Хейтер из рода Стужевых, том 5

Глава 19

Лаборатория 414 встретила меня своим неизменным строгим порядком и озоновой свежестью воздуха. На столах уже были расставлены приборы для сегодняшнего сеанса — спектральные анализаторы, кристаллы-стабилизаторы, магнитные и магические ловушки. Сам Гарев, погруженный в изучение какого-то свитка, лишь кивком указал мне на место за одним из столов.

Обычно я сразу включался в работу, но сегодня хотел обговорить свою проблему.

— Павел Сергеевич, прежде чем мы начнём, — начал я. — Мне требуется личная консультация не по учебной программе. Вы ведь не против выслушать своего лаборанта?

Он медленно поднял голову, отложив свиток, и приблизился ко мне. Его взгляд стал чуть более пристальным.

— Консультация? Разумеется. В чём суть вопроса?

— Дверь прикроете, чтобы никто не помешал?

— Разумеется, — кивнул он и выполнил просьбу.

Я же в это время положил сумку на стул, снял пиджак и закатал рукава. Специально перед приходом сюда помыл руки, так что татуировки было хорошо видно. Иногда я забывал, насколько они яркие на самом деле.

— Мне нужно расшифровать эти татуировки, — сказал я. — В учебниках ничего подобного нет, мне же нужна профессиональная оценка. У меня с собой распечатки с полным узором. Хотелось бы узнать, какого эффекта хотел добиться их автор.

Гарев приблизился без единого звука. Он принялся внимательно рассматривать узор, не прикасаясь ко мне. Руки он держал сцепленными за спиной, а взгляд постепенно мрачнел.

— Может, расскажешь, откуда это? Контекст важен, — произнес он нейтрально.

— Несколько лет назад, ещё до пробуждения дара, я напился с друзьями и на утро проснулся вот с этим.

Он укоризненно покачал головой и поджал губы в неодобрении. Затем взял какую-то линзу из ящика одного из столов и продолжил осмотр. Прошло минут десять, наверное. Он наверняка что-то понимал, иначе бы сразу признался в своём бессилии. Таким он был человеком. Потому я терпеливо ждал.

— Полагаю, ты уже обращался к обычным татуировщикам, верно?

— Да, всех в Туле обошёл, безрезультатно. Вердикт один: хоть они и магические, но сломанные и не работают.

— А ты считаешь, что они работают? — в его голосе звучал скепсис.

Вместо ответа я упёр в него тяжёлый взгляд. Хотелось сказать пару неласковых. Неужели не ясно, что я с ерундой не пришёл бы к нему? Набрал в грудь воздуха и выдохнул, после чего начал опускать рукава и застёгивать манжеты.

— Алексей, ты не подумай, что я принижаю твоего интереса. Но если мастера сказали, что это неработающий конструкт, то, скорее всего, так оно и есть.

— У меня есть все основания считать, что именно из-за них я стал магом огня.

— Сильное заявление, — ответил преподаватель после паузы. — Но это маловероятно. С другой стороны, наносить магические татуировки на не пробудившихся магически детей строжайше запрещено. Редкие исключения связаны с угрозой жизни и здоровью, в качестве экспериментального лечения. Это явно не твой случай. Человек, который нанёс тебе их, явно имел какие-то планы. Но ему или знаний не хватило, или времени закончить свою работу. Умысел у этого вряд ли был позитивным. Сам понимаешь, материалы стоят денег, да и достать их не так просто. Твой отец искал этого человека?

— Нет. Он посчитал, что они обычные, и назвал меня глупцом. Запретил сводить в качестве урока на будущее. То, что они магические, я узнал лишь несколько месяцев назад. И что как-то связаны с огнём.

Я не стал уточнять, что это распространённое вещество для артефактов отопления, а то Гарев и так не горел энтузиазмом по моему вопросу.

— В стенах этой академии специалиста в таких вещах нет. Подобные мастера, истинные знатоки контуров, есть только в Разломах. Потому что только там подобное в спросе. В городе, возможно, и найдётся кто-то. Не в академии, а среди гражданских. Ветеран, ушедший в отставку, например. Гарантии нет, но сама возможность не близка к нулю. Я поспрашиваю. Без упоминания твоего имени, разумеется. Если найдутся следы такого специалиста — сообщу.

