Император Пограничья 17

Глава 1

Связь оборвалась, и я несколько секунд смотрел на погасший экран магофона. Механически изменённый голос всё ещё звучал в голове — холодный, безличный, лишённый каких-либо эмоций. Кто-то, привыкший произносить подобные угрозы и выполнять их. Часом не Скуратов-Бельский ли?.. Этот человек со внешностью благообразного старичка и повадками матёрого душегуба как раз работал по такому профилю.

Кортеж остановился на обочине. За тонированными стёклами внедорожника проносились редкие машины и многочисленные конные экипажи, спешащие по своим делам, и никто из водителей не подозревал, что в одном из этих чёрных автомобилей решается судьба десятков детей.

— Прохор? — Ярослава коснулась моей руки, — что случилось?

Я оглядел салон. Рядом с моей невестой сидела Василиса, напряжённо вглядываясь в моё лицо. Сбоку от неё — Сигурд, сосредоточенный и молчаливый. В заднем ряду кресел Полина и Тимур обменивались встревоженными взглядами. Водитель, Безбородко, уже также почуял неладное.

— Гильдия, — произнёс я ровным голосом. — Они угрожают убивать детей из московского приюта. По три в день. Пока я не верну им Неклюдова и компромат Горчакова.

Тишина в салоне стала осязаемой. Полина побледнела, прижав ладонь к губам. Василиса стиснула кулаки так, что побелели костяшки. Сигурд, явно не понимающий контекста происходящего, негромко выругался на шведском — я разобрал несколько слов, которые не стоило переводить в присутствии дам.

Я откинулся на спинку сиденья и закрыл глаза, позволяя мыслям выстроиться в привычный боевой порядок. Классическая ловушка шантажиста — выполни требования или пострадают невинные. Тысячи лет назад подобные приёмы использовали различные звери в человеческом обличье начиная от половецких ханов и кончая византийскими василевсами, угрожая вырезать пленных, если крепость не откроет ворота, если правитель не склонит голову перед заморским врагом, если жертва попытается отстоять своё имущество, честь и жизнь… Я видел это своими глазами в прошлой жизни. Знал, чем заканчиваются попытки договориться.

Первый вариант — подчиниться. Вернуть Неклюдова и документы в обмен на обещание оставить детей в покое. Но это ничего не гарантировало. Гильдия получит то, что хочет, а потом либо убьёт детей, чтобы замести следы, либо использует их для нового шантажа. Слово организации, торгующей человеческими жизнями, не стоило ломаного гроша.

Второй вариант — торговаться. Потребовать доказательства того, что дети живы, выиграть время, попытаться найти их местонахождение. Но каждый день промедления — это три мёртвых ребёнка. Гильдия не блефовала. Эти люди годами проводили эксперименты над беспомощными жертвами; убийство даже дюжины сирот для них — не более чем непредвиденные расходы.

Третий вариант — обратиться к властям Содружества. Князья в теории могли бы поднять на ноги кучу народу. Но даже если бы они поверили мне на слово и, что гораздо важнее, захотели помочь и отправили людей прочёсывать каждый подозрительный адрес в городе, сколько времени это займёт? Неделя? Две? За это время Гильдия успеет убить десятки детей и перевезти остальных в другое место.

Я открыл глаза. В памяти всплыл голос моего отца — не Игнатия Платонова, а Сигурда Железного Кулака, ярла, чьё имя носил светловолосый принц, сидящий сейчас напротив меня. «С подлецами не торгуются, сын. Их уничтожают. Иначе они вернутся снова и снова, требуя всё больше».

Мудрые слова. Я следовал им всю свою прошлую жизнь. И в этой собирался поступить так же.

— Разворачиваемся, — сказал я Степану. — Во Владимир мы сегодня не едем.

Ярослава приподняла бровь, но промолчала, ожидая объяснений. Она знала меня достаточно хорошо, чтобы понимать: за этим решением стоит план.

— Мы нанесём визит в штаб-квартиру Гильдии, — продолжил я, обращаясь уже ко всем. — Сегодня же.

— В штаб-квартиру? — переспросила Полина, и в её голосе прозвучало недоумение. — Но мы же не знаем, где именно держат детей…

— Зато мы знаем, где находятся те, кто отдаёт приказы, — я достал магофон и начал набирать номер Коршунова. — Идея проста: мы захватываем руководителей Гильдии и навязываем им свои правила. Они привозят всех детей — или их верховные лица умирают. Одного за другим.

