Харза из рода куниц

Глава 20

В прошлой жизни Тимофею на великосветских приёмах бывать не приходилось. И на мелкосветских — тоже. Как-то так исторически сложилось, что не звали Харзу ни к президенту в гости, ни к губернатору, ни даже к какому-то завалящему мэру.

Один раз не то в Дундо, не то в Косонго «одноразовая» подруга затащила в какой-то сарай, считавшийся в этих краях элитным клубом, на прием по случаю то ли дня очередной независимости, то еще по какому-то сходному поводу. Всё закончилось дракой, а трахаться пришлось в другом сарае. И Куницына мучило предчувствие, что на приёме у наместника его опыт пьяной драки в африканском «клубе» не пригодится. Впрочем, ситуации бывают разные.

Но черт оказался не таким страшным, как его малевали. Так всегда бывает, если заранее дать по рогам и намотать хвост на кулак.

В оговоренное время заехал за Надей. Вышло нечто ослепительное, даже не сразу узнал. Девушка забралась в машину с восхищенной фразой: «О! Леворульный! И даже не Сверчок!», и тут же зашепталась с Хотене. Чем и занимались всю дорогу, время от времени поглядывая на Тимофея и хихикая. Чем наблюдать сей процесс, Куницын предпочел бы занять место за рулём, но невместно приезжать на приём без водителя. Хорошо, ехать недолго. Вряд ли девушки успели сговориться на что-то слишком хитрое. Хотя эти могли и успеть…

У дворца Харза выбрался из машины, чуть не запутавшись в ногах, подал руки двум сверкающим бриллиантами созданиям и провёл по парадной лестнице.

Церемониймейстер, импозантный мужик, надо отметить, стукнул по полу палкой, похожей на посох деда Мороза и провозгласил:

— Владетельный дворянин Кунашира Тимофей Матвеевич Куницын-Ашир со спутницами!

Подошли поздороваться с наместником. Тоже внушительный мужчина, но против церемониймейстера не тянет. Обменялись поклонами и ничего не значащими фразами, дамы присели в реверансах. Выслушали соболезнования.

Всё. Обязательную программу откатали!

И тут же попали в окружение толпы дам самых разных возрастов. С вкраплениями мужчин. Все галдели, задавали вопросы, разные и одновременно. Точь-в-точь папарацци и прочие журнашлюхи в прошлом мире.

— Ах, Матвей Тимофеевич, — начала пухлая блондинка забальзаковского возраста…

— Вот беспамятная! Тимофей Матвеевич! — толкнула её соседка. Точно такая же курица, но шатенка.

— Ах, Тимофей Матвеевич, — пошла на второй заход блондинка. — Про Вас так много рассказывают! Говорят, не далее, как вчера Вы перестреляли из пистолета двести человек отборных злодеев с материка!

— Слухи, как всегда, несколько преувеличивают, сударыня, — Тимофей соорудил улыбку, очень похожую на искреннюю. — Во-первых, не вчера, а четвертого дня. Во-вторых, не двести, а сто. В-третьих, не отборных злодеев, а обыкновенных бандитов. И, наконец, не я из пистолета, а дружина из пулемётов. Как видите, ничего особенного.

— Кха-кха, — прокашлялся осанистый старик и спросил с сильным югоросским акцентом: — Банкыра Вы повисылы, бандыта втопылы. Кого на кол сажать будэте?

— На кол мы сажаем насильников, — весомо проговорила Хотене. — Вот Вас, — кровожадно улыбнулась бабушке-одуванчику. — Когда-нибудь насиловали?

— А как же, а как же! — закудахтала старушка. — Как сейчас помню! В нашем поместье! Как на меня набросится! Я так отбивалась, так отбивалась! Так бежала! Так бежала! А в глубине сада он меня догнал…

— Кто же в такой ситуации в сад бежит? — фыркнула девица с усыпанным прыщами лицом. — К особняку надо было бежать!

— Зачем к особняку⁈ — с жаром воскликнула старушка. — Там же людей полно!

— Советами замучают, — поддакнула другая молодка, бросив подобострастный взгляд на прыщавую.

— Нельзя к людям, позор же, — бабушка фразу не расслышала. — Я вглубь, вглубь, а он меня как догнал, как догнал…

Она замолчала.

— А дальше-то что было? — забальзаковская блондинка аж подпрыгивала от нетерпения.

— А дальше, — гордо задрала нос старушка, — я, как честная девушка, была обязана за него выйти! Спортила парня — иди замуж! А у него плечи широченные! А волосы! Вьющиеся, густые, шелковистые, — она погладила стоящего рядом сухонького дедка по абсолютно лысой голове.

