Харза из рода куниц

Глава 26

Кого Харза жаждал пристрелить, так это братьев Нашикских. И не просто пристрелить, а с особым цинизмом. Шарахнуть в живот или в пах, к примеру. Он и раньше планировал как можно быстрее спровадить родственничков боевой подруги в деревни предков[1], но срывать собственной сестре и её любимому человеку медовую декаду было с их стороны большой ошибкой, изрядно усугубившей желание.

Главное, ничего же не добились, только усложнив окружающим жизнь. Ведь мало того, что пришлось захватывать крейсер, так теперь приходится думать, что с ним делать!

С точки зрения закона Куницын имел полное право забрать «Жемчуг» себе. Во владения рода вторгся пиратский корабль, где и был захвачен. А всё, что взято с боя, считалось законным трофеем. Размер и первоначальная принадлежность роли не играли.

Вот только кто позволит присвоить флагман Владивостокской флотилии? Завтра примчатся отбирать. Вице-адмирал Руднев первым и прилетит. Может даже с ротой морской пехоты, хотя хотелось верить, что обгадившемуся командующему хватит ума не обострять ситуацию.

Впрочем, Тимофей надеялся, что адмирал припрётся вторым. Не зря Надя битый час висела на проводе с Хабарой, напрягая знакомых, малознакомых и совсем незнакомых, но влиятельных и заинтересованных.

А ведь есть ещё наместник Сахалина и император. Они пока не в курсе, и, если всё пойдёт по плану, так и останутся в неведении. Его сахалинская Светлость будет и дальше недоумевать по поводу слухов, что он собирается пожаловать Куницына княжеским титулом, и даже послал в канцелярию представление. А его Величество, никаких бумаг на эту тему не получавший, как не помнил о роде Куницыных-Аширов, так и не вспомнит.

Беда не в том, что Харза не хотел иметь крейсер. Хотел, конечно, хорошему крейсеру в хозяйстве всегда рады. Он боялся подавиться столь жирным куском. И команды нет, не перевербовывать же имеющуюся, люди присягу давали. И содержание этой махины не две серебрушки в месяц! Да и применять его, если умерить первый восторг, негде. Браконьеров по Охотскому морю только на настоящих крейсерах и не гоняли!

В общем, стоит вопрос, кому новую игрушку впарить, чтобы и на елку влезть, и жопу не ободрать.

А тут ещё Машка со своей самодеятельностью! Ехала за диверсантами, не более. Какой, нафиг, авиаполк⁈ Какой завод малотоннажных судов⁈ Нет, нам все пригодится, но ничего же не готово! Таких слонов надо есть по кусочкам!

Словом, в урочище Третьяково и одноименном поместье, творилось вавилонское столпотворение. Паломников набежало больше, чем в Мекку в начале Зу аль-хиджа[2]. А у Харзы все ключевые фигуры маялись магическим истощением. Наталья вырубилась прямо на поле боя, выносить пришлось. Надя, как ни хорохорилась, а к машине Тимофей её на руках нес. А тут ещё Дашка перенапряглась при организации охлаждающего душа для матери.

Странная штука, конечно, эта ваша магия… Кому-то, чтобы вырубиться, нужно пару часов огненный шквал над крейсером демонстрировать, а кому-то и пары вёдер воды достаточно. Всем трём прописаны обильное питание и одиночный постельный режим. А им скучно! Оккупировали гостиную, развалились в шезлонгах и оттягивались! Надюшка при помощи проволочных моделей учила вновь прибывших детишек (как их хоть зовут-то?) лечебным заклинаниям, которые тут же опробовались на самой учительнице. А когда начинало получаться — и на остальных страдалицах.

Машке выделили в помощь Патракова с Лешим и поставили задачу освоить бочонок элитного пойла в компании летунов и наёмников, чтобы гости в неформальной обстановке выяснили всё, что хотят. Но самой до упора не напиваться, потому как с завтрашнего дня тренировки пасынка — её головная боль. Раз уж ей так нравится стрелять по Долгоруким, то пусть недуг этот в подвиг определяет!

А со свердловчанами пришлось общаться лично. Хорошо, Надя успела шепнуть, что Борис Владимирович совсем не тот недалёкий увалень, каким пытается казаться, а лапочке Оленьке не восемнадцать лет, а вдвое больше, и боятся её все встречные и поперечные в двух с половиной империях совершенно заслуженно.