— Атакуем напрямую? — Ярослава чуть склонила голову набок. — В лоб?

— Именно. Гильдия ждёт переговоров. Торга. Метаний между совестью и выгодой. Они не ожидают, что кто-то ответит на шантаж лобовой атакой. Фактор неожиданности на нашей стороне.

Шведский принц усмехнулся, и в его светло-серых глазах мелькнуло хищное одобрение.

— Мне нравится этот план, — произнёс он. — У нас на севере говорят: лучший удар — тот, которого не ждут. Вот только, с кем ты собрался там воевать? Что за дети?..

Я лишь безмолвно кивнул, обещая всё объяснить, и переключился на магофон в соей руке. Коршунов ответил после третьего гудка.

— Прохор Игнатич?.. — голос начальника разведки звучал настороженно. Он знал, что я не стал бы звонить без веской причины, догадавшись, что запланированная встреча с Горчаковым принесла какие-то неожиданные проблемы.

— Родион, мне только что звонили из Гильдии. Угрожают убивать каких-то детей из московского приюта — по три в день, пока я не верну им Неклюдова и компромат. Что тебе известно об этих детях?

Пауза на том конце линии была короткой — Коршунов умел соображать быстро.

— Ядрёна-матрёна… — выдохнул он. — Так вот оно что. Мои соколики докладывали: детей из московского приюта Общества Призрения вывезли за два часа до появления там полиции. Дескать, отправили их в загородный санаторий на лечение. Морским воздухом подышать… Твари! Насколько мне известно, местный Сыскной приказ пытался расколоть арестованных мелких сошек, но те молчат, как рыбы об лёд. За свою шкуру трясутся. Смерти боятся больше, чем каторги.

— Следы?

— Теряются после выезда из Москвы. Три автобуса — и как в воду канули. Скорее всего, именно этих детей они и имеют в виду.

Я стиснул магофон. Значит, Гильдия успела подготовить заложников. Предусмотрительные мрази.

— Есть срочная работа, — я говорил коротко и чётко. — Мне нужен отряд усиленных гвардейцев. Собери всех, кого сможешь. Одна группа понадобится в Москве для поддержки. Вторую дополни полудюжиной магов и держи в боевой готовности. Возможно, для них тоже найдётся работа.

— Чую запах подгоревшей каши, Прохор Игнатич, — протянул он своим характерным хриплым голосом. — Сильно подгоревшей. Что задумали?

— Собираюсь навестить руководство Гильдии и популярно объяснить, почему шантажировать меня детьми было плохой идеей.

— Понял. Сколько времени у меня есть?

— Четыре часа. Точку сбора сообщу позже.

— Будет сделано. Федот всё равно во Владимирском дворце прохлаждается со своими людьми. Отправлю его первым рейсом.

Я отключился и повернулся к Ярославе:

— Свяжись со своей базой в Твери. Мне нужны Северные Волки.

Княжна уже доставала свой магофон.

— Сколько людей?

— Не меньше дюжины, лучше двух.

Пока Ярослава отдавала приказы своему заместителю, я мысленно подсчитывал силы: четыре Магистра — я сам, Ярослава — один из лучших воздушных бойцов, которых я встречал, Тимур Черкасский и Сигурд, опытный боец с редкой комбинацией эйдоломантии и фитомантии; два Мастера — Василиса, её способности в городских условиях ограничены, но она может обрушить стену или создать укрытие в критический момент и Полина, её водные атаки смертоносны на короткой и средней дистанции. Нет, их лучше не тащить в столь опасную мышеловку…

К этому добавлялись Северные Волки — элитный отряд, закалённый в десятках операций. И гвардейцы из Владимира, прошедшие программу усиления Реликтами.

Неплохо. Не армия, но достаточно для хирургического удара.

— Полина, Василиса, — я посмотрел на девушек, — хочу, чтобы вы отправились в Угрюм. Там безопаснее.

Белозёрова вскинула подбородок, и в её голубых глазах полыхнул упрямый огонь.

— Я остаюсь, — заявила она тоном, не терпящим возражений. — Тебе понадобятся боевые маги. Моя стихия отлично работает против живой силы противника.

— Я тоже никуда не еду, — добавила Василиса. Её голос звучал спокойнее, но не менее твёрдо. — В здании наверняка будут каменные конструкции. Я могу обрушить перекрытия на головы охранников или создать проход сквозь стену.

Сигурд выпрямился на сиденье.

— Куда идёт Василиса, туда иду и я, — произнёс он просто, без рисовки. — Это не обсуждается.

Я посмотрел на шведского принца, оценивая его решимость. Светло-серые глаза смотрели твёрдо, без тени сомнения. Но он был чужаком здесь — гостем, приехавшим на праздник, а не участником войны, которая тянулась уже больше года.

— Сигурд, — произнёс я негромко, — ты понимаешь, во что ввязываешься?

Принц нахмурился.

— Ты говоришь о Гильдии. Я слышал это название, но…

— Гильдия Целителей, — я усмехнулся, и в этой усмешке не было ни капли веселья. — Звучит благородно, верно? Целители. Люди, которые лечат больных и спасают жизни.

— А на деле?

— На деле — преступная организация, которая слишком долго прикрывалась благотворительностью. Они похищали людей — бродяг, сирот, должников из долговых тюрем — и использовали их для запретных экспериментов. Пытались создать идеальных солдат с помощью Реликтов. Большинство подопытных умирало в муках или превращалось в безмозглых калек. А ещё подкладывали детей, беспризорников и сирот, под богатых ублюдков всех мастей, набирая материалы для политического шантажа. Поэтому я поклялся разобрать эту проклятую организацию по кусочкам.

Василиса отвернулась к окну. Она видела документы, которые мы изъяли из их лабораторий.

Эрикссон стиснул челюсти.

— Драугры в человеческом обличье, — процедил он.

— Хуже. Драугры хотя бы не притворяются добрыми. Эти же строили приюты для сирот, чтобы потом забирать детей на «лечение». Финансировали больницы, чтобы отбирать пациентов для опытов. Они въелись в систему так глубоко, что даже сейчас, когда мы разгромили их сеть в ряде городов, у них остаются покровители среди князей.

— Тогда почему их не уничтожили раньше?

— Потому что деньги. Связи. Шантаж. — Я пожал плечами. — Обычная история. Они умели делать себя полезными нужным людям. А те, кто пытался копать слишком глубоко, имели свойство умирать от «несчастных случаев».

Сигурд помолчал, переваривая услышанное.

— И теперь они угрожают тебе захваченными детьми.

— Да. Это их стиль. Они всегда бьют по самым беззащитным.

Я выдержал паузу, давая ему время осмыслить ситуацию.

— Ты — наследник Шведского Лесного Домена. Если твоё имя свяжут с этой операцией, последствия могут быть серьёзными. Гильдия умеет работать с репутациями. Они способны представить дело так, будто ты участвовал в незаконном нападении на «уважаемую медицинскую организацию». Твой отец вряд ли обрадуется такому скандалу.

Швед выпрямился, и в его глазах полыхнуло что-то древнее, северное.

— Мой отец учил меня, что честь воина измеряется не словами придворных льстецов, а делами, — он положил руку на рукоять топора, чьё лезвие пряталось в чехле. — Эти люди похищают детей и угрожают их убить. Если кто-то назовёт меня преступником за то, что я помог их остановить, — значит, этот человек не стоит моего уважения.

Ярослава одобрительно хмыкнула.

— Мне уже нравится этот северянин, — заметила она вполголоса.

Я кивнул. Сигурд прошёл проверку — не словами, а тем огнём, который горел в его глазах. Тем же огнём, что горел в глазах моего отца, когда он вёл дружину против врагов, превосходящих числом втрое.

— Хорошо, — сказал я. — Тогда добро пожаловать на войну.

Я окинул взглядом товарищей — решительные лица, сжатые челюсти, готовность драться. Спорить было бессмысленно, да и, если честно, их помощь действительно могла оказаться решающей.

— Ладно, — кивнул я, — Но никакой самодеятельности. Действуете строго по моим командам

Ярослава прочитала сообщение на магофоне и повернулась ко мне:

— Двенадцать человек будут в Москве через три с половиной часа. Остальные на заданиях, не успеют.

