Хейтер из рода Стужевых, том 5

Глава 7

Второкурсник против четвёртого курса, магистранта. Подобное было редкостью, но не чем-то уникальным. В отличие от того, когда я, будучи первокурсником, дрался с третьекурсником. Важно понимать, что пробуждение дара происходило именно в день совершеннолетия, до этого момента человек магией не владел.

Но люди не идиоты и всегда понимали, что ребёнка можно подготовить к будущему. Потому аристократы были настолько сильными студентами. Чем больше вложено в образование и развитие тела будущего мага, тем стремительнее будет продвигаться его обучение. Так что мой прогресс, как и прогресс, например, того же Валентина, не вызывал слишком уж большого ажиотажа, поскольку вкладывался в потенциальную норму. Вот если бы кто-то узнал, что Алексея совершенно никак не подготавливали, либо если бы я являлся простолюдином — тогда возникли бы закономерные вопросы.

Спустя год использования своего дара аристократ-маг уже был достаточно сильным. За этот срок вполне реально овладеть своими новыми возможностями на приемлемом уровне, и прогресс замедлялся.

Прорыв на уровень подмастерья тема болезненная, подготовить к этому можно было, разумеется, но не со стопроцентной гарантией. Некоторые студенты из тех, кому повезло достичь третьей звезды неофита, зачастую на ней надолго и задерживались. В любом ранге было много магов, застрявших на третьей звезде. Это не являлось чем-то необычным. Потому четвёртый и пятый курсы вполне могли быть третьезвёздными неофитами.

Среди выпускников насчитывалось крайне мало подмастерьев, лишь около тридцати процентов. Когда в конце года пройду проверку, это точно станет сенсацией. Закончивших второй год в таком ранге по всей Российской империи можно было по пальцам пересчитать.

Сейчас мне не о чем было переживать. Мои артефакты скрывали цвет пламени, при этом от прежней силы до возвышения навыки не отставали, а даже наоборот, превышали показатели. Пусть и незначительно. Но так я точно не буду выбиваться из общей картины.

Песок под ногами привычно скрипел под моими кедами. Мы с Хомутовым эпично открывали дуэльный сезон, и трибуны предсказуемо были полны народа. После нас ещё несколько спаррингов намечалось. Особый интерес к нам был вызван тем, что использовались артефакты.

Хомутов стоял в двадцати шагах от меня. Он светился гордостью и превосходством. Как и у меня, у него не было защитных артефактов. Один атакующий и один для концентрации — всё честно. И всё же от парня шло заметное раздражение. Неужели я настолько неприятен ему? Как-то больше ожидал от него предвкушения скорой победы, это была бы более логичная эмоция. Но с моим контролем, ещё и с Венцом, даже этих крох энергии хватит. Тем более для начала.

Виктор перебирал пальцами рукоять своего меча, будто в нетерпении. При этом позой пытался показать расслабленность, хотя нервозностью так и сквозило от него.

Моя же стойка была нейтральной, экономичной — никакого лишнего напряжения, только готовность к бою. Потому что в победе я и не сомневался, да и вообще сдерживался.

— Как мило, что комитет ограничил меня лишь двумя артефактами, — голос Виктора, слегка приглушённый, донёсся до меня. Он улыбался, и в этой улыбке было столько же тепла, сколько в лезвии его клинка. — Иначе, Стужев, я бы разбил тебя за пять секунд. Жаль лишать публику зрелища, но что поделать — правила.

Как интересно. То есть, он хотел навесить на себя больше артефактов? И как он это себе представлял? Что хватит связей для такой наглости? Кстати, никаких ограничителей или тестеров на нас не надевали, как было перед нашим боем с Огневым. Потому что тут по-любому предел будет нарушен, ведь артефакты способны поднять боевую мощь в разы.

Кстати, о мечах. Из-за артефактов нам предоставили внешне такие же металлические болванки, какими я пользовался в дуэлях и прежде. Но какое-то неуловимое отличие всё же было. Вид стандартный, без изысков, но в них ощущалась скрытая мощь. Что-то похожее я чувствовал от своих артефактов, нечто манящее. Какой-то интерес, привлекательность… Это невозможно было объяснить логически. Но к мечам тяга была ниже. Если это и артефакты, то явно совсем простые. Око Саламандры и Венец Феникса фонили куда больше.