Ну и ладно, не одна она сильно старше, чем кажется.

Разговор за ужином вышел лёгкий и необременительный. Только за языком следить приходилось крайне внимательно, больно мастерски вели разговор собеседники.

Ах, ах, какая счастливая цепь случайностей! Нам надо на Сахалин, а тут ни одного рейса. И вдруг такая оказия! Конечно, случайности. Решили все вопросы в Свердловске, но нечаянно попали в Челябинск, откуда в Новосибирск один рейс в три дня. А лететь надо срочно! Целых два дня не могли выбраться. За это время, между прочим, можно до Сахалина и обратно слетать, если через Свердловск. Но случайно не сложилось. А тут такая оказия, и даже на Кунашир.

Харза кивал, соглашаясь. Беда с этими официальными рейсами. Тимофей, конечно, расписания не помнит, но теперь придётся вникать, раз свою авиакомпанию будем открывать.

Не желает ли господин Куницын-Ашир предоставить землю под филиал завода? Господин желает. Вопрос, какую землю, на каких условиях. Вон, остров Шикотан есть. Вся логистика морем? Не без того, но это не так плохо! Даже хорошо! Крупногабаритные грузы только морем и привезёшь. Зато с готовой продукцией никакой логистики: прямо со стапелей в дело. Вот Шикотан, вот Хоккайдо! Да что вы, какая может быть японская угроза? Где Шикотан, а где Хоккайдо! Да и не любят японцы свою островную «Сибирь», холодно им тут, поэтому и флот на Эдзо[3] базируется крохотный, больше номинальный.

На Сахалине? Маловато там у Тимофея землицы. Да и невельчане возражать будут. Экология всяческая… Если только Монерон под это дело определить. Тупика[4], конечно, жалко. Который носорог. Редкая птичка, больше в русских землях нигде не гнездится. Но если для дела… Но понимаете, что птичью колонию придется переселять. Люди не поймут, понимаете?

Ещё! Вы многого от меня хотите! Я и глава рода-то всего полторы декады. Дайте время подумать, может, что и образуется. А детали пусть юристы и бухгалтера обговаривают. Вы же знаете супруг Хорьковых? Да не может быть, Оленька! Вы и не знаете? Тогда заодно и познакомитесь…

Так слово за слово, обо всём и ни о чём, и поужинали, и направления возможного сотрудничества наметили.

Вечерком заглянул в казарму, поучаствовал рюмочкой в набиравшей обороты пьянке, кое-как, на автопилоте, добрался до спальни, обнял прикатившуюся под бок Надю и уснул. Сил ни на что больше не осталось.

Утро обрадовало обыденностью. Подъем, разминка, завтрак…

Только народа на площадке прибавилось. В детской части, пыхтя, и отталкивая друг друга локтями, бежали за Иташиром Мика, Тика и Пика. Других имён у детей не оказалось, их предстояло ещё придумать, с учётом того, что Тика была девочкой. Рядом Дашка гоняла Петечку.

Лось, Проф и полковник Малыгин проходили полосу препятствий, после каждого финиша с ненавистью посматривая на доску с нанесённым мелом результатом лучшего прохождения. Остальные летуны предпочли поспать подольше.

На площадке поединков Оленька сошлась в нешуточной схватке с Хотене. В целом сестрёнка смотрелась предпочтительней, но свердловчанка держалась достойно. За боем с интересом наблюдал Борис Владимирович, к которому тут же присоединилась Надя.

Машка с остервенением всаживала в Павла Долгорукова магазин за магазином. Княжич крутился, как кот с намазанной скипидаром задницей, но процент попаданий, в среднем, получался выше, чем у Харзы.

Тимофей размялся, покрутил «солнышко» на турнике, несколько раз пробежал полосу, так и не побив собственный рекорд, Поправил Павлу пару движений, но стрелять не стал, пусть Машка окончательно выжжет злость в сотнях выпущенных пуль. Помахал конечностями с Хотене, Оленькой и обеими вместе.

И пошёл завтракать. Гостей лучше встречать на сытый желудок.

