Хейтер из рода Стужевых, том 5

Глава 20

Я уже бывал в офисе Игната Пухлякова, когда нанимал его. В ГИСе о нём было много положительных отзывов. Да и помещение в бизнес-центре, где размещался его кабинет, было пусть и небольшое, но уютное. Порядок на рабочем месте говорил многое о его владельце.

Сам Игнат — мужчина лет сорока, с усталым, умным лицом и цепким взглядом. Он производил хорошее впечатление при первой встрече. Попросив меня садиться и не тратя времени на светские разговоры, сразу перешёл к делу.

— По вашему запросу о Елизавете Стужевой, — начал он, открывая папку и раскладывая на столе распечатки. — Подтверждаю. Имеет место систематический вывод средств из родовых активов под видом закупок для личного пользования и благотворительности. Как вы и просили, я сверил цены.

Я предоставил ему список магазинов, товаров и услуг из той тетради, что мне принесла одна из служанок из комнаты Агафьи, и с которой снял копии. Мои глаза автоматически выхватывали цифры из одной колонки и другой. В конце таблицы суммарно набежало под миллион. И это только за последний месяц трат.

Во мне пробудился гнев, который я тут же погасил. Сейчас не время.

Эта женщина, по сути, воровала у собственной семьи, что неприемлемо.

— Вот, например, реставрация фамильного серебра, — он указал в одну из строчек. — Заявленная сумма — в два раза выше среднерыночной. Но вы и сами видите.

Разумеется, я видел. Баронесса Елизавета — птица высокого полёта и не считала нужным предоставлять чеки, либо банально Агафья была с ней в сговоре. Как и Ниночка, её личная служанка. Новую экономку в поместье назначили, но её работу я ещё не проверял, хотя стоило бы.

— Тем временем, схожие суммы появлялись на счетах барона Константина Снежнинского, её родного брата. Елизавета всегда выводила деньги наличкой и уже их передавала брату.

Он покопался и достал листок. Там было довольно нечёткая печать, но разобрать было возможно. Это оказалась долговая расписка.

— Формально — это именовалось «займом». Фактически, как показал анализ его публичных высказываний в неформальной обстановке, возвращать деньги он не собирается и не собирался никогда. Цитирую его высказывание при дружеских посиделках в кафе «Алмаз» два месяца назад: «Моя сестрёнка — добрая дура, верит в семейные узы. А ещё никогда не требует по долгам. Удобно».

Конкретно на Константина я не злился. В чём он не прав? Эта женщина предала нашу семью первая, а её брат этим пользуется, только и всего. Не он корень проблемы.

— И куда он их тратит? — спросил я ровным голосом.

Игнат тяжело вздохнул, как человек, который видел это уже сто раз.

— В основном — на поддержание имиджа «успешного предпринимателя». Дорогие машины, клубы, путешествия. Но последний перевод, самый крупный, ушёл на покупку земли.

Он достал из папки карту. Участки где-то на задворках области, обозначенные красными квадратиками.

— Ему, точнее, подставной фирме, которая ему принадлежит, предложили якобы «перспективные участки под фермерское хозяйство с высоким потенциалом». На деле, — Игнат достал лист с геологической разведкой, — это пустырь с истощенной почвой. К тому же, никакой инфраструктуры. Ближайшая ЛЭП — в пятнадцати километрах. О нормальных дорогах тоже говорить не стоит. Но самое интересное…

Он очередным движением достал с самого низа ещё листки, на которых можно было увидеть историю владения.

— Эти земли за последние пять лет перепродавались одиннадцать раз. Похоже на классическую схему «развода»: накрутить цену и впарить лоху. Когда тот понимал, в какую ситуацию попал — связывался с тем же агентством и перепродавал за высокий процент комиссии риэлтору, чтобы вернуть хоть часть вложенных средств. Снежнинский на данный момент стал финальным звеном в этой цепочке. Концов не найти, деньги ушли в песок. И, судя по всему, он уже начал вкладываться в «развитие» — нанял каких-то гастарбайтеров для расчистки, что-то закупает. Это дыра, куда можно бесконечно сыпать ресурсы.