Наконец, затянувшаяся речь диктора об условиях поединка завершилась, и раздался звуковой сигнал.

Хомутов начал первым — видимо, ему не терпелось устроить показательный разгром в первые же секунды боя на виду у всех. Меня удивило лишь, что магию он не применил — атаковал честным фехтовальным выпадом. Неожиданно как-то для такого падкого на грязные методы парня.

Рывок был стремительным, укол — точным, направленным в горло. Я парировал вовремя, почувствовав по вибрации клинка его силу. Да, мы были примерно равны в технике. Но равны только пока я сдерживался. Прощупывать его собирался налегке.

Неужели хотел попытаться задавить меня простым фехтованием?

Но нет смысла размышлять об этом, зачем мне его мотивы. Моя цель — показать тотальное превосходство при минимуме магии.

Мы сошлись в серии быстрых, звонких касаний. Сталь яростно звенела, у меня же мелькнула мысль, что обычная болванка точно бы сломалась от такого напора. Мечи явно близки к настоящим, способным вынести всю мощь полноценного дара.

Виктор атаковал агрессивно, стараясь ошеломить, подавить. Я работал на контратаках, изучая его стиль боя. Уже было ясно, что он любит короткие серии с финальным мощным уколом. Минимум вариативности, что довольно предсказуемо.

Хомутов явно выбрал самые эффективные движения и выучил их до автоматизма. И как только у него не получалось остановить мой выпад заготовленной комбинацией, его движения смазывались. Явная слабость.

Наконец, он не удержался и первым применил магию. Его меч покрылся тёмной субстанцией, ленты из которой являлись козырем его рода. Но не единственным, разумеется. Мне же ещё предстояло найти подобное в своём.

Эта субстанция визуально не перетекала на мой меч, но после соприкосновений тот становился будто массивнее, а в ладони появлялась тяжесть. Очень коварная техника, ведь внутреннюю часть ладони никто защитой не покрывал. Как минимум, это было сложно проделать, не покрывая заодно тот предмет, который находился в руке. Я когда-то и с Огневым справился подобным способом — нагрев рукоять клинка. Похоже, стоило применить этот прием, так как справиться с его техникой я объективно не мог.

Увы, Хомутов не останавливался в покое надолго возле меня, так что воплотить задуманное не вышло. И я решил разорвать дистанцию. Отправил росчерк прозрачной энергии, которая ударилась в него и появился некий дымок.

Виктор ухмыльнулся, и в меня полетели тёмные сгустки, которые выпорхнули из его тени.

Я отбил все их своим мечом, разрезав и разрушив структуру, отчего те рассеялись. Затем раскрыл ладонь левой руки, перед ней бесшумно возникла маленькая сфера огня.

Конечно, в Тамбове знали оттенок моего пламени, но не здесь. И всё же я не стал рисковать и приноровился маскировать истинный цвет, внешне оно казалось таким же желтоватым и полупрозрачным, как и всегда.

Я швырнул сферу. Виктор, презрительно фыркнув, сделал изящное движение свободной рукой. Из тени у его ног взметнулась чёрная, как жидкий обсидиан, лента. Она была эластичной, живой и достаточно широкой, чтобы обвить огненный шар, пытаясь задушить. На лице противника застыла улыбка победителя.

Улыбка умерла через секунду.

Мой огонь не погас, вместо этого он съел тень. Не просто прожег, а будто растворил её, заставив чёрную субстанцию с шипящим звуком испариться, оставив после себя лишь клубок дыма и лёгкий запах гари.

Глаза Виктора расширились на долю секунды. И всё же он успел отбить шар, развеяв его, так как замедлить атаку ленте удалось.

— И не надейся, — буркнул он, нахмурившись.

Виктор отступил, и сумрачная пелена вокруг него зашевелилась активнее.

Тень его была самой обычной, лишь когда навык собирал «субстанцию», обретал черноту, которая постепенно становилась непрозрачной, тень бледнела. На всё это требовалось время, быстро атаковать он мог лишь единожды. Я предполагал, что затем требовался откат, так как тень его пропадала совсем. И конечно, всё это усилено артефактами.

