Харза из рода куниц

Глава 15

Как путешествуют благородные девушки из знатных семей? Даже не наследницы[1] княжеского рода, а младшие дочери троюродного внучатого племянника главы младшей ветви? О, это зрелище не для слабонервных!

Выход из дома скрыт от глаз посторонних, и торжественное прощание с теплыми обнимашками и горючими слезами, последними наставлениями и перетаскиванием многочисленных чемоданов, кофров и саквояжей с последующим запихиванием всего этого в машины остается внутри семьи, за высоким забором. Из ворот особняка выезжает торжественный кортеж. Первой следует машина охраны, помпезный «Руссо-Балт», набитый дружинниками. Вообще-то это броневик, но делает вид, что он представительская машина и прячет до поры свои крупнокалиберные «Владимировы-Танковые» за сверкающими обтекателями. Противовоздушный комплекс до поры укрыт в багажнике.

Следом лимузин, тоже, разумеется, бронированный (и с пулеметами, но уже винтовочного калибра) лакированный и блестящий. Он везет Главное Сокровище рода с дежурной компаньонкой, двумя охранниками и шофером, причем мужчины отделены от пассажирок пуленепробиваемой перегородкой. В точно таких же лимузинах, но без перегородок и пулеметов, едет остальная женская обслуга: служанки, горничные, камеристки, банщицы, массажистки и прочие, допущенные если не к телу, то хотя бы к вещам Великой. И пусть затеявший злодейство против ребёнка догадается, кто где — ведь есть еще машина с мужской частью — парикмахерами, банщиками, операторами опахала и прочими самоходными фаллоимитаторами… Замыкает колонну ещё один экипаж дружины.

Под завывание сирен, кортеж несётся по улицам, распугивая прохожих и полицейских слепящим мерцанием мигалок и воем из динамиков головной машины. Звук намекает неосторожным: валите с дороги, пока хуже не стало! И задачу свою вой, вкупе с сиренами и рёвом форсированных двигателей, выполняет превосходно.

Под эту какофонию кортеж врывается в аэропорт; подкатывает к трапу личного самолёта; со всей неразберихой, вызванной выяснением очередности прохода на посадку, грузится на борт; и тот выруливает на взлетно-посадочную. Стюардессы подают напитки и закуски в ассортименте элитного ресторана, а путешественница морщит прелестный носик, придумывая, к чему бы придраться.

По прибытию на место всё повторяется в обратном порядке, только машины не свои, а арендованные.

Кортеж подлетает к лучшей гостинице города, забронированной целиком и полностью вместе с соседним рестораном, и обустраивается, чтобы в последующие дни барышня могла в сопровождении всё тех же людей и машин ознакомиться с достопримечательностями…

Именно так двенадцатилетнюю Наденьку везли в Новосибирскую школу хороших манер. Только по прибытии в столицу девочку в гостиницу не завозили, а немедленно доставили к месту обучения, где и выгрузили со всеми чемоданами и слугами.

Однако слуг школа немедленно отправила обратно, а чемоданы Наденьке пришлось таскать в свою комнату, аж на третий этаж. Впрочем, ребёнку хватило соображения не срывать себе спину. Попробовав оторвать от пола первый баул, Наденька налегке дошла до места проживания, оглядела сидящих на оставшихся четырех койках девочек, вздернула носик в направлении потолка и заявила:

— Чего сидим, кого ждём? Или вы в делёжке не участвуете?

— В делёжке чего? — спросила худая нескладная девчонка с покрытым прыщами лицом.

— Барахла, которое мне маменька в чемоданы накидала!

В итоге, хоть один баул и пришлось отнести лично, зато были убиты множество зайцев: избавилась от кучи ненужных вещей, избежала работы, получила четырех подружек, похвалу хозяек и репутацию «девка своя, хоть и княжна». И первый урок: сила женщины не в вещах, и даже не в их количестве. Сила женщины — в уме, который не надо торопиться показывать. Вскоре девочка додумалась ещё до двух составляющих женского превосходства: знания и сила магии, показывать которые тоже совершенно необязательно.

Через четыре года Наденька вернулась домой в кроссовках, рваных в нужных местах джинсах, рубашке с оскаленной пастью дракона на груди, болеро из мягкой замши, широкополой шляпе, с мешком золота в пространственном кармане и восторженным выражением на лице, за километр выдающим великосветскую дурочку. Вернулась на рейсовом самолёте, с потной толкучкой на посадке, малосъедобным питанием и лениво хамящими стюардессами.