— Я очень ценю это, Павел Сергеевич. Спасибо.

Он отмахнулся от благодарностей.

— Не стоит, ещё не за что благодарить. Кстати, думал поговорить об этом в конце занятия, но можно и сейчас.

Гарев подошёл к столу и взял одну из папок. Тонкую.

— Материалы про графскому роду Жаровых, — пояснил он. — Ничего совсем уж необычного. Яркое оранжевое пламя. У меня есть их спектральный анализ, и кое-какие ещё показатели. Как раз собирался сравнить, раз уж это твои родственники.

Он протянул папку мне, на что я удивился.

— Можно забрать собой?

— Да, если обещаешь не распространятся. Тут нет секретной информации, но лучше не афишировать свой интерес. Договорились?

— Разумеется, — с готовностью кивнул я и положил папку в свою сумку.

Впереди меня ожидали почти полтора часа скучнейших тестов, но я был готов стоически их перенести. Ведь после всё же собирался на встречу с Ольгой. Даже если это ловушка, я надеялся понять подобное заранее. Недаром же мог улавливать чужой гнев благодаря своему дару.

Кафе «Ажур» оказалось не тёмным подвальчиком, как я почему-то ожидал, а уютным, небольшим и светлым кафе с кружевными салфетками на столах и запахом свежей выпечки. В семь вечера в конце октября на улице уже была кромешная тьма, но здесь царило тёплое, жёлтое сияние ламп. На фоне звучала какая-то классика, которая не раздражала слух и не приедалась.

Я задержался у входа на секунду, оглядываясь и прислушиваясь к своим ощущениям. Никаких враждебных, острых эмоций поблизости. И всё же я быстро оценил пространство: два выхода, включая тот, через который вошёл, окна большие, но цельные. В случае чего — можно, но шумно. Лучший путь для отступления — назад на улицу, чем через кухню. Людей мало, лишь три парочки.

Ольга сидела посередине, у окна, отчего её было прекрасно видно с улицы. Она неспешно листала глянцевый журнал. В свете лампы её волосы отливали медью, а профиль казался вырезанным из мрамора. Как римская скульптура, возвышенная и прекрасная. Она подняла глаза, увидела меня, и на её губах тут же расцвела победная полуулыбка.

— Точно в срок. Я гадала, не передумал ли ты, — её голос был томным, игривым.

Я подошёл и, не садясь, протянул ей небольшой скромный букет из трех бордовых роз. Глупая, предсказуемая формальность, но я не пришёл с пустыми руками. Этикетом местным и сам уже пропитался. Благодаря Тамбову, где бегал, искал цветы и где меня упрекали в недальновидности.

— Не передумал, как видишь, — ответил я ей.

Искреннее удивление мелькнуло в её глазах, быстро сменившись одобрением. Она демонстративно поднесла цветы к лицу, вдохнула аромат.

— Мило. И очень приятно, — она уложила розы рядом с собой на стол и поманила официантку. — Девушка, принесите, пожалуйста, вазу с водой для цветов.

Официантка тут же принесла небольшую стеклянную вазочку и приняла заказ. Ольга выбрала сырники с клубничным вареньем, я последовал её примеру. Пальто повесил на вешалку рядом.

Как только мы остались одни, её нога под столом легко, почти невесомо коснулась моей. Потом рука легла поверх моей кисти, пальцы слегка провели по костяшкам. Её прикосновения были уверенными, властными. Она смотрела на меня так, будто я был самым интересным объектом в комнате.

На удивление разговор пошёл буквально ни о чём. Об аномально тёплом октябре, потом она начала расхваливать сырники, которые нам должны принести. Поинтересовалась моим любимым напитком, блюдом. Я для вежливости тоже, как и цветами. Она выбрала бордовые розы, какие я ей и принёс.

Я начал уставать от этой бесцельной болтовни. Ольга девушка красивая, её внимание приятно. Но — всегда есть но. Она ведь не просто так мной интересовалась. Я был уверен, что это связано с небесниками, ждал подвоха, а он всё не приходил. Тогда я перевёл тему в плоскость, более близкую нашим отношениям.