Гости прилетели почти одновременно. Но для того и существует диспетчерская в аэропорту, чтобы сажать самолёты в нужном хозяину порядке. Потому первым привезли Сабутдинова. Тимофей встретил гостя у ворот. Как-никак, первый советник хабаровского наместника. Правая рука, серый кардинал и всё такое. И машину за ним выслали наилучшую. Свердловского завода, конечно, и праворульную, но всё же лимузин.

— Приветствую Вас, Александр Николаевич. Как долетели?

— Спасибо, Тимофей Матвеевич, благополучно.

— Прошу!

В кабинет по этому случаю принесли круглый стол. Психология — великая вещь! Когда ты сидишь во главе стола, собеседники ощущаются, как нижестоящие. Давать Сабутдинову такое преимущество Харза не собирался. А самому садиться во главе при столь высокопоставленных гостях — моветон. Можно обоим сесть за приставку, но Тимофей собирался перевести встречу в формат «два на два». Тогда сидящие рядом будут восприниматься, как союзники. Тоже плохо. А за круглым столом все равны. Ещё и с намёком.

— Чаю? Бутерброды? Или полноценный завтрак?

— Нет-нет, — запротестовал советник. — Я сыт. От чая, конечно, не откажусь. С лимоном, если можно.

— Конечно!

Пока устраивались, подтянулся и Руднев. Вице-адмирал очень торопился, потому прибыл на личной машине, привезенной в грузовом отсеке самолёта и в сопровождении четырех морпехов. Без предупреждения. А когда сопровождение на территорию усадьбы не пропустили, попытался качать права. Впрочем, приказ на штурм, всё же, не отдал — и сил мало, и все же не дурак. Но в кабинет ворвался разъярённым быком… И встал, как вкопанный, увидев Сабутдинова.

— Заходите, Демид Гордеевич, — Харза, всё же поднялся с кресла. — Присаживайтесь. Вы очень кстати.

Руднев шумно выдохнул воздух.

— Давай, давай, Демид, не тушуйся, — поддержал советник.

Вице-адмирал хотел что-то сказать, но сдержался, прошёл к столу, плюхнулся в кресло.

— Все мы понимаем, о чём пойдет речь, — произнёс Куницын. — С вашего позволения, я приглашу ещё одного человека, имеющего к этому делу непосредственное отношение.

— Здравствуйте, господа, — холодно поздоровалась Надя, входя в кабинет.

Сейчас девушка была в ипостаси «снежная королева».

— Думаю, все знакомы, но, всё же, возьму на себя смелость представить вам Надежду Николаевну, княжну Нашикскую, наследницу рода.

— Причем тут княжна? — вскипел адмирал.

Надя одарила Руднева взглядом, способным заморозить кровь в жилах.

— Вот мы и выясним, — продолжал Тимофей. — Какое отношение имеют деньги, полученные Вами, Демид Гордеевич, в долг от рода Нашикских, к визиту в наш порт неопознанного корабля.

— Какого ещё неопознанного! — адмирал не собирался успокаиваться. — Вы захватили имперский корабль, и я требую…

— Серьёзно? — хмыкнул Куницын. — А мне почему-то казалось, что я захватил пиратов без идентификационных знаков, угрожавших расстрелять порт и посёлок, — Харза сделал паузу. — Вы уж объяснитесь, господин адмирал, кто ко мне пожаловал? Каперанг Чарторыйский на имперском флагмане или пират Лысый Ёжик на корабле, соответствующей злодейской принадлежности?

Руднев, упрямо набычившись, упёр взгляд в столешницу.

— Господа, давайте прекратим прения, — перехватил инициативу Сабутдинов. — Все мы прекрасно знаем, что это был «Жемчуг». И что без приказа, Чарторыйский при всей его безбашенности, на подобное не пошёл бы. Но мне тоже интересно, Демид, о каких деньгах тут шла речь.

— Не было никаких денег, — буркнул адмирал. — Куницын украл княжну. Её братья попросили вернуть несчастную…

— И Вы поверили, — от Надиной улыбки температура в комнате понизилась еще на пару градусов, — что меня вот так просто украсть?

— Ну, уважаемые же люди… — пробормотал Руднев.

— Весь Хабаровск знает, что у этих уважаемых людей проблемы с психикой, — отрезала девушка. — Только Вы не в курсе!

— Минуточку, Надежда Николаевна, — продолжал Куницын. — А что говорят имперские законы на тему вмешательства армии и флота в разборки родов? И вообще гражданские дела? Не помните, Демид Гордеевич? Так я напомню: только по прямому приказу императора! У Вас был этот приказ? Или только золото?

