной бородкой, бежавший первым, обернулся на ходу и выбросил перед собой веер ледяных игл. Ярослава отклонила их в сторону воздушным щитом, осколки брызнули в стороны, впиваясь в стены. Молодой очкарик, державшийся позади, ударил волной сжатого воздуха, от которой задрожал пол. Василиса приняла удар на каменный барьер, выросший из-под паркета.

— Разделяемся! — крикнула рыжеволосая княжна, указывая на очкарика. — Я за этим!

Сигурд кивнул и рванул за женщиной в строгом платье, которая свернула в боковой коридор. Она оказалась ближе всего к нему, когда беглецы разделились.

Женщина в закрытом платье, он не знал её имени, но запомнил лицо, бежала быстро для человека её возраста и комплекции. Сброшенные на ходу туфли на высоком каблуке остались позади, и ступни в колготках стучали по полу дробной очередью, тёмные волосы растрепались. На бегу она швырнула через плечо сгусток фиолетового пламени, который Сигурд обогнул, прижавшись к стене. Магия ударила в потолок, оставив обугленную воронку и запах горелой изоляции.

Женщина не просто убегала. Она целенаправленно двигалась куда-то, сворачивая в нужные повороты без колебаний. Сигурд понял это, когда она влетела в один из кабинетов и бросилась не к окну, а к столу.

На столе стоял странный предмет, похожий на раскрытую книгу из полированного металла с мерцающим голубоватым экраном между створками. Когитатор. Сигурд видел презентацию этой новинки в Эфирнете пару месяцев назад, ещё в Швеции. Артефакт Артура Светлоярова, гения, создавшего Эфирнет и магофоны.

В презентации демонстрировали возможности устройства: хранение тысяч документов в кристаллической памяти, мгновенный доступ к Эфирнету, создание и редактирование текстов, таблиц и изображений, защищённая переписка между владельцами таких же артефактов. По сути, целый кабинет с архивом, секретарём и курьерской службой, умещающийся в одном портативном устройстве. Когитаторы только начали поступать в продажу по специальным заказам и стоили от пяти тысяч рублей — почти как хороший автомобиль представительского класса.

Долгорукова схватила устройство обеими руками, прижимая к груди, словно это был её ребёнок. Её пальцы лихорадочно скользили по поверхности, пытаясь то ли выключить его, то ли стереть что-то.

Сигурд не стал тратить время на слова.

Деревянный пол под ногами женщины взорвался ростками. Паркетные доски, давно мёртвые и высушенные, ожили под прикосновением его дара, выпуская толстые корни, которые обвили её лодыжки, поднялись выше, оплели бёдра и талию. Дерево стонало и трещало, принимая новую форму. За считаные секунды Долгорукова оказалась спелёнута до плеч, словно муха в паутине, только эта паутина была из живого дерева.

Когитатор выскользнул из её рук и упал на пол с глухим стуком. Экран мигнул, но не погас.

— Вы не понимаете! — женщина задёргалась в оковах, её голос сорвался на визг. — Там имена! Там всё! Если это выйдет наружу…

Её глаза были расширены от ужаса, на лбу выступили капли пота. Это был не страх перед пленом или смертью. Это был страх человека, который видит, как рушится всё, что он строил годами.

— Именно поэтому мы его и забираем, — ответил Сигурд, наклоняясь за когитатором.

Его русский звучал с сильным акцентом, но слова были предельно ясны. Он подобрал устройство, проверил, что экран всё ещё светится, и зажал его под мышкой.

Долгорукова открыла рот, чтобы закричать, и Сигурд не стал ждать. Ещё один росток выстрелил из её деревянных оков и закрыл рот плотной древесной коркой. Женщина замычала, пытаясь вдохнуть, но дерево перекрыло и нос. Вскоре её глаза закатились, тело обмякло в оковах.

Сигурд подождал три секунды, контролируя её состояние через связь с деревом. Сердце билось, дыхание остановилось лишь на время, достаточное для потери сознания. Когда она затихла, он ослабил хватку на лице, позволив воздуху проникать к носу.

Шум в коридоре заставил его обернуться.

Василиса магией волокла по полу бородатого мужчину, чьи ноги были замурованы в каменные колодки. Геомантка тяжело дышала, на её щеке краснела свежая ссадина, но глаза сверкали торжеством.

— Мерзавец Пытался выпрыгнуть в окно, — выдохнула она, кивая на свою добычу, — но я успела.

С другой стороны коридора появилась Ярослава, толкая перед собой молодого очкарика. Выглядел тот, как обгадившийся котёнок.

— Этот думал, что умнее всех, — бросила княжна, встряхивая пленника за шиворот. — Ошибся.

Здание содрогнулось. Глубокий гул прокатился по конструкциям, заставив стены задрожать. Где-то наверху что-то с грохотом обрушилось.

— Что там происходит? — Василиса подняла голову, её лицо побледнело.

Сигурд не ответил. Он чувствовал, как дерево в стенах и полах начинает стонать от нарастающего напряжения. Что-то очень плохое творилось этажом выше, там, где Прохор остался один на один с главой Гильдии.

— Уходим, — скомандовала Ярослава. — Сейчас же. Вниз.

Они потащили пленников к лестнице, пока здание продолжало содрогаться всё сильнее.

Брезентовый полог грузовика отделял нас от внешнего мира. Снаружи выли сирены, с каждой секундой становясь всё ближе. Голицын, конечно, обещал, что его люди опоздают на любые вызовы из района штаб-квартиры Гильдии, но речь явно не шла о столь масштабных разрушениях. Десятиэтажное здание, сложившееся в груду обломков посреди Москвы, привлечёт внимание всех служб города.

Времени не было.

Я сидел на жёсткой скамье, привалившись спиной к борту, и чувствовал себя выжатой тряпкой. Каждая мышца ныла, словно меня пропустили через жернова. Голова раскалывалась от боли, которая пульсировала в висках в такт сердцебиению. Засохшая кровь стягивала кожу на лице — я так и не успел её смыть. Руки мелко подрагивали, и я прижимал их к коленям, чтобы скрыть эту слабость от пленников. Магическое ядро внутри груди ощущалось как открытая рана, каждый вдох отзывался тупой болью в солнечном сплетении. Сейчас я не был способен ни на одно заклинание, даже самое простое. Императорская воля, которая обычно текла сквозь меня естественно, как дыхание, молчала, будто пересохший колодец. Если бы эти трое знали, насколько я сейчас беспомощен, они бы вели себя совсем иначе.

Но они не знали. И не узнают.

Напротив меня на полу кузова лежали трое пленников со связанными за спиной руками, чьи имена мы уже узнали. Одоевский, худощавый мужчина с козлиной бородкой, сохранял остатки достоинства, хотя его лицо покрывала серая пыль от обрушенного здания. Неклюдов, молодой очкарик, дрожал всем телом, его круглые линзы треснули и сидели криво. Долгорукова, женщина средних лет в некогда строгом фиолетовом платье, таращилась в пустоту остекленевшим взглядом.

Рядом со мной, пригнувшись, стояли Гаврила и Евсей, их руки лежали на рукоятях оружия. Федот Бабурин, командир гвардейцев, присел на корточки у входа, его обветренное лицо не выражало никаких эмоций.

Ярослава хотела быть рядом, но я попросил её подождать снаружи. Некоторые вещи женщинам видеть не стоит.

— Времени у нас нет, — произнёс я ровным голосом, хотя каждое слово давалось с усилием. — Поэтому буду краток. Сейчас ваши жизни не стоят для меня ничего. Я могу забрать их так же легко, как вы забирали жизни у своих жертв.

Неклюдов судорожно сглотнул. Долгорукова вздрогнула, словно очнувшись от транса.

— По правде сказать, — продолжил я, наклоняясь вперёд, — за то, что вы натворили, вам следовало бы умирать на дыбе с раскалённой кочергой во рту. Дети, которых вы заставили пройти через ад. Люди, над которыми экспериментировали. Семьи, которые разрушали.

Я сделал паузу, давая словам впитаться.

— Ваш единственный шанс купить себе жизни — стать полезными для меня прямо сейчас. Тот, кто расскажет, где находятся дети из московского приюта, сохранит здоровье. Остальные испытают такую боль, что будут молить о смерти.

Одоевский побледнел, но сжал губы в тонкую линию. Неклюдов затрясся сильнее, его очки съехали на кончик носа. Долгорукова покрылась испариной, её дыхание стало частым и поверхностным.

Я кивнул Федоту.

Командир гвардейцев шагнул к Одоевскому без единого слова, вытащил нож и схватил его за левую руку. Тот дёрнулся, пытаясь вырваться, но Евсей прижал его к полу. Федот методично зафиксировал указательный палец и одним точным движением поддел ноготь лезвием, срывая его.

Крик, вырвавшийся из горла одного из лидеров Гильдии, был нечеловеческим. Тонкий, пронзительный визг, от которого заложило уши. Кровь брызнула на грязный пол кузова.

Неклюдов зажмурился и отвернулся, его тело сотрясала крупная дрожь. Долгорукова натурально позеленела.

— П-пожалуйста! — выдавила она, заикаясь. — М-мы можем договориться…

Я перевёл взгляд на Неклюдова.

— У тебя есть брат, — произнёс я ровно. — Денис. Если ты не начнёшь говорить прямо сейчас, следующим с ножом познакомится он.