Деточку приласкали, переодели, накормили и занялись подбором жениха. Партии не складывались. Каждый раз, когда находился кандидат, случалось что-нибудь, гарантированно исключавшее заключение брака. До времени неудачи в вину ребёнку не ставили. Пока очередной не понимающий тонких намёков жених не застал девочку в пикантной ситуации, после чего энтузиазм родителей несколько поутих. А чтобы он не возродился, надо было время от времени поддерживать реноме особы излишне любвеобильной.

И девушка, временами отвлекаясь на соответствующие акции, смогла заняться тем, ради чего вообще вернулась домой: родовой библиотекой и регулярными побегами на природу, где вычитанное переводилось в практическую плоскость. Более дальние путешествия не планировались.

Впрочем, в последние дни Наденькой овладела охота к перемене мест, вызванная очередным обострением у родственников матримониальной активности. Кроме того, запас полезных знаний в библиотеке исчерпался. Да и настала пора внешнему миру падать к ее стройным ногам.

Небольшая утечка информации, и доверенная служанка, исправно докладывающая обо всех ее промашках главе рода, до вечера даже не подумает забить тревогу.

Наденька же в ближайшей подворотне переоделась в старые, еще школьные вещи. Мелкая помеха, в лице тройки личностей, заинтересовавшихся процессом, отправилась головами вперед в мусорные баки. Туда же полетела и снятая одежда, ценой в хороший дом в не самом плохом районе столицы. Шмотки было немного жаль, но пространственный карман, изумительная вещь, развязывающая руки и полностью нейтрализующая вес спрятанного, к объёму очень чувствителен. Потому багаж лучше носить в виде денег. Но сила женщины не в одежде!

И вскоре ничем не примечательная мещанка на извозчике[2] мчалась в аэропорт.

Смиренно выстояв полчаса в очереди, девушка обзавелась билетом первого класса до Южно-Сахалинска. Момент был выбран удачный: одновременно отправлялись рейсы во все три столицы и ещё пять городов обеих империй. Чтобы узнать, куда она улетела, придется поднимать записи камер наблюдения — именные билеты собираются ввести который год, но все как-то не складывается.

На Сахалине бушевал тайфун, и нужный рейс задерживали. На час, ещё на час… Надя начала волноваться: скоро её могли хватиться, и хотя умственные способности родичей девушка оценивала невысоко, кто-нибудь мог сообразить проверить аэропорт. Условный комфорт зала для пассажиров первого класса, не успокаивал. Когда, наконец, объявили посадку, Наде приходилось сдерживаться, чтобы не начать судорожно оглядываться.

Первый класс не сильно отличался от третьего, которым девушка летела в прошлый раз. Разве что к самолёту подвезли на отдельном микроавтобусе, да внутрь запустили через вход в начале салона. А так… Кресла пошире, питание чуть обильней, бортпроводницы немного вежливее. Непринципиально: объемами беременной бегемотихи девушка похвастать не могла; безвкусная еда аппетита не вызывала, а на стюардесс наплевать. Зато в первом классе разрешено курить! Чем две трети пассажиров немедленно воспользовались. Сначала Надя хотела повытаскивать из ртов сигареты и распихать хозяевам по чувствительным местам, но ограничилась лёгким ветерком, отгонявшим дым и выдувающим содержимое из пепельниц. Черный порошок собирала под потолком салона, а когда все так же дружно открыли пакеты с едой, обильно посыпала им содержимое. Лететь полтора часа — посидят и голодными.

Погода в Южно-Сахалинске не радовала. Мелкий противный дождь и порывы ветра вопрошали гостей островной столицы: «И на кой ты сюда приперся?». Из-за одновременного прибытия нескольких рейсов, у стоянки извозчиков творилось небольшое столпотворение. Наденька усмехнулась, накинула щит и отправилась к правому краю стоянки, где машины стояли поприличнее, а народа толпилось поменьше. Просто удивительно, как легко управлять людьми! Чуть прямее осанка, немного другая постановка головы, надменная улыбка, жесткий прищур. И вместо разбитной весёлой девахи стоит такая отмороженная сука, что до костей пробирает. Ни отсутствие герба не мешает, ни рваные джинсы.

— В «Розу Сахалина», — бросила девушка переминавшемуся с ноги на ногу пареньку, открывая левую дверь серебристого «СвАЗлима».

— Я вообще-то на заказе… — начал было водитель, но встретил Надин взгляд и осёкся. — Да, сиятельная!

— Просто «госпожа», — поправила девушка.

— Госпожа, — мелко закивал извозчик. — Пожалуйста, пристегнитесь.