— Да какое золото⁈ — снова взвился Руднев.

— То, которое сейчас лежит в багажнике Вашей машины, — пожал плечами Тимофей.

— Даже если бы оно там и лежало, — успокоился вдруг адмирал. — Вам про это откуда знать?

— Оттуда же, откуда и то, что в бардачке Вы храните начатую пачку презервативов. Боитесь подцепить заразу, а Демид Гордеевич? Или не хотите бастардов плодить?

Адмирал начал багроветь, хапнул синюшными губами воздух… Словно пропустил несколько ударов в печень. Помрет еще ненароком…

— У Вас в машине, господин вице-адмирал, где-то есть маленькая дырочка, — усмехнулся Тимофей, довольный ещё и тем, что не нужно больше принимать образы от филина. И как только Наташа это выдерживает!

— Да как ты смеешь⁈

— Смею «что»? Вы, господин адмирал, получаете взятку, оформленную, как выдача денег в долг, посылаете имперский крейсер шантажировать имперский же населенный пункт, а когда Ваши моряки умудрились очутиться в плену вместе с кораблём, мчитесь сюда, чтобы что-то требовать. Вам объяснить, как я должен действовать по закону?

— И как? — спросил советник.

— Пиратов повесить! Корабль затрофеить. А поскольку крейсер второго ранга мне совершенно не нужен, передать его имперскому флоту по месту нахождения. То есть, Сахалинской флотилии. И получить вознаграждение в размере одной трети реальной стоимости приза. Поверьте, это намного больше, чем дали Нашикские.

— Но Вы же можете передать корабль другой флотилии… — прищурился советник.

— Да, законом это не запрещено, — кивнул Тимофей. — Но наместник Сахалина может обидеться. Кстати, а что там за шум? Прошу прощения…

Харза вышел из кабинета, чтобы вернуться через две минуты.

— И что там стряслось, что Вы пренебрегаете нами? — едко спросил адмирал.

— Был не прав, — повинно склонил голову Куницын. — Ничего интересного, вешают Вашего водителя.

— Как вешают? — вытаращил глаза Руднев.

— Обычно. За шею. Он так торопился сюда, что на дороге сбил коршуна. За это положено более мягкое наказание, но преступник скрылся с места преступления. По указу, подписанному ещё моим дедом, это уже смертная казнь через повешение.

— Но он же не знал! — вскочил с кресла адмирал. — Я сам ему приказал ехать как можно быстрее.

— Действительно, непорядок, — согласился Тимофей. — Вешать надо Вас. И его тоже.

Он достал рацию и нажал тангетту:

— Машка — Харзе.

— Здесь!

— Притормозите казнь, тут ещё один обвиняемый по тому же делу.

— Есть!

— Казним Вас, Демид Гордеевич, после разговора.

— Вы что, серьёзно? — до Руднева, наконец, начало доходить, что Куницын не шутит. — За какую-то сраную птицу казнить человека? Даже двоих?

— Ничего не могу поделать. Закон не делает никаких исключений. Как я объясню людям, что одного человека за подобное преступление я повесил, а другого пощадил? Что это за закон, который может применяться, а может не применяться?

— Но мы же не знали!

— Незнание закона не освобождает от ответственности. Вы ехали на Кунашир, должны были изучить наши правила. Но Вы, Демид Гордеевич, этим пренебрегли. Потому что не привыкли чтить законы. То государственный корабль отправите по личным делам, то услуги оказываете мутным личностям за наличные. Вы знаете, Демид Гордеевич, наверное, хорошо, что Вас сегодня повесят. Глядишь, другие адмиралы начнут хоть немного уважать законы. И не путать свою шерсть с государственной.

— Подождите, Тимофей Матвеевич, — вступил советник. — Вы, конечно, правы, насчёт главенства закона, но ситуация нестандартная. Не можете же Вы повесить командующего Владивостокской флотилией!

— Почему не могу? Кто мне запретит?

— Вы представляете, какой это будет удар по репутации наместничества⁈ Наверняка в законе предусмотрены какие-то исключения.

— Исключений нет! — отрезал Тимофей.

— Тим, — с кроткой улыбкой произнесла Надя. — Это действительно серьёзно. Надо что-нибудь придумать.