Вот и в этот раз тень под ним побледнела, из неё рванулось множество тонких лент, они будто собирались окружить меня.

Неожиданностью стало то, что он взмахнул рукой, и из рукава выпорхнуло мелкое нечто. То ли бабочка, то ли птица, а затем ещё и ещё. В следующее мгновение я понял, что всё же это птицы с длинными острыми клювами.

Но у меня тоже были множественные атаки в арсенале. Я вновь открыл ладонь, перед которой один за другим формировались шары огня. Каждому я дал чёткое направление. Одна за другой были обезврежены ленты, а затем и птицы. Я делал это, отступая спиной назад.

Пришлось выдержать очень много атак, ещё немного, и я был бы вынужден перестать сдерживаться, но пронесло.

Следом мчался Хомутов, сокращая дистанцию. Только я увидел начало его движения, как он уже оказался почти перед моим носом, а его меч, покрытый этой тёмной субстанцией, нанёс мощный рубящий удар. Впервые за время нашего боя не острый.

Я парировал атаку своим клинком, но ее сила была такова, что меня отбросило на несколько шагов, песок хрустнул под кедами.

Хомутов будто вошёл в азарт, его мощные удары сыпались на меня один за другим. Но и я был в ускорении и легко парировал их. В азарте боя не сразу понял, что меня начала окружать тьма. Это произошло довольно быстро, и я не нашёл ничего лучше, чем отскочить подальше.

Эту атаку я знал, снаружи меня было прекрасно видно в лёгкой дымке, внутри же царила абсолютная, всепоглощающая темнота. Невозможно было различить руку перед лицом, как и клинок в ней. Только чёрный бархат, давящий на глаза. Слышал я только скрип песка под его ногами, что мало говорило о реальном положении дел.

Но я не был беспомощным, пусть обычное зрение сейчас и не работало, видение магии никуда не девалось. Мутно, плохо, но движения этих линий было достаточно, учитывая, что Хомутов пытался всё сделать за один выверенный удар, не задерживаясь в области тьмы.

Но это было очень неудобно, я не мог эффективно блокировать, а атаковать — тем более. Потому выловил очередной промежуток между его атаками и прикрыл глаза ненадолго.

Использовал одно из «простых и базовых» заклинаний, прошептав его одними губами. Спасибо дневнику деда. И дар мой откликнулся, мана стихии потекла как надо, преобразуя цвет и уменьшая итоговую мощность. Из меня во все стороны, как иглы ежа, вырвались длинные, тонкие огненные спицы. Они пронзали тьму, не освещая её, но находя цель. Одна из них встретила сталь. Я рванулся на звук, мой меч, уже охваченный тем же призрачным пламенем, встретил клинок Хомутова. Огонь, живой и послушный, потянулся с моего лезвия к его, пытаясь обжечь руку.

Область тьмы рассеялась через положенные ей секунды. Увы, не из-за моей атаки. Мы снова стояли друг против друга, но теперь дыхание Виктора было чаще. На его форме дымились несколько тонкий отверстий от моих игл. Всё же я его зацепил.

— Ты… просто везучий выскочка, — прошипел он, но в его глазах уже горел не расчетливый гнев, а ярость загнанного зверя. — Ты не должен… Ты не можешь!

Он вложил в следующую атаку всё. Тени вокруг него вздыбились, превращаясь в целую бурю из чёрных, полупрозрачных кинжалов и сгустков, лент. Одновременно он снова применил рывок, пытаясь зайти сбоку.

Но я лишь усмехнулся и выпустил из себя родовую магию. Она создала вихрь огня, который развеял его, уже порядком ослабевшие, техники. Виктор явно был на грани, гнев изливался из него, а эмоции, как я прекрасно знал, у обычных магов ускоряют расход маны, опустошая источник.

Я увидел, как его последний сгусток тьмы рассыпался в прах перед моим лицом. В его глазах ярость сменилась недоумением, а потом — леденящим, животным ужасом.

Следуя своей тактике, я убрал пламя вокруг себя и вернулся к фехтованию. Виктор отчаянно парировал мои удары один за другим, отступая. Чистая защита, и та пропускала удары, но его спасал щит нейтральной магии.