Я откинулся на спинку стула, закрыв глаза на секунду. В голове, поверх холодного гнева, выстраивалась четкая, безрадостная картина. Елизавета, моя мачеха, которая всегда ворчала на мои «студенческие риски» и «безответственность». Которая так пеклась о «чести фамилии», что чуть не устроила скандал из-за моей дуэли с Хомутовым. А сама тихо, методично, словно крот, подтачивала фундамент нашего рода, сливая деньги в карман беспутному брату, который транжирил их на полную катушку и еще хвастался этим перед друзьями.

— Это ещё не всё, Алексей Платонович…

Я открыл глаза и недобро посмотрел на Игната.

— Слушаю.

— Похоже, Снежнинский уговорил Елизавету тоже вложиться в это сомнительное предприятие. Мои источники предоставили данные, что готовится сделка на её имя на участки там же. Да и я видел, что она посещает риэлторское агентство «Успешная сделка».

Я усмехнулся такому названию. Игнат же предоставил такие же ксерокопии плохого качества о предварительном договоре купли-продажи на имя Елизаветы с символическим взносом в сто тысяч рублей. Ещё предстояло завершение сделки с предоставлением оставшихся полутора миллионов.

Да уж, как же хорошо, что я нанял частного детектива. Я просто обязан поговорить с отцом и предотвратить этот позор.

— Отлично. Спасибо за работу, — я достал конверт с оговоренной суммой и положил его рядом с папкой, которую тут же положил себе в сумку. — Ваша помощь неоценима.

— Всегда рад помочь, — Игнат встал и проводил меня до двери. Его лицо оставалось профессионально-нейтральным, но в глазах читалось легкое сочувствие. Благо, ничего говорить вслух он не стал.

Я вышел на прохладную улицу, сжимая в руке ремешок сумки. Первым импульсом было ехать к отцу, вломиться к нему и устроить разнос его «идеальной» жены. Но это был бы эмоциональный срыв. Отец бы банально не стал меня слушать. Да и что я мог сейчас предоставить? Эти плохо пропечатанные документы, где явно намеренно замазаны некоторые имена?

Нужно подготовиться к серьёзному разговору без эмоций. Время пока ещё есть. Платон Борисович обязан выслушать всё и принять меры. В этот раз по-настоящему, а не только на словах.

Зал для фехтования был почти пуст. Кроме меня и Василия, здесь находились лишь два простолюдина на другом конце помещения. Звон тренировочных клинков, тяжёлое дыхание — всё это сливалось в привычный, почти медитативный фон.

Василий и я отрабатывали связку. Мышцы приятно покалывало, а в теле ощущалась лёгкая усталость. Голова была чиста и пуста, мысли сосредоточены только на движении стали и работе ног. То, что и нужно после встречи с Игнатом.

Дверь открылась, и раздались девичьи голоса. Я парировал удар Василия, сделал шаг в сторону и краем глаза увидел её.

Ольга вошла не одна, а с подругой — высокой брюнеткой, которую я до этого лишь мельком видел. Они были в тренировочных костюмах, но на Ольге даже этот наряд сидел как влитой. Собственно, как и на любой девушке, не зря ведь они шились на заказ, по личным меркам. Ну, кроме простолюдинов. Там только цвет ткани соответствовал, не более.

Взгляд Ольги сразу же нашёл меня, и на её губах расцвела уверенная улыбка.

— Перерыв? — спросил Вася, вытирая лоб.

— Да, — пробормотал я, но не отошёл к скамейке, а остался стоять на месте, чувствуя, как по спине ползёт неприятное, липкое напряжение.

Ольга, не спеша, пересекла зал, будто прогуливаясь по салону. Её подруга с интересом оглядывалась по сторонам и, заметив стойку с болванками, двинулась туда.

— Какая энергичная тренировка, — голос Ольги прозвучал рядом, сладкий и колкий. Она остановилась в паре шагов, её глаза насмешливо скользнули по моему лицу и опущенному клинку. — Не помешали?

— Зал общий, — отрезал я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

Внутри всё сжималось. Разговор в кафе ещё висел между нами неразобранным грузом. Я не понимал её истинных мотивов, не знал, как к ней относиться — как к потенциальной угрозе, соблазнительной ловушке или… чему-то ещё. И теперь она явилась сюда, на мою территорию, сводя на нет все попытки держать дистанцию.

— Рада это слышать, — она сделала шаг ближе, на расстояние, чуть большее, чем позволительно для простого разговора. Её духи — пряные, дорогие — коснулись моего обоняния. — А то я подумала, ты после нашего ужина решил меня избегать. С утра беседу в сапсане не поддержал, когда я написала. Я даже начала волноваться.

На самом деле, я не ответил ей, так как голова вообще другими вещами была забита. Да и не хотел показывать свою заинтересованность раньше, чем во всём разберусь.

Сейчас же с её стороны это чистой воды провокация, игра на публику.

Василий замер рядом, явно чувствуя наэлектризованность атмосферы, но делая вид, что разглядывает заточку своей болванки. Простолюдины тоже сделали паузу в своей тренировке.

— Было бы из-за чего, — парировал я, отводя взгляд к стойке с инвентарем, демонстрируя нарочитую незаинтересованность.

Но это была слабая защита, и она наверняка это раскусила. В данный момент я не был уверен в своём актёрском мастерстве.

Ольга тихо рассмеялась, как будто я сказал что-то забавно-наивное.

— Ну конечно. Тогда не буду отвлекать. Продолжайте. Мне просто нужно было убедиться, что ты в порядке. И что ты… не забыл моё предложение.

Ага, и пришла показать, от чего я могу отказаться, сам того не ведая.

Словно в подтверждение моих слов она сняла ветровку, оставшись в одном топике. Я непроизвольно сглотнул — сложно было оторвать глаза. Как и у всех аристократок, её тело было шикарным. Большая грудь правильной формы, плоский животик, тонкая талия. Она не выглядела как фитоняшка, рельеф мышц не проявлялся. Но у нас, магов, всё работает немного иначе, и её «обычная» мускулатура не значила ровным счётом ничего. Как и я, дрыщ по сути, мог поднять вес кратно выше себя без особого напряжения.

Положение спас Вася, выведший меня из ступора предложением попить воды. Как раз вовремя, горло пересохло.

И вот как тренироваться дальше, не отвлекаясь на неё⁈ Но и уйти я не мог, это было бы явным признанием, что она меня зацепила, смутила. Но и смотреть на неё тоже нельзя так пристально. Как снова вернуться к рабочему ритму? Вот ведь морока.

— Ну, ты как обычно, — проговорил Вася тихо. — И как у вас отношения складываются?

Хотелось его прибить, и мой взгляд был достаточно красноречив, чтобы он заткнулся. Но отчасти его замечание верно. Ведь слух о том, что на меня обратила внимание сама графиня Ривертонская, ещё и пришла в одно помещение тренироваться — мигом разлетится по всей академии. После того поцелуя кто угодно начнёт фантазировать, что между нами могут быть какие-то отношения. А Ольге только это и нужно — показать, что я у неё на крючке. Чтобы усложнить нейтралитет.

— Собирайся, — сказал я Васе, снова поднимая меч. Голос прозвучал хрипло. — Ещё один подход.

Мы снова встали в стойки. Я заставил мышцы двигаться, отрабатывать знакомые движения, но половина моего внимания была прикована к соседнему квадрату.

Ольга фехтовала легко, изящно, с холодной эффективностью, время от времени бросая в мою сторону быстрые, словно оценивающие взгляды. Рядом с ней мне было не просто неловко — я чувствовал себя загнанным в угол. Её присутствие физически мешало, сбивало внутренний ритм.

Простолюдины вскоре буквально сбежали из зала, да я бы и сам ушёл, будь всё так просто.

Раньше фракции были абстракцией, теперь они обретали плоть и кровь, проникали в моё пространство, смотрели на меня в упор. Кирилл предупреждал: «Рано или поздно… тебе придётся сделать выбор». Ольга своим визитом ясно дала понять: «рано» уже закончилось. «Поздно» стремительно приближается.

Я сделал резкий выпад, заставив Василия отскочить. Сталь звякнула. В ушах стучала кровь. Этот выбор уже не был политической абстракцией. Он становился личным. И от этого было в тысячу раз тяжелее. Я хотел просто тренироваться, просто учиться. Мне незачем противостоять целым системам.