— Да я пытаюсь. Разве что властью главы рода принять какое-то компромиссное решение… Но Вы поймите, Александр Николаевич, моя репутация на острове держится на неукоснительном соблюдении законов. Если я не буду их выполнять, как я могу этого требовать с остальных. И что будет? Мои люди превратятся в Лысых Ежиков? Как я объясню данное исключение?

— А если, допустим, Демид Гордеевич внесёт некоторый вклад в экономику Кунашира? Да хоть те деньги, которые лежат у него в багажнике.

— Помилуйте, Александр Николаевич! Это же не его деньги! Их в любой момент могут потребовать Нашикские!

— Не могут, а потребуют, — улыбнулась Надя. — Как только адмирал уйдёт в отставку и станет не нужен, так и предъявят вексель. Братья всегда так делают.

— Кстати, да! — подтвердил Тимофей. — Мы декаду назад повесили работавшего на них банкира именно за такой фортель. Я бы на месте Демида Гордеевича вернул эти деньги Надежде Николаевне. Причем сейчас, пока это можно сделать культурно. Братья присылают за долгами очень неприятных типов. Представляете, адмирал, ушли Вы в отставку, завели пасеку где-нибудь в Медыне, наслаждаетесь жизнью, и вдруг приезжает банкир с дюжиной уголовников…

— И что же нам делать?

— Ну… — задумался Тимофей. — Наверное, Ваша просьба, Александр Николаевич, будет достаточным основанием. Пусть тогда Демид Гордеевич идёт, передаёт деньги и гасит вексель. Мои юристы помогут это сделать правильно, назначит нового командира и едет домой. Всё равно крейсер сейчас не на ходу…

— Как не на ходу? — Руднев даже забыл, что его должны повесить. — Говорили же, без единого выстрела!

— Никто и не стрелял. Ваши идиоты сети намотали на винты. Не знаю, как им это удалось, но снимать будут сами. А нового командира потому, что старый оскорбил мою сестру и мою гостью. Причем так, что надо бы его на кол взгромоздить голым дупем[5]. Но закон есть закон, на кол у нас сажают только насильников. Я просто вызову его на дуэль. К тому же, они со старпомом пытались сбежать с корабля. Кажется, это называется дезертирством? Впрочем, с этим разбирайтесь сами.

— Демид, — Сабутдинов тяжело посмотрел на адмирала. — Сделай, как тебе сказали. И завтра жду тебя у себя. Если на обратной дороге ещё одного коршуна не собьешь!

Руднев, тяжело ступая, вышел из кабинета. Надя выскользнула следом.

— Давайте к делу, Тимофей Матвеевич, — выдохнул советник. — Насколько я понимаю, корабль Вы вернёте. И команду вешать не будете.

— Правильно понимаете. И сделаю это тихо. Мне тоже скандал не нужен.

— А что Вам нужно?

— Я бы попросил продать мне немного земли на побережье.

— Что за земля?

— Никому не нужная тайга вокруг посёлка Ходжа. Неплохая бухта, но надо осваивать и всё строить с нуля. Но мне удобно, там как раз мои владения через пролив.

Сабутдинов нахмурился:

— У нас земля во владение родам не передаётся. Только у Сахалина такая привилегия. Как Вы говорите, закон есть закон!

— Вообще-то не закон, — улыбнулся Тимофей. — Традиция, которую можно нарушить. Но я Вас понимаю. Надеюсь, Вы найдёте лазейку, чтобы сделать исключение. Мне всё равно, владение это, родовая земля или что-то ещё. Главное, чтобы я там был полноправным хозяином.

Советник потёр переносицу:

— Что ж, доставайте карты, будем смотреть…

Этому коршуну повезло. Сбитую птицу выходили в заповеднике «Курильский» и переправили на Сахалин. Теперь он живет в зоопарке Южно-Сахалинска, метрах в шестистах от клетки с харзой

[1] Африканский аналог выражения «Страна Вечной Охоты»

[2] Месяц мусульманского календаря, когда паломники совершают хадж в Мекку.

[3] Эдзо — прежнее, до 1869 название острова Хоккайдо.

[4] Тупик-носорог действительно, довольно редкая птица. Гнездится, правда, не только на Монероне, а на большинстве Курильских островов и в южном Приморье.

[5] Жопой, разумеется