— А? — встрепенулся дедок. — Что, солнышко? Пора домой ехать?

— Нет-нет, золотце, — заворковала бабушка. — Попозже. Устал? Пойдем, посидим! Совсем ты у меня плохой стал…

— Кажется, кол отменяется, — улыбнулась Наденька вслед старикам.

И повернулась к компании прыщавой:

— Что ржёте? Вам в этом возрасте и вспомнить будет нечего!

«Папарацци», охая и вздыхая, рассосались.

— Фух, — выдохнула Надя. — От мошки отделались!

— «Мошки»? — переспросил Тимофей, забирая с подноса проходящего мимо слуги бокалы с шампанским.

— Всю эту тучу дальних родственниц наместника и сильных мира сего мы зовём мошкой, — пояснила девушка. — Или гнусом. Тётушки троюродных племянников, дочки двоюродных кузенов и прочие бездельники, которых наместнику проще пригласить, чем объяснить, почему не хочешь. У вас их ещё мало, князей нет. Нормальные мужчины зовут «москитным флотом».

— То есть, от москитного флота мы отбились, — хмыкнул Тимофей. — Сейчас пойдут линкоры с авианосцами.

— Скорее, корветы с фрегатами.

У стола с закусками пересеклись с Морачевым:

— Тимофей Матвеевич, — тот поприветствовал Куницына бокалом.

Однако в глазах первого «корвета» плескалось пренебрежение, смешанное с опаской.

— Аристарх Симеонович!

— Примите мои соболезнования!

Тимофей мысленно скривился. Вот уж кто точно не расстроился! Этикет, блин! Кивнул:

— Спасибо.

— Как Ваши успехи на Шикотане? Не возвели ещё чего-то монументального?

— Помилуйте, Аристарх Симеонович, декада не прошла, какие тут стройки века!

— Ну, Вы человек быстрый. Я даже сказал бы: стремительный!

— Только когда надо кого-нибудь убить. А у Вас есть мысли по этому острову?

— Что Вы, Тимофей Матвеевич! Где я, а где Шикотан! Он мне, по большому счёту и неинтересен совсем. Ничего ж дельного не разместишь, желтомордые рядом.

— В чем проблема, Аристарх Симеонович? Уступите мне свою часть за денежку малую, и не будет у Вас голова болеть. А у меня для японцев сюрпризы всегда найдутся.

— Так ведь нет у меня стеснения с золотом, Тимофей Матвеевич. Так зачем же родовые земли разбазаривать?

— Про золото разговора нет, Аристарх Семионович. За одни земли следует другими брать. Или предприятиями.

— И что Вы можете мне предложить? — Морачев почувствовал, что разговор пошёл всерьёз.

— Все мои владения для Вас не секрет. Подумайте, что для Вас интересно.

— Что, и на агаровый завод можно зубы поточить?

— Почему нет? Точите на здоровье. Только Вашей части Шикотана маловато будет.

— И?

«Клюнул, — подумал Тимофей. — Что ж им агар этот, словно мёдом намазанный! Но тем лучше!»

— Смотрите, Аристарх Семионович. Если уступать завод, то и порт к нему — тоже. А порт единый с рыбзаводом. По сути, всё, что у меня в Корсакове есть, передавать надо. И шельф, что восточнее Сахалина. Согласны?

— Очень логично размышляете, — у Морачева загорелись глаза.

— А что взамен? — продолжил Тимофей. — Шикотан, само собой. И шельф в Татарском проливе. Соответственно, Ваш порт и перерабатывающий комплекс в Невельске. И, пожалуй, Монерон, до кучи. Как Вам такой размен?

— Интересно… Шельфы разной ценности, да и оборудование на заводах разное…

— Верно, считать надо, — согласился Куницын. — Но для того бухгалтеры есть. Если в принципе интересно, могу своих прислать, пусть с Вашими детали обсосут.

— Этих живоглотов Хорьковых? — поморщился Морачев, махнул рукой. — А знаешь, присылай. Может, и получится что.

Больше серьёзных разговоров не было. Прохаживались, угощались, раскланивались со знакомыми, перебрасывались парой слов. Надя чувствовала себя, как рыба в воде. А вот Тимофея и Хотене бесцельная трата времени раздражала. Куницын уже подумывал уйти, когда объявили главный сюрприз вечера.

— Дамы и господа, — Артём, сын наместника, вышел на подиум, в сопровождении высокого светловолосого парня. — Я хочу представить вам нашего гостя, чемпиона Российской империи по практической стрельбе из пистолета, княжича Павла Анатольевича Долгорукого-Юрьева!

Белобрысый вышел вперёд и поклонился:

— По юниорам, — поправил он товарища. — Надеюсь, что пока по юниорам.

— А вот и линкор! — ухмыльнулась Надя. — И чемпион, и княжич!

Москитный флот тут же пошёл в атаку:

— Скажите, Павел Анатольевич, а почему практическая стрельба, а не просто стрельба? Это разные вещи? — перекрыл шум густой бас.

— Очень разные, — услышав, наконец, внятный вопрос, Павел залился соловьём. — В обычной стрельбе люди стреляют по мишеням. Всегда одинаковые мишени, одинаковая дистанция. Запас времени. Очень комфортные условия. У нас всё иначе. На первом этапе мы стреляем по мишеням на подготовленной местности, где есть препятствия и мишени. И то, и другое может меняться, и уж как минимум, каждый раз расставляется по-новому. Но это только первый этап, на котором отбираются шестнадцать лучших. После этого участники разбиваются на пары, и начинается игра на вылет.

— Кто набьёт больше мишеней в каждой паре? — уточнил всё тот же бас.

— Нет, — улыбнулся княжич. — Мы стреляем друг в друга. Кто больше раз попал, тот и выиграл.

— Как друг в друга⁈ — ахнула забальзаковская блондинка. — Так же и убить можно!

— Невозможно, — отмахнулся Долгорукий. — У каждого участника амулет щита. Он не только отражает пули, но и ведёт учёт попаданий. У каждого десять выстрелов. Как только один из участников израсходовал все патроны, второй пистолет отключается. Выигрывает тот, кто попал больше раз. Потом вторая схватка.

— То есть, один стреляет десять раз, а второй, к примеру, семь? — не унимался басистый.

— Не знаешь этого мужика? — спросил у Хотене Тимофей.

Девушка покачала головой.

— Я знаю, — шепнула Надя. — Он из Хабаровска.

— Да, — продолжал тем временем Павел. — Но он мог попасть семь раз из семи, а его противник — пять из десяти. Выигрывает, кто больше попал, а не выстрелил. Стрелять надо и быстро, и точно. А ведь противники ещё и движутся. Победитель определяется по итогу двух схваток. Проигравший выбывает. Ну и так далее, до финала.

— Интересно было бы посмотреть, — не унимался хабаровчанин.

— Ну, если найдутся достойные противники… — неуверенно проговорил княжич. — Артефакты-то у меня есть…

— Как же не быть достойным противникам? — брякнул Сергей Ростоков. — Вон, Тимофей Матвеевич ежедневно по полтысячи бандитов перед завтраком убивает и японские линкоры эскадрами захватывает. Неужели не вступится за честь островов?

— Да и Сибири в целом, — поддержал хабаровчанин.

— Тимофей Матвеевич… — повернул голову наместник.

— Точно подстава, — шепнула Надя. — Теперь не откажешься.

— Я, конечно, могу попробовать…

Куницын пытался придумать удобный повод для отказа. Собственные шансы перестрелять мальчишку представлялись довольно высокими. Чемпион? В его возрасте Тимоха тоже был чемпионом. Правда, не России, а Центрального округа, но по взрослым, а не юниорам. По регалиям примерное равенство.

То, чем он занимался, здесь именовалось первым этапом. Но как раз это и пропускаем. Несколько лет соревнований у княжича, против пары десятилетий стрельбы на выживание у Харзы. Чужое, хоть и восстановившее кондиции тело, против меньшей популярности огнестрела в магическом мире…

Словом, фифти-фифти.

Беда в том, что выигрывать нежелательно, а проигрывать нельзя. Лучше всего избежать схватки. Но Надя права, не выйдет.

— Но я никогда не стрелял из спортивного пистолета.

— Я тоже! — радостно улыбнулся Павел. — У нас используются боевые модели. У Вас АКРО-7? Самая распространённая машинка. У меня такая же. Только поставим счетчик выстрелов.

— А площадка подходящая есть?

— Найдётся, — обрадовался наместник.

Всё-таки, придется стреляться… Вот только это не спорт, а сплошная политика. Стоит слиться, и исчезнет крутой непобедимый отморозок. Останется слабак, проигравший мальчишке. А выигрыш даже у самого чемпионистого чемпиона мало что добавит к репутации. Всех бьёт, и чемпиона побил — неудивительно.

— Не начинай бой, пока я не проверю всю магию, — шепнула Надя. — И щиты, и оружие.

Быстро разметили площадку, натаскали препятствий, сверили пистолеты, установили трибуну для наместника, вызвавшегося быть судьёй, и сверкающую начищенными боками рынду семнадцатого века. Надя проверила артефакты и счётчики на враждебную магию.

Удар била, и мир исчез. Остались двигающееся по отработанной методике тело, дергающийся ствол в руке, вспышки попаданий на щите противника и такие же совсем рядом…

Непривычные зрители вряд ли хоть что-то поняли. Звон, грохот выстрелов. Заскучать не успели, слишком быстро всё закончилось.

— Со счётом шесть-три победил… — наместник сделал паузу. — Куницын-Ашир!

Зрители ахнули. Мало кто ожидал от Тимофея такой прыти.

Харза взглянул на противника. Нелегко сейчас мальчишке. И в случае победы над провинциальным дворянчиком преференций не ожидалось. А поражение… По обеим империям разнесется весть, что чемпион продул бездарю с края света! Не отплюёшься. А для Куницыных ещё один враг. Не простят князья позора сына…

— Вторая схватка, — объявил наместник.

И снова сигнал, неуловимые глазу движения и грохот выстрелов. Только вначале крохотная задержка на старте. Сумеет пацан воспользоваться — молодец, нет — кто ж ему злобный буратино.

— Семь-пять в пользу княжича Долгорукого-Юрьева. По итогам двух схваток, — наместник задумался.

Сумел!

— Ваша светлость, — вклинился Тимофей. — Я думаю, надо объявить ничью. В первой схватке Павел Анатольевич сражался не в полную силу. Он никак не ожидал встретить на краю земли достойного противника.

— Верно, Тимофей Матвеевич, — кивнул наместник. — НИЧЬЯ!!!

Толпа окружила участников. Каждый норовил пожать руку и выказать восхищение.

Что ж, ничья при нынешнем раскладе равна победе. Победил чемпиона, равен чемпиону — без разницы. А для Павла? Стрелялся с каким-то уникальным самородком, сначала недооценил, но честь не уронил. Не позорно, как ни крути.

Куницын взглядом окинул зал. Хабаровчанин исчез. Не дурак. Черт с ним, никуда он от Ван Ю не денется.

Хотел спросить у Нади, что она исправила в артефактах. Что-то ведь исправляла. Странно, почему нет сомнений в её лояльности. Три дня знакомы! Все-таки, любой мужик в таких делах головой не всегда думает. И Тимофей Куницын не исключение. Другого объяснения не найти. Хотя чем это отличается от интуиции, она же дупная чуйка?

— Тимофей Матвеевич, позвольте вас на минутку?

— Мы, вроде, на «ты» перешли, — усмехнулся Куницын. — Странно «выкать», когда высадили друг в друга по два десятка патронов.

— Действительно странно, — согласился княжич. — Тим, ты двигался в совершенно незнакомой манере. Это что за школа? Я буду просить подробности, уж прости!

Мальчик даже не понял, что его подставили, но в пылу схватки успел заметить неизвестную технику родного спорта! И готов учиться у провинциального дворянчика. Плохо, что ли? Хорошо!

— Можно и так сказать, — улыбнулся Тимофей. — Собственные наработки.

— Покажешь?

— Почему нет? Но время нужно. Посмотреть, освоить, отработать до автоматизма. Чтобы потом только скорость увеличивать. А я завтра возвращаюсь на свой остров.

Княжич насупился, словно у него пряник отобрали:

— А с тобой нельзя поехать?

Куницын задумался. Связи в Российской империи могут и пригодиться. Или нет. И чисто по-человечески хочется помочь парнишке.

— Сколько у тебя есть времени?

— На новую технику — сколько потребуется! Родителей предупрежу и готов.

— Тогда завтра в пять утра на причале завода Алачевых в Корсакове. Знаешь где это?

— Извозчики довезут!

Уже в машине Надя вдруг спросила:

— Тим, не возьмёшь меня на Кунашир? Я здесь всё уже посмотрела…

В голове всплыл образ хабаровчанина и тихий шепот «я знаю». Спросил в лоб:

— Тебе надо срочно исчезнуть с Сахалина?

— Я на самом деле собиралась посмотреть Кунашир, — не очень убедительно насупилась девушка. — Думала позже, но раз такая оказия…

— Верю, верю, — рассмеялся Тимофей. — Можем сейчас забрать тебя из гостиницы. У нас переночуешь.

— Да, так лучше, — согласилась девушка. — Не люблю рано вставать.