Но, отражая очередной удар, глядя на клинок, я кожей чувствовал — рубикон уже где-то рядом. И через него придётся идти по колено в ледяной воде, где нет места удобному нейтралитету. И нужно выбрать берег. Наверняка и небесники сейчас подсуетятся и начнут давить. Я уже предвкушал эту очередную головную боль.

Интерлюдия

Коридор после занятий был почти пуст. Кирилл Велеславский шёл неспешным шагом, его безупречный костюм и осанка выделялись даже среди этих старинных стен. Он знал, что у объекта его интереса должны закончиться индивидуальные консультации только сейчас.

Как он и предполагал, из дальнего кабинета вышла Ривертонская, а за ней и учительница. Педагог пошла в другую сторону — к учительской, а вот путь Ольги лежал только в его сторону. Но он и не сомневался, что эта девушка и не подумает сбегать.

Заметив Кирилла, Ольга приветливо улыбнулась и направилась прямо к нему с невозмутимым видом.

— Велеславский, — произнесла она первой, её голос был полон сарказма. — Какая неожиданная встреча.

— Ривертонская, — Кирилл слегка склонил голову, вежливо, но без тени настоящего уважения. — Напротив, вполне закономерная. Особенно учитывая твой внезапный интерес к тренировочным залам. Раньше ты находила фехтование… слишком грубым, кажется?

На её губах дрогнула усмешка.

— Вкусы меняются, как и приоритеты. Нашла для себя очень… перспективного спарринг-партнера.

— Да, я слышал, — Кирилл сделал небольшую паузу, давая словам повиснуть в воздухе. — Мне уже донесли о твоей «тренировке». Очень трогательная забота о младшекурснике. Но ты, дорогая, можешь не надеяться. Я знаю Стужева, он излишне принципиален. И слишком хорошо относится к тем, кого твоя фракция с таким пренебрежением называет отребьем. Он никогда не вступит в Сферу. Твои ужимки лишь пустая трата времени.

Ольга не смутилась. Напротив, её глаза заблестели азартом. Она демонстративно медленно поправила верхнюю пуговицу на блузке, движение было на грани дерзости и кокетства. Грудь качнулась, а Кирилл сузил глаза.

— Мы ещё посмотрим, Велеславский, кто кого, — она бросила на него последний, оценивающий взгляд и прошла мимо, оставив за собой шлейф дорогих духов и ощущение наглого вызова.

Кирилл не повернулся, слушая, как перестук ее каблучков отдаляется. Только когда этот звук совсем затих, его идеальная маска дрогнула. Челюсти сжались, а руки, спрятанные в карманах брюк, сжались в кулаки, впившись ногтями в ладони. По телу прошла короткая, но яростная волна гнева — гнева на её наглость, на её методы, на то, что она осмелилась влезть в его планы.

Он закрыл глаза, сделал глубокий вдох, потом медленный выдох. Эмоции — слабость. Их нужно контролировать. Через несколько секунд лицо Кирилла снова стало спокойным, почти отстранённым. Но внутри кипел анализ.

«Ты же отшивал всех девушек на курсе… — пронеслось в его голове с досадой. — Кто ж знал, что клюнешь именно на Ривертонскую? Дело ведь не в её статусе или… теле. Тогда в чём? В чём её козырь?»

Он понимал, что Ольга играет в другую игру. Не на прямую агитацию, как он, а на что-то более личное, и это было опасно. Алексей мог и не вступить в Сферу, но стать её личным союзником — что, в конечном счёте, для Лестницы было почти так же плохо.

Приняв решение, Кирилл достал из внутреннего кармана пиджака смартфон. Его пальцы быстро пробежали по экрану, набирая сообщение без обращения, на зашифрованном, но простом языке:

«Ривертонская вступила в игру открыто. Ваши текущие темпы недостаточны. Нужно начать действовать более активно. Жду инициативы».

В это время в своей лаборатории, заваленной свитками с распечатками исследований, сидел Гарев. Под бумажками тихо завибрировал смартфон, который мужчина быстро откопал.

Прочитав сообщение, Гарев нахмурился. Морщины на его лбу стали ещё заметнее, а в глазах мелькнуло что-то сложное: досада, усталость от всей этой возни и твёрдая решимость. Он стёр сообщение, сунул телефон в ящик стола и на несколько секунд прикрыл глаза, потирая переносицу.