— Этого хватит. Точка сбора — заброшенный склад в промзоне на юге города. Я знаю место.

Кортеж развернулся и тронулся с места. За окном мелькали здания, но я их не замечал. Мысли были заняты другим — планом штурма, расстановкой сил, возможными осложнениями.

Семью Горчакова и Дениса Неклюдова следовало оставить под охраной. Вдова координатора с дочерью не представляли угрозы, но и бросать их без присмотра было нельзя — Гильдия могла попытаться их найти. А вот брат Семёна Неклюдова ещё мог пригодиться. Если переговоры с руководством Гильдии зайдут в тупик, живой родственник одного из верховных лидеров станет дополнительным козырем.

Часы тянулись медленно. Мы добрались до окраины Москвы ближе к полудню и направились к лабиринту старых складов, заброшенных цехов и ржавеющих ангаров. Место, где никто не станет задавать лишних вопросов.

Склад, который я выбрал для сбора, когда-то принадлежал текстильной фабрике. Теперь его стены покрывала облупившаяся краска, а крыша местами провалилась, но главное помещение оставалось достаточно просторным, чтобы вместить несколько десятков человек с транспортом. Это место мне когда-то сватал Родион под возможное место конспиративных встреч для своих агентов, но в конечном счёте мы нашли точку получше.

Северные Волки прибыли первыми — три внедорожника с тверскими номерами. Из них высыпали вооружённые бойцы в тактическом снаряжении, молчаливые и собранные. Заместитель Ярославы — криомант Фёдор Марков — коротко отчитался княжне и занялся размещением людей.

Ещё через полчаса подъехали машины из Владимира. Я вышел навстречу и увидел знакомую фигуру — Федот Бабурин спрыгнул с подножки головного внедорожника и вытянулся передо мной.

— Ваша Светлость, — его обветренное лицо было спокойным, но в глазах читалась готовность к бою. — Пятнадцать человек прибыли. Ещё шестнадцать ожидают во Владимире приказа на выдвижение.

— Хорошо. Рад тебя видеть, Федот.

Охотник, ставший командиром, кивнул:

— Коршунов передал, что дело срочное. Мы не задавали вопросов, но хорошо бы провести инструктаж. Что б мы понимали, с чем будем иметь дело.

Я оглядел прибывших — крепкие мужчины в форме моей личной гвардии, вооружённые автоматами и пистолетами. Некоторые были со мной ещё в Угрюмихе, штурмовали Фонд Добродетели и защищали стены острога во время Гона. Проверенные люди.

— Собирайте всех в главном помещении, — распорядился я. — Через десять минут начинаем брифинг. Все шевроны с униформы снять, нашивки — срезать.

Слушатели поняли меня без лишних слов. Предстояло дело, где не стоило светить принадлежность к конкретному княжеству.

Пока бойцы выполняли приказ и занимали позиции вокруг импровизированного командного пункта — нескольких ящиков, на которые я разложил план здания штаб-квартиры Гильдии, добытый разведкой Коршунова ещё два месяца назад, как знал, что пригодится — я в последний раз прокрутил в голове детали операции.

— Итак, вот, что нам предстоит сделать…

Кортеж мчался по улицам Москвы, когда я достал магофон и набрал номер князя Голицына. Звонить следовало в последний момент — любая утечка из канцелярии могла дать врагам время подготовиться, а в таких структурах, как двор московского князя, лишние уши водились в избытке.

Три гудка. Четыре. В трубке раздался знакомый властный голоса:

— Прохор Игнатьевич? — в тоне собеседника сквозило удивление, смешанное с настороженностью. — Не ожидал вашего звонка так скоро. Что-то случилось?

— Случилось, Дмитрий Валерьянович. И я счёл необходимым поставить вас в известность, прежде чем действовать.

Краткая пауза. Я почти слышал, как работает его разум — просчитывает варианты, оценивает угрозы.

— Слушаю.

— Не так давно мне позвонили с неизвестного номера. Представитель Гильдии Целителей. Они выдвинули ультиматум: я возвращаю им кое-какие конфиденциальные документы, попавшие в мои руки, или они начнут убивать детей, вывезенных из приюта.

Про заложника в виде Неклюдова я счёл нужным промолчать.

Тишина в трубке стала осязаемой. Я представил, как Голицын сидит в своём кабинете, возможно, с неизменной трубкой в руке, и его серые глаза превращаются в две ледяные точки.

— Из приюта Общества Призрения?.. — голос князя стал опасно тихим. — Мои люди до сих пор ищут, куда и зачем их увезли.

— Теперь мы знаем, зачем. Живой щит и разменная монета в руках безжалостных выродков.

— Предусмотрительные твари…

— Именно так. И поэтому я намерен действовать немедленно. Через двадцать минут мои люди войдут в здание их штаб-квартиры и возьмут всех, кого смогут найти из руководства. Живыми, если получится. А потом мы объясним им новые правила игры: они возвращают детей — или их верховные лица умирают. Один за другим. Думаю, вы понимаете, с чем связана такая суровость с моей стороны.

Пауза затянулась. Я слышал, как Голицын глубоко вздохнул — возможно, выпуская облако табачного дыма.

— Вы хотите начать войну в моём городе, Прохор Игнатьевич? — спросил он наконец, и в его голосе звучала не угроза, а скорее усталое любопытство.

— Я хочу закончить войну, которую они начали, — поправил я. — И я счёл правильным поставить вас в известность, потому что отдаю себе отчёт: боевые действия на территории вашего княжества не могут идти без ведома князя. От поддержки, разумеется, я тоже не откажусь.

Снова тишина. Голицын обдумывал услышанное, и я знал, о чём он думает. О том, как я спас его от отравления. О том, как раскрыл заговор его собственной жены. О том, как я увёз Василису из Москвы, подальше от Строгановых, а потом прикрыл княжну от их шантажа. О долгах, которые не измеряются деньгами.

— У меня давно чешутся руки прижать это змеиное кубло, — произнёс князь медленно, словно пробуя слова на вкус, — но повода не было. Они слишком хорошо умели прятать концы в воду. А вот теперь, когда они сами вылезли из норы…

— Теперь у вас есть повод, — закончил я за него.

— Да. — Голицын помолчал ещё мгновение. — Вот что я вам скажу, Прохор Игнатьевич. Официально — я ничего не знаю. Ни о каком штурме, ни о каких операциях на территории моего княжества. Если кто-то спросит, я скажу, что в это время работал с документами.

— Понимаю.

— Но неофициально… — голос князя стал жёстче, — мои люди «случайно» опоздают на любые вызовы из района штаб-квартиры Гильдии. На ближайшие два часа. Этого достаточно?

— Более чем.

— И ещё кое-что. — Дмитрий Валерьянович сделал паузу, и когда заговорил снова, в его тоне прозвучала холодная ярость человека, которого однажды пытались убить. — Если возьмёте кого-то из их совета живым — я хочу с ними побеседовать. Лично. У меня накопились вопросы, на которые я жду ответов уже очень давно.

— Будет сделано, Ваша Светлость.

Связь оборвалась. Я убрал магофон и встретил вопросительный взгляд Василисы.

— Князь даёт негласное разрешение, — сообщил я. — Органы не вмешаются в ближайшие два часа.

Княжна кивнула, и в её изумрудных глазах блеснула радость, явно вызванная тем, что её отец не пошёл на поводу нелюдей.

— Тогда не будем терять времени.

Штаб-квартира Гильдии Целителей располагалась в респектабельном бизнес-центре в самом сердце Москвы — десятиэтажное здание из серого камня и тонированного стекла, втиснутое между старинными особняками. Фасад украшала скромная вывеска «Медицинский холдинг „Гиппократ“» — название, которое заставило бы древнегреческого врача перевернуться в могиле, узнай он, чем занимаются люди под этой вывеской.

Наши машины остановились в соседнем переулке от цели. Через миг я закрыл глаза и активировал Эхо камня. Магический импульс прошёл сквозь асфальт и фундамент, отразился от стен и перекрытий, вернулся ко мне, неся информацию о внутренней структуре здания.

Охрана на входе — четыре человека за стойкой и у турникетов. Патрули внутри — двое на втором этаже, шестеро на четвёртом, по двое шестом, восьмом и десятом. Металлический привкус огнестрельного оружия было ни с чем не перепутать. Много людей находилось на разных этажах — офисные работники, которые в это время должны были уже расходиться по курилкам и пить кофе, но почему-то задержались на рабочих местах. На верхних этажах — меньше народу, но помещения там просторнее. Кабинеты руководства.