Очкарик побелел. Его рот открылся и закрылся, как у выброшенной на берег рыбы. Угрозы ему самому он ещё как-то держал, но мысль о брате сломала его окончательно.

— Н-не надо! — Неклюдов повернулся ко мне, по его щекам текли слёзы. — Я скажу! Я всё скажу!

Федот замер, не выпуская руку Одоевского. Тот всхлипывал, прижимая окровавленную кисть к груди.

Я смотрел на них троих и чувствовал только холодное презрение. Сломались, как сухие ветки, после первой же боли. Не враги — ничтожества. Эти животные годами решали судьбы сотен людей, а сами оказались не способны вынести и малой доли того, что причиняли другим. Для них жизни детей, обитателей долговых тюрем и прочих жертв ничего не стоили — и теперь они сами оказались в положении своих жертв. Их жизни тоже ничего не стоили.

— Говори, — бросил я Неклюдову.

— Дети… они в имении под Тулой. Это вотчина Скуратова-Бельского, но я не знаю точного адреса, клянусь!

— Я знаю, — выпалила Долгорукова, перебивая его. — Село Прилепы, усадьба «Дубрава». Двадцать человек охраны, может, чуть больше. Там подвалы, детей держат в подвалах.

— Скуратов использует это место для… для особых гостей, — добавил Одоевский сквозь стиснутые зубы, баюкая изуродованную руку. — Я могу рассказать о связях Гильдии. Чиновники, бояре, князья. У меня есть имена, документы…

Они говорили наперебой, стараясь перекричать друг друга, торопясь выложить всё, что знали. Эти люди выпрыгивали из штанов, чтобы стать полезными и спасти свою шкуру.

Я выслушал всё, что они могли сказать, затем с трудом поднялся и вылез из грузовика.

Первоначальный план обменять руководство на детей не сработает. Вступив в бой с Соколовским, я понял, что это за человек. Холодный расчёт, никакой привязанности к союзникам. Он отречётся от пленников в мгновение ока, их смерть даже выгодна оставшимся членам Гильдии — меньше свидетелей. А тянуть время нельзя. Как только враг поймёт, что мне известно местонахождение детей, их ликвидируют. Значит, придётся план менять. Благо, я заранее подстелил себе соломку, оставив резерв, словно предчувствуя, что он мне понадобится.

Едва я спустился на землю, рядом возник Сигурд. Шведский принц молча протянул мне артефакт, в котором я не сразу узнал когитатор.

— Там что-то ценное, — коротко пояснил он. — Она, — кивок в сторону кузова, — была готова умереть, лишь бы это не попало к тебе в руки.

Я принял артефакт и благодарно кивнул. Ещё один гвоздь в крышку гроба Гильдии.

Ярослава уже ждала меня, её глаза внимательно изучали моё лицо. Рядом с ней стояли несколько Северных Волков и гвардейцев.

— Потери? — спросил я.

— Трое моих ранены, — доложила княжна. — Один тяжело, осколок в боку. Двое твоих гвардейцев тоже получили ранения, но ходят сами.

— Убитые?

— Нет. Чудом.

Я кивнул, оглядывая площадку. Возле грузовиков на земле лежали лицами вниз около десятка людей в деловых костюмах — сотрудники среднего звена, которых захватили при зачистке здания. Соколовский ушёл, Скуратова-Бельского здесь и вовсе не было, но троих из руководящего совета мы всё-таки взяли.

— Соколовский — моя забота, — произнёс я, — но позже. Сейчас — дети.

Отряд погрузился по машинам, забрав с собой всех пленников. Двигатели взревели, и колонна тронулась на юг, к выезду из города. Сирены за спиной становились громче, но мы уже уходили.

В машине я достал магофон, отправил короткое сообщение, а затем набрал номер резервной группы.

— Севастьян, — произнёс я, когда связь установилась. — Получил адрес?

— Да, князь, — голос Журавлёва звучал собранно.

— Это охраняемая усадьба с заложниками-детьми. Нужно её зачистить от всех сил противника и удерживать до прихода подкрепления. Каждая минута на счету. Бери вертолёт с пилотом и магов в усиление из тех, кого подобрал Родион.

Они смогут долететь до цели за час, а нам отсюда потребуется больше двух. Не говоря уж о том, что наша группа пережила боестолкновение и будет менее эффективна, чем свежие бойцы. Вывод очевиден.

— Со мной Крестовский, Лихачёва, Ермаков, Ольтевская-Сиверс, Вершинин и Каменский, — перечислил Севастьян.

— Мы там будем через два с половиной часа, — сказал я.

— Сделаем, князь. Даже не сомневайтесь. Костьми ляжем, но детей спасём.

— Отставить! — я повысил голос. — Костьми должны лечь те твари, что сирот захватили, понял приказ⁈

— Так точно!

— Тогда выполнять!