Харза из рода куниц

Глава 8

Если бы сторонний наблюдатель посмотрел на карту, занимаемую русскими государствами обоих миров, он бы удивился разнице в подходах к административному делению на западе и на востоке страны. Чем восточнее, тем крупнее. В европейской части не карта, а разноцветное одеяло из крохотных лоскутков. За Уралом же одеяло из цельных шкур не самых маленьких зверей.

В немагическом мире это объяснялось малой заселённостью Сибири. А в магическом? На западе с миром-двойником совпадала часть городов. Границы гуляли плюс-минус сто километров, при расстоянии между областными центрами максимум двести. Само собой, ориентироваться в одном мире по картам второго практически невозможно. Кроме, разве что, физических. Глобальных изменений в рельеф местные внесли немного, лопат не хватило даже еще одно Черное море выкопать.

А вот в Сибири размежёвка практически совпадала. И, несмотря на высокую плотность населения, проявляла склонность к дальнейшему укрупнению. Наблюдалось это и в Свердловском княжестве, к которому относились Челябинская и Курганская области, но это можно объяснить непомерными аппетитами и дипломатическими способностями Свердловых. Прямо не русский княжеский род, а финикийцы какие-то! А в Сибирской империи границы совпадали полностью в Тюменском, Красноярском, Сахалинском и Тунгусском (Якутском) наместничествах. Иркутское распространялось на Бурятию и Забайкалье, Магаданское — Чукотку и Камчатку, а Хабаровское — земли по Амуру и Приморье. Области же вокруг столицы, от Томска и Омска до Тувы находились в прямом императорском владении.

Крупные рода, в основном, княжеские и боярские, практически всегда, имели владения в разных наместничествах. Где-то тому способствовали производственные цепочки, где-то стремление промышленников не «класть все яйца в одну корзину», добавляли колорита межродовые браки с калымом и приданным. Здесь в традициях Руси было не только снабжать невесту приданным, но и платить за неё выкуп. Признаком хорошего тона было и то, и другое давать не деньгами, а предприятием, если род мог себе позволить. Так что кроме бесприданниц существовали и бескалымщики. В итоге владения крупных родов напоминали промышленную империю, опутавшую всю страну. И каждая закономерно стремилась к расширению.

Сахалинское наместничество, где родам принадлежали обособленные монолитные территории, а общей уровень технологического развития значительно отставал от материка, до недавних пор не вызывало интереса у крупных материковых игроков. Далеко, своеобразно и требует вложений. Серьезных!

С недавних пор ситуация изменилась.

Особняк в центре Хабаровска не выделялся среди остальных. Резиденция какого-то рода. Какого — не каждый вспомнит. Можно прочитать табличку на кованой ограде, но зачем? Естественно, каждый такой особняк единственный и неповторимый, но когда единственными и неповторимыми весь центр забит, это рутина.

Обнесённый тщательно спланированным парком с подстриженными растениями из разных концов империи, покрытый тонкой лепниной четырёхэтажный особняк казался лёгким и воздушным, хотя, по сути, являлся неприступной крепостью. Впрочем, сейчас штурмовать здание никто не собирался, и резиденция жила обычной жизнью. Носились слуги, каменными статуями замерли дежурные дружинники, шоферы смахивали случайные пылинки с роскошных лимузинов, готовых сорваться с места и мчаться в заоблачные дали по малейшей прихоти хозяев.

А хозяева читали книги, укладывали спать куклу, смотрели в окно, звенели шпагами, учили таблицу умножения, вышивали крестиком, поражали мишени магическими зарядами, отрывали хвост у плюшевой собаки, выносили мозг окружающим, и прочее, и прочее, и прочее, в зависимости от пола и возраста.

Кабинет Главы рода располагался на третьем этаже. Облицованные панелями из белого ореха стены, резной потолок, новомодные жалюзи на панорамных окнах, массивный стол из магически укреплённого дуба, люстры в стиле хайтек и лёгкие, но практичные офисные стулья на колёсиках. Герб рода, над местом главы, больше напоминающим трон, нежели кресло. Совершенно невообразимое смешение стилей, гармонично сочетавшихся друг с другом. Дизайнер был гением, хоть и сумасшедшим.

Обычно кабинет пустовал. Последние несколько лет глава рода постоянно жил в усадьбе в живописном месте на берегу Уссури. В городе же появлялся по большим праздникам. Точнее, когда наследники, коим было доверено управление хозяйством, в очередной раз приносили роду крупные неприятности.

Сейчас он сидел, откинувшись на спинку трона и сцепив на животе руки, и недовольно смотрел на стоявшую перед ним троицу. Глава был стар. Возраст покрыл глубокими морщинами некогда мужественное лицо. Глаза выцвели до полной бесцветности. Роскошная шевелюра сменилась лысиной, которая уже и не блестела. Время высушило могучие мышцы атлета, хоть и не до состояния скелета, обтянутого кожей, но намекая сидящему: всё в мире преходяще.

Вытянувшиеся перед патриархом внуки на деда не были похожи. Зато очень напоминали его портрет в молодости: высокие, широкоплечие, тугие узлы мышц натягивают ткань курток, волевые подбородки, темно-русые шевелюры, ярко-синие глаза… Один в один!

— Ну что, разумники, — прокаркал старик, — обгадились?

Здоровяки молчали.

— Обгадились! — сам себе ответил старик. — И очень жидко! — он засмеялся кашляющим смехом. — Ну, кто решится рассказать старой развалине о своём позоре?

Старший сделал полшага вперёд:

— Сначала всё шло по плану. Поставили терпил на счетчик, выкатили предъяву: либо бабки, либо кончать фраеров. Конторщик маляву тормознул…

— Ты княжич или гопота кандальная? — рявкнул Глава, занес было сухой кулак над столом. Сдержался. — По-русски говори!

Княжич насупился. Продолжил, с трудом подбирая слова:

— Выкупили векселя Алачевых. Предложили: если убьют Куницыных — отсрочка по платежам на десять лет, если ещё и младшую ветвь — спишем долги в ноль. Наш человек в канцелярии придержал извещение. Алачевы приехали якобы в гости и напали изнутри. Одновременно наёмники налетели на рудник. Мы должны были…

— Я знаю, что вы были должны. Я спрашиваю, что получилось? — старик удручённо покачал головой. — Садитесь уже! Ногами вы придумаете ещё меньше, чем задницей!

Внуки облегченно вздохнули и устроились на стульях.

— Мы не знаем, что там случилось, — проговорил средний. — В усадьбе всё нормально проходило. Федька уже в дом вошёл, Барчука на дворе ногами пинали. А потом щенка нет, десяток убитых по двору раскидано, в доме вновь стреляют. А следующий дрон тишину показал. Вообще никого.

— Что значит, «следующий дрон»? И почему такие лакуны?

— Да там птицы психованные! — взорвался младший, подскочил от ярости, плюхнулся обратно. — На дроны охотятся! Даже приблизиться к острову не дают! Только тяжелый армейский проскочит, но мы же нарвемся сразу, если его взлет засекут! Да и нет у нас такого.

— А с наёмниками вообще непонятно, — продолжил средний. — Проломили ограду, казарму прижали, контору блокировали. А дальше ревун, дрон накрылся, а когда следующий прорвался, трупы штабелями лежат, а куницынские последний катер в доки загоняют. Я рвануть катера хотел, так сигнал не проходит!

— И всё? — прищурился дед.

— Так этот дрон минут пять проработал! — развёл руками внук. — Там, действительно птицы чокнутые. Мы и так на полкилометра залезли, но и там достали[1].

— А свидетели? Шпионы?

— Нет у нас там шпионов, — снова вступил старший. — Их на входе разворачивают.

— И свидетелей нет, — добавил младший. — Ни один человек не выбрался. Может, на острове кто прячется?

Старик помолчал, пошамкал губами, будто что-то пережёвывая:

— И какие у нас потери?