— Ты знаешь, Алексей, — сказала она, запивая кусочек сырника своим кофе, — вся эта возня с титулами среди аристократии… Это устаревший и нецелесообразный фарс. Барон, граф, князь… Что это меняет внутри? Ничего. Все мы имеем нечто важное, всех нас объединяющее. Разумеется, это магический дар с высоким потенциалом. Важен именно он, а также характер, сила воли, в конце концов. С такими данными, как у тебя, можно подняться очень высоко.

Я слушал, сохраняя нейтральное выражение лица, медленно отпивая свой эспрессо. Она говорила красиво, льстиво, но суть ускользала.

— Это звучит высокопарно, — осторожно заметил я. — Не находишь?

— Как бы это банально и сказочно ни звучало, но все мы маги по крови, — она наклонилась вперед, в её глазах плескался интерес в том, что она говорила. И даже фанатичная вера, наверное. — Аристократам давно пора сплотиться, забыть старые распри между родами. И уж тем более прекратить эти родовые войны, когда целые семьи вырезаются под корень. Либо низвергаются до уровня простолюдинов, в забвение с последующей деградацией дара. Это нужно запретить на уровне всех великих домов. Мы тратим силы на борьбу друг с другом, пока… — она замолчала ненадолго и обворожительно улыбнулась. Похоже, поняла, что её речь стала слишком фанатичной.

— Пока что? Продолжай, мне интересно.

— Я рада, что смогла заинтересовать тебя. Но отвечу я тебе чуть позже. Потерпишь немного? Ведь вечер ещё не окончен. Тем более, я хочу тебя кое с кем познакомить.

Ужин прошел в таком же духе — лёгкий флирт, скользящие касания, разговоры о пустом. Она мастерски создавала иллюзию интимности, но за каждым её словом чувствовалось двойное дно. Сплошные обещания без конкретики. Мне это нравилось и настораживало одновременно. Умела же Ривертонская искусно заговаривать зубы.

Когда сырники были доедены, и подали чай, Ольга мягко, но властно обратилась к официантке:

— Позовите, пожалуйста, ко мне хозяйку. Алисию.

Девушка не проявила ни тени беспокойства — ни страха жалобы, ни подобострастия, просто кивнула и ушла. Это было странно. Обычно зовут администратора, но не хозяина заведения.

Через минуту к нашему столику подошла женщина лет сорока, с добрым, усталым взглядом. Но я сразу же понял, что она аристократка — немногим уступала моей мачехе Елизавете по внешним параметрам. На ней были блузка и юбка, из обычных материалов — я уже умел отличать такие вещи. Обычно аристократы носили что-то более качественное. С правой стороны на юбке появились первые катышки.

— Ольга, дорогая, — улыбнулась она, целуясь в щёки с моей спутницей. — Рада тебя видеть.

— Я тоже рада, что ты сегодня на месте, — Ольга ответила тёплой, почти родственной улыбкой. — Алексей, знакомься, баронесса Алисия Горнова. Алисия, это барон Алексей Стужев.

На лице женщины тут же появилась тень. Она смущенно, почти болезненно махнула рукой.

— Очень приятно, — кивнул я.

— Ой, полно тебе, какая я баронесса… Хозяйка маленького кафе, вот кто я.

В голосе я ощутил грусть, тема явно была для Алисии болезненной.

Ольга не стала спорить, лишь кивнула и перевела разговор на детей. Оказалось, старшая дочь Алисии поступила на адвоката, средний сын на следующий год метит в инженеры по холодильным системам, а младший ещё в раздумьях. Говорили о практических вещах — экзаменах, ценах на учебу, перспективах. Алисия светилась, говоря о детях, но в её глазах читалась глубокая усталость и грусть.

Спустя минут десять её телефон в кармане завибрировал. Оказалось, это супруг подъехал на машине и просил выйти. Она попрощалась с нами, ушла в административное помещение, а потом прошла мимо нас в пальто.

Я смотрел на Ольгу, ожидая объяснений.