Он выдохся. Его резервы маны, его сила воли — всё было потрачено.

— Почему… — хрипло выдохнул он, отступая, почти спотыкаясь о неровности песка. — Ты обязан быть слабее меня!

Я не ответил. Просто продолжил наступать, оружие он всё ещё держал. Лёгкое выверенное движение, и его меч улетел в сторону. В очередной раз Хомутов споткнулся и упал на одно колено.

Поднял на меня взгляд, полный ненависти и… непонимания. Мой же клинок уткнулся в его подбородок. Одновременно с этим раздался сигнал об окончании боя.

— Если ещё раз увижу тебя рядом со своей сестрой, ты так просто не отделаешься, — чётко сказал я, вызывая очередную волну его гнева.

Странно, как-то от боя с артефактами я ожидал большего. Если бы Хомутов не истратил все свои силы сразу на грубые атаки, возможно, вышло бы более эпично.

Было видно, что он истощён, лицо покрылось смертельной бледностью, руки заметно дрожали.

Повернувшись, я направился к своей комнате дуэлянтов, оставляя за спиной побеждённого графа. Бой был окончен.

Вася встретил меня радостным возгласом и поздравлениями. Кроме него, здесь находились Юрий и Леопольд. Они кинулись ко мне чуть позже, чем Льдистый, пытаясь изобразить искреннюю радость, но я видел их ледяные глаза и ощущал капельку злости. Надеялись на моё поражение? Но зачем? Чтобы поддержать? Рассчитывали, что захочу напиться? Прежний Алексей часто от расстроенных чувств уходил в запой.

Я холодно принял их поздравления и направился к выходу с Васей. Сильно дёрнул его за руку, когда тот заикнулся о том, чтобы отметить победу.

— Не сейчас, — процедил я сквозь зубы, и Вася неуверенно кивнул.

Но Юрий и Леопольд уже оказались тут как тут, пытаясь подбить меня на празднование.

Положение спас внезапный окрик учителя:

— Алексей Стужев?

Все тут же заткнулись, а я подтвердил предположение мужчины с сединой в волосах. Я знал его в лицо, как и то, что он вёл какие-то предметы у старших курсов.

Лет сорока, лицо худощавое, с острыми чертами и внимательными, проницательными глазами цвета тёмного янтаря. Его взгляд мне показался неприятен, читался в нем какой-то нездоровый интерес, почти как у Ярового. Будто меня перед покупкой разглядывают и видят насквозь, все мои достоинства и недостатки.

Он подошёл ко мне и поинтересовался, есть ли у меня свободное время. Оно было.

— Ну, мы пойдём, — тут же слились «друзья».

Вася тоже кивнул мне и ушёл.

— Я — доцент кафедры стихии огня, Павел Сергеевич Гарев, — представился мужчина, не протягивая руки, лишь слегка кивнув. Его голос был ровным, без эмоций, но в нём чувствовалась внутренняя сила. — Веду специализированный курс по развитию огненного дара. Для твоей группы, впрочем, занятия начнутся только в следующем семестре.

Он сделал паузу, давая мне осмыслить. Понимать бы ещё, что. Ждёт, что я начну восторгаться, что на меня внимание обратили? Не на того напал.

— Хотел поздравить с победой. И… высказать профессиональное восхищение. Контроль, который ты продемонстрировал над пламенем… Он далёк от академических канонов, но оттого лишь интереснее. Особенно учитывая спектр и прозрачность. Ты ведь сдерживал его, не использовал на полную, верно? Да и себя в целом сдерживал.

Я слегка наклонил голову, скрывая настороженность. Похвала от незнакомого преподавателя после дуэли — нестандартная ситуация. Ещё и понял то, что я скрывал.

— Благодарю, Павел Сергеевич.

— Значит, не отрицаешь, — он позволил себе лёгкую, едва уловимую усмешку, которая не дотягивала до улыбки. — Я хотел бы предложить тебе кое-что, надеюсь, интересное. Пройти углублённое исследование дара. Сегодня вечером, в моей лаборатории на кафедре.

Вопрос родился мгновенно, рефлекторно:

— С какой стати? Зачем вам это?

Гарев скрестил руки за спиной. Его поза оставалась открытой, но в ней читалась уверенность человека, который держит все козыри. Но хоть взгляд не такой пронзительный, как до этого.