Я открыл глаза и, повернувшись к своим людям, обозначил вражеские позиции. Федот кивнул, его обветренное лицо было спокойным и сосредоточенным.

— Какой план, Ваша Светлость?

— Слушайте внимательно. Разделяемся на две группы. Первая — Северные Волки, мои гвардейцы, Полина и Тимур — блокирует выходы и зачищает нижние этажи. Через пять минут после начала операции дёргаете пожарную тревогу. Это вызовет эвакуацию — гражданские побегут из здания, и нам не придётся разбираться, кто враг, а кто просто клерк. Зайдёте с чёрного входа, — уточнил я задание для Маркова.

— А вторая группа? — спросила Ярослава.

— Мы с тобой, Василиса и Сигурд идём наверх. За руководством.

Геомантка, стоявшая рядом с шведским принцем, слегка улыбнулась.

— Как в старые добрые времена? — спросила она, и в её голосе прозвучала ностальгия по тем временам, когда мы зачищали Мещёрское капище.

— Почти, — ответил я. — Только ставки выше.

Сигурд проверил свой топор — массивное оружие с лезвием из закалённой стали, которое в его руках казалось продолжением тела. Северянин оскалился в хищной улыбке, и шрам на его левой скуле побелел от натяжения кожи.

— Хитрости нужны тем, кто не уверен в своей стали, — произнёс он негромко.

Я посмотрел на него и почувствовал странное тепло в груди. Эти слова мог бы сказать мой отец — тот, настоящий, ярл Сигурд, чьё имя носил этот молодой принц. Мог бы сказать я сам, тысячу лет назад, когда вёл свои дружины на штурм вражеских крепостей.

«Перед лицом абсолютной силы любые хитрости теряют смысл». Моё кредо. И оно же — кредо человека, который стоял передо мной, не подозревая, что в его жилах течёт та же кровь, что и в моих. Кровь, разделённая веками, но не утратившая своей сути.

— Тогда покажем им нашу сталь, — сказал я.

Полина шагнула вперёд, и её голубые глаза были серьёзны.

— Прохор, если там будут раненые… я имею в виду, невинные люди…

— Постараемся обойтись без лишних жертв, — пообещал я, — но если придётся выбирать между ними и детьми-заложниками, выбор очевиден.

Гидромантка кивнула, принимая эту жёсткую правду.

— Тимур, — я повернулся к пироманту, — ты с Полиной прикрываете первую группу. Огонь применять только в крайнем случае — нам не нужен пожар посреди бела дня в центре города.

Черкасский молча кивнул. За последний год он ни раз и ни два досказывал собственную полезность, а я благодарил судьбу за то, что этот человек оказался на моей стороне.

— Федот, командование первой группой на тебе, — продолжил я. — Сержант Марков от Северных Волков будет твоим заместителем. Работаете слаженно, прикрываете друг друга. Постарайтесь не положить почём зря ребят и не покрошить гражданских, пока мы не закончим наверху. Лишняя кровь действительно ни к чему.

Командир коротко отсалютовал.

— Будет сделано, Ваша Светлость.

Я оглядел своих людей — суровые лица, проверенное оружие, решимость в глазах. Это были не просто солдаты. Это была семья, которую я собирал по крупицам, начиная с маленькой деревушки на краю Пограничья. Люди, готовые идти за мной в огонь и воду.

— Вопросы есть?

Тишина. Все знали свои роли.

— Тогда выдвигаемся. Через три минуты начинаем.

Группы разошлись. Северные Волки двинулись к чёрному входу, а мы с гвардейцами, Ярославой, Василисой и Сигурдом направились к главному. Федот вёл своих людей с той же уверенностью, с какой когда-то водил охотников по звериным тропам — только теперь его добычей были не Бездушные, а люди, которые торговали детьми.

Четверо охранников за стеклянными дверями ещё не знали, что их спокойная послеобеденная смена вот-вот станет совершенно не скучной.

Я коснулся эфеса Фимбулвинтера на поясе — ему предстояло вновь испить крови.

Гильдия Целителей думала, что может угрожать мне детьми. Что может заставить меня отступить, сломаться, подчиниться. Они ошиблись. Сейчас они узнают, почему меня когда-то называли Неумолимым.