— Горновы, — начала она тихо, следя за моей реакцией, — разорившиеся бароны. Их родовой дар — контроль температуры. Могут заморозить или вскипятить что угодно. Но дар деградирует. С каждым поколением становится слабее. Потому что они женятся на дворянках, забирая в свой род, по сути, пустые сосуды. Женщинам в таких родах сложнее всего. Если не выйти замуж в другой род третьей или четвертой женой, без достойного образования ты никому не нужна. Кроме этого кафе, у них есть маленький завод по производству рефрижераторов. Покупатели — обычные магазины, простолюдины.

В её голосе сквозило пренебрежение, но не к Горновым, а к челяди, которую приходится, по сути, обслуживать аристократам.

Она отхлебнула чай, её взгляд стал острым, а я ощутил вспышку гнева.

— Отправить своих детей в нашу академию они не могут, это слишком дорого. Дети не захотели идти даже в магический колледж, который они с трудом, но потянули бы. Родители не стали перечить. Потому что у магов с таким… низким уровнем образования смертность в Разломах заоблачная. А места в академии, на бюджетных отделениях, занимают способные таланты. Те, у кого нет многовековой истории, дара, но есть наглость и удача.

Она отставила чашку. Её нога под столом больше не искала моей, игра в кокетку была закончена, наступило время сути.

— Представители Небесной Лестницы любят распускать о членах Сферы Маны гнусные слухи. Но посмотри вокруг, Алексей. Подумай. Так ли плоха фракция, которая хочет сохранить силу для тех, кто действительно должен её нести? Которая видит трагедию в вырождении целых родов? Даровых с каждым столетием становится всё меньше и меньше, а талантов больше год от года. Возможно, однажды нас не останется, и придёт новая эпоха. Когда магом будет каждый, но сильного — не сыскать на всей планете. Я такого будущего нам не хочу, а ты?

Разумеется, я был растерян от такой подачи информации. Сказанное в корне отличалось от того, что я видел и слышал о сферистах. Конечно, Хомутов вряд ли был лучшим представителем фракции, не по нему судить всех. Но ненависть и старания этой группы по «изгнанию» простолюдинов из академии мне не нравились. Сейчас же всё выглядело совсем неоднозначно.

Я задумался, а Ольга продолжила пить свой чай, поглядывая в окно. Она не ждала от меня ответа прямо здесь и сейчас, это очевидно.

— Время позднее, — нарушила она тишину. — Думаю, мне пора.

Она достала деньги, положила их под чашку, включая щедрые чаевые, и встала. На прощание она снова улыбнулась, став прежней кокеткой, заинтересованной в моей персоне.

— Спасибо за цветы. И за компанию. Надеюсь, это не последнее наше свидание.

Она легко поцеловала меня в щёку, собираясь уходить.

— Тебя проводить? — спохватился я.

— Нет, спасибо. Меня уже ожидает машина.

Ольга вышла из кафе, оставив меня наедине с почти холодным чаем и взрывом противоречивых мыслей. Всё было тонко и искусно подано. Не угрозы, не прямые предложения, а показ «реальности», уязвимости аристократии. И своего рода… праведного возмущения несправедливому положению вещей.

Я вызвал такси, расплатился и вышел на тёмную, холодную улицу. Сидя на заднем сиденье и глядя на мелькающие огни города, чувствовал, как в голове выстраиваются новые, неприятные цепи логики. Она не просто хотела меня соблазнить или завербовать. Она хотела посеять семя раздора, заставить взглянуть на мир её глазами.

И самое страшное было то, что в её словах, в истории этой усталой женщины-баронессы, была своя, горькая правда.

Небесная Лестница и Сфера Маны. Похоже, я недооценил глубину их противостояния. Сферисты не какие-то выскочки, обиженные на посмевших ходить рядом с ними простолюдинов. Тут имелась своя философия и видение мира.

Вот только верить на слово было бы глупо, это я давно понял. Всё нужно перепроверять и формировать своё мнение. Правда ли людей с даром становится меньше со временем? То, что талантливых всё больше, это я и так знал.

Такси мчалось сквозь ночь, а я уходил в себя, в глубокую, тревожную задумчивость. Выбор, о котором говорил Кирилл, внезапно перестал быть абстракцией. Чтобы защищать свои интересы, фракции нужны яркие идолы, за которыми пойдут другие. Вот только подхожу ли я на эту роль? Или от меня хотят чего-то другого?

Да уж, сходил на свидание с девушкой, называется. Голова теперь болит.