— Наёмники обошлись в пятёру, — вздохнул старший. — Катера, оружие, оплата…

— Зачем столько? — покачал головой глава.

— Сергунька очень недоверчивый оказался, — ответил средний. — Да и собирались с трупов всё обратно забрать.

— Алачевых можно не считать, векселя остались, у Милкули в конторе лежат, — доложил старший. — Только Игнат не знает ничего, мы через Федьку работали. Я бы не спешил предъявлять.

— Ответку ждёшь? — усмехнулся старик.

Внуки дружно закачали головами:

— Про нас никто не знает. Даже посредников убирать не надо. Мы потому и не полезли на рудник. Была мысль, как наёмников грохнули, самим закончить с куницынскими, Побоялись засветиться.

Старик хмыкнул:

— Хоть изредка головой думаете! Почему Алачевых не хотите трогать?

— Они без дружины остались. Куницыны их приберут. Вот тогда новых хозяев и прищучим. Где они трёшку возьмут?

— Катера трофейные продадут, — пожал плечами глава.

— Да ни в жисть! — хором воскликнули все трое. — Для них это сокровище!

— Тоже верно, — старик вздохнул. — В общем, выставили нас на восемь лимонов. Проще было высватать весь род.

— Это как, дед?

— Выдать за барчука вашу сестрёнку.

— Так она же шалава! — воскликнул младший.

— И что? — покосился на него старик. — Все бабы шлюхи! Это у них гендерная способность. А чтобы мужья не возмущались, придумана гименопластика. Неважно, скольких она через себя по молодости пропустила, хоть роту, главное перед свадьбой сходить к целителю, и будет всем счастье. Зато после этой ночи Куницын под её храп плясать будет! В постели девочка чудо, как хороша!

— А ты откуда знаешь, дед? — усмехнулся старший.

— Оттуда же, откуда и ты с братьями! И не хихикай, вот когда в моём возрасте хоть раз сможешь, тогда и похихикаешь! Короче, барчука — окрутить. Его сестрёнку — тебе, — палец уперся в младшего.

— Так она ж маленькая ещё!

— Это пройдёт с возрастом, — хмыкнул старик. Открывающиеся перспективы ему нравились. — Тебе жениться нужно, а не в постель ребёнка тащить. В постели с шалавой нашей доберёшь.

— Так она же замужем будет!

— Ну появятся у Барчука рога, и что? Они в любом случае появятся! Кто там ещё есть?

— Двоюродные. Но та ветвь в опале.

— Ну, в опале, так в опале, — согласился старик. — А надо будет, у нас женихов и невест, как грязи припасено. Спокойно ассимилируем. Нынешнему главе годика через два несчастный случай устроить. Грибами отравится. Или подавится. Поняли идею?

— Угу, — вразнобой промычали внуки.

— Тогда разрабатывайте. И выясните, наконец, что там случилось! — вновь перешёл на резкий тон дед. — И никакой нелегалки, раз их там режут. Покупайте туры и вперёд! Покупайте! В известных фирмах. Разных. По два человека в группе. Мужик и баба! Чтобы естественно было. А то знаю я вас! Ваши протеже ходить будут строем, и раздеваться по команде. Выждите пару недель, и вперёд. И больше ничего не предпринимать! А то снова накуролесите. Пусть бурление говн уляжется. Всё! Брысь! Мне лекарства принимать пора. Эх, старость — не радость…

Но выглядел старик довольным. Словно забыл о проваленной операции и материальных потерях. А может, и забыл. Старость, действительно, не радость. Придумал хороший план, вспомнил, что ещё на кое-что способен, вот и вылетели из головы неприятности. Пусть ненадолго, но и то хлеб и хорошее настроение.

— Куда сейчас? — спросил младший на выходе из кабинета.

— На кудыкину гору, — огрызнулся старший. — Берём пива и идём сестру к замужеству готовить. А то ведь зашьют, и всё! До свадьбы ни-ни!

[1] Нет еще в этом мире приличных коптеров, прогресс в этой сфере, от силы в районе 2010-х.