— Потому что это будет полезно в первую очередь тебе, Алексей. Ты — маг огня в роду, исторически связанном со стужей. Скажи честно, у твоих домочадцев есть отработанные, эффективные методики развития именно твоего типа дара? Или тебе приходится пробивать путь практически вслепую, полагаясь на интуицию и обрывки знаний?

Его слова попали в самую суть. В ту самую проблему, с которой я жил всё это время. Отец лишь предлагал учителей, но я, остерегаясь, что дар всё же необычный, выбрал дневники деда. Хоть предположение не подтвердилось, я получил для себя достаточно много. И сам уже собирался просить себе репетиторов у отца. Информации из книг в академии не хватало для меня.

Я не ответил, что было ответом само по себе. Ведь это очевидно — всё то, что он сказал.

Гарев кивнул, как будто получил подтверждение.

— Я вижу в тебе потенциал. Необычный, сырой, но мощный. Твой уровень предподмастерья очень высок, а вот базы для полноценного использования явно не хватает. Мне интересно помочь раскрыться такому дару. Отчасти причина в профессиональной деформации. Видеть, как талант буксует на ровном месте из-за отсутствия правильного инструмента… Это расточительно.

— А в чём ваша выгода? — спросил я прямо, глядя ему в глаза. Бесплатный сыр обычно оказывается в мышеловке.

Павел Сергеевич снова усмехнулся. На этот раз в его янтарных глазах мелькнуло что-то вроде одобрения.

— Прямолинейность — хорошее качество. Выгода… Чистой воды исследовательский интерес. Твой тип пламени, его манера взаимодействия с материей — это редкий подвид, плохо описанный в литературе. Моя диссертация как раз посвящена классификации и особенностям различных огненных даров, выходящих за рамки стандартного. Ты для меня — уникальный случай — живой, действующий. И, — он сделал акцент, — все данные, которые я получу, будут полностью анонимизированы. В отчётах ты будешь проходить как «Испытуемый Альфа» или под другим подобным шифром. Твоя личность и секреты — тайна. Меня интересует только магия. Не переживай, ты не единственный студент, которого я изучаю. Разве что остальные с более старших курсов.

Он говорил довольно убедительно. Слишком убедительно? Возможно. Но в его словах была железная логика. Ему действительно могла быть нужна именно моя уникальность для научной работы. А я… я на самом деле нуждался в проводнике в мире огненной магии, помощь которого не сводилась бы к примитивным «брось шар, создай стену». Базовые заклинания огня — это хорошо, но мне требовался живой учитель.

Но главное — он специализировался на необычных типах огня. Вдруг и мне может что-то подсказать, раз такой специалист?

— Лаборатория на кафедре огня? — уточнил я.

— Совершенно верно. Комната 414. После семи вечера. Никакого давления. Если передумаешь — не приходи.

Он снова кивнул, уже прощаясь, и сделал шаг назад, разворачиваясь.

— Подумай, Алексей. Иногда самый прямой путь — это принять руку, протянутую не из вежливости, а из любопытства. Особенно если это любопытство профессионала, а не обычного наёмника.

Вдали слышался шум арены — дуэли продолжались, а мы находились в отдельном коридоре для дуэлянтов. Прошлый кандидат уже давно прошёл мимо нас со своей группой поддержки, ещё когда был рядом Вася и те двое из прошлой жизни.

Мысли крутились вокруг странного предложения. Риск? Он определённо там был. Доверять незнакомцу? Глупо. Но… «Отработанные методики развития». Этого не могли дать ни отец, ни архивы деда. А Гарев… В его глазах горел именно огонь познания, а не алчности или интриги. Мне казалось, я уже более-менее научился разбираться в людях.

Что ж, посмотрим, куда приведёт этот путь. Я ведь в любой момент могу отказаться. Он не знал моего истинного огня и уровня. Я мог сказать, что жёлтый — лишь этап метаморфозы пламени, и если не сдерживаться, то тогда он становится белым. Или что мне просто белый не нравится, ведь он напоминал направление света, а у меня оно несколько иное.

Для начала посмотрим, что он может предложить в реальности, а потом уже буду принимать окончательное решение.