— Ты что, водить не умеешь? — удивилась Надя. Для хорошего мага ремни безопасности ненужная помеха. — Вперёд. И побыстрее! Всё-таки удивительно, смотришь снаружи — машина. Садишься внутрь — «Сверчок».

— Нормальная машина, — пробурчал водитель, и, взвизгнув покрышками, рванул с места. То ли надеялся на чаевые, то ли хотел поскорее избавиться от пассажирки, но через пятнадцать минут, Наденька, щедро оправдав все его надежды, подошла к дверям гостиницы. Реакция швейцара позабавила. На лице поочерёдно сменяли друг друга недоумение, презрение, изумление, подобострастность… С секундным опозданием склонившись в глубоком поклоне, здоровяк распахнул двери.

Одарив привратника небрежным кивком и мелкой монеткой, девушка, игнорируя очередь, подошла к стойке портье и небрежно бросила:

— Императорский номер. До десятого.

— На кого записать? — администратор протянул ключи.

Он не был подобострастен, но уважение выказывал немалое. Очередь притихла: тем, кто заказывает императорский номер, не перечат.

— Надежда… — девушка на мгновение запнулась, показывая, что путешествует инкогнито. — Иванова. Спасибо.

— Ваш багаж?

— Я путешествую налегке.

— Вас проводят.

Гостиницы не производила особого впечатления. Облицовку фасада последний раз шлифовали при старом императоре, а мыли природными дождями. Отделка номера демонстрировала отсутствие вкуса у дизайнера. Или его роль выполнял бригадир отделочников из разорившихся купцов Югороссии. Помпезной мишуры, совершенно не сочетающейся с цветом и рисунком обоев, столько, что глаза режет. Да и вообще, обои! Прошлый век! Гостиная, две спальни, лоджия, джакузи, бар. Джакузи — это хорошо, хотя сделать себе гидромассаж Надя могла бы даже в пустыне. Но пусть будет. В баре неплохой набор: от местного пива, до японского виски. В отличие от интерьера, подбор выпивки осуществлялся специалистом. Повертев в руках бутылку «Черного полковника», Надя вздохнула, запустила конструкт чистки одежды и отправилась в душ. Пить без закуски и натощак не стоило.

В гостинице, кроме бара, девушке понравились только деревья, высаженные по периметру небольшого газона. Все разные, и большей частью незнакомые. Эндемики, скорее всего. Особенно впечатляла сосна, у которой все ветви сосредоточились на самом верху, где расходились широким зонтиком. Как у пальмы. «Сахалинская пальма! — поставила диагноз девушка и выбросила объект наблюдений из головы. — Пойти, что ли перекусить?»

Мелькнувшую в голове мысль отправиться в ресторан в полотенце, в котором она вышла из душа, Наденька с трудом задавила — не стоило до такой степени эпатировать местную публику. Заказ еды в номер претил уже её эстетическому чувству. Никакой другой одежды, кроме того, в чем девушка добиралась сюда, не имелось, но плетение, собранное из стихий воды и воздуха, уже пробежалось по ткани, убрав инородные включения.

Ресторан был под стать гостинице: Помпезный до аляповатости и совершенно без местной специфики. Дикое смешение европейских стилей в отделке помещения, от галльского до баварского, массивные столы типа «ладонь мага» и белые штаны и рубахи половых. Ну не официантами же их называть при таком наряде.

А вот меню порадовало и озадачило одновременно. Большинство названий были незнакомы и сформулированы настолько витиевато, что Надя даже не могла понять, о чем речь. Что такое спизула? Трубач?.. Гребешок — еще ладно, когда-то пробовала. Хоть и не в загадочном черно-белом соусе.

Девушка подозвала полового.

— Что порекомендуете?

— Госпожа впервые на Сахалине?

— Допустим.

— Попробуйте салат из трубачей с морской капустой и кунджу по-сахалински.

Надя кивнула:

— Вино?

— На материке принято с рыбой пить только белое вино, но к кундже это не относится. Красное ничем не хуже. Но я бы посоветовал вино из ежевичной малины.

— Гибрид какой-то? — насторожилась девушка.

— Нет-нет, — зачастил половой. — Исконно природное растение, сугубо региональный специалитет. А вино делают у нас! Под Ваш выбор идеально! Если хотите согреться, советую попробовать настойку из клоповки.

— Реально, из клопов? — удивилась девушка. — Как кротовуха?

— Отнюдь, — сыграл лицом половой, — ягода красника, у нас её называют клоповкой. У свежей запах специфический. Очень полезная!

— Коньяком пахнет? — улыбнулась Надя.

— Почему коньяком? — похоже, половой этой шутки не знал.

— Забудьте, — махнула рукой Надя. — Давайте трубачей, кунджу и ваше ягодное жидкое. Только вино, а не настойку. А то опьянею и начну буянить.

— Это опасно? — улыбнулся половой.

— Увидите! — рассмеялась девушка.

Обвела взглядом полупустой зал. Цены высоковаты? Или тут обслуживают только посетителей гостиницы? Хотя нет, громко-веселая компания за тремя сдвинутыми столиками в углу, явно местная. Шестеро парней, всем лет по двадцать пять. Слуги рода. Или дворяне из нищих. И крепко набравшиеся.

Её мимолётный интерес заметили. Один из весельчаков поднялся, пошатываясь, подошёл к Надиному столику и с самодовольной улыбкой на лице выдавил:

— Слышь, крошка, не хочешь потусить с настоящими мужиками?

Опухшая физиономия без следа интеллекта, приличный, но мятый пиджак с гербом. На пальце печать наследника. Герб Наде не был знаком, а значит, род мелкий.

— Вы мне не интересны! — отрезала девушка.

— Мы всем интересны! — заявил «настоящий мужик» и попытался присесть за столик. — Мы тут самые главные! Ты…

Надя сделала пас рукой, словно отпускала прислугу. Плотный поток воздуха подхватил незадачливого ухажера, пронёс через зал, старательно огибая столики и официантов, вынес в открытое другим потоком окно и уложил на крону «сахалинской пальмы». Дружки сдутого помчались за ним. Сами. Кто в открытое окно, кто в дверь. Не у всех получилось с первой попытки — натыкались на стены.

— Надеюсь, больше мне не будут мешать? — уточнила Наденька принесшего заказ полового.

Тот бросил взгляд в окно, где мигом протрезвевшая компания пыталась придумать, как снять страдальца с пальмы:

— Думаю, нет. И спасибо, госпожа!

— Что за род?

— Мышкины. Никчемный род.

Салат девушке понравился. Рыба оказалась просто бесподобна. Вино на любителя, но с рыбой сочеталось замечательно.

На обратном пути остановилась у стойки администрации:

— Вызовете извозчика.

— Вы уже нас покидаете? — удивился портье.

— Нет, по городу.

— Тогда могу предложить услуги нашего гаража. Можно с водителем, можно без. Надежнее обычных извозчиков, и люди проверенные. Хорошо знают город и в случае опасности… — парень бросил взгляд в сторону дверей. — Хотя, о чём я! Прошу прощения за…

— Бросьте, — милостиво отмахнулась Надя. — Давайте с водителем. Я город не знаю.

— Куда сначала? — шофер вышел из машины и открыл девушке дверцу.

— Это была моя фраза, — Наденька покачала головой. Очередной праворульный «свердловчанин». — Ты тут местный. Вот и скажи, какой портной лучше?

— Тогда к старому Ганнибалу, — решил водитель. — Круче нет!

— Поехали к Ганнибалу. А почему старому? Есть ещё молодой?

— Не, молодого нет. Просто мастер всегда называет себя «старый Ганнибал». И он реально старый.

На парковке заведения «старого Ганнибала» стоял потрёпанный СвАЗ-буханка. «Опять „Сверчок“! Других машин, что ли тут нет?» — подумала Надя, и переключилась на хозяев машины. Стройная девушка и девочка лет двенадцати не заинтересовали. А вот мужчина — другое дело! Околовоенная одежда сидела, как влитая на широкоплечей фигуре. Мужественное лицо словно вырубили топором. Но работал мастер, у которого топор — продолжение рук. Жесткий взгляд серых глаз притягивал, Наденька явственно ощущала исходящую от незнакомца ауру мужской силы. Хорош! Глянула магическим зрением и охнула. Очень хорош! Усилием воли взяла себя в руки. Это мужчины влюбляются в Наденьку с первого взгляда и на всю жизнь, а не наоборот! Посмотрела на свиту красавца. Тоже маги. Мелкая сильна! Пожалуй, не слабее Нади в её возрасте. И знакомый герб…

— Кунаширцы, — подтвердил шофер. — Их форма.

Буханка, рыкнув движком, развернулась на пятачке и выскочила на трассу, нарушив с десяток правил за раз.

— Вот звери, — с неприкрытой завистью вздохнул притормозивший водитель. — Всегда так ездят. Привыкли у себя через джунгли ломиться!

— На Кунашире джунгли? — удивилась девушка. — Настоящие?

— Ну не джунгли, скорее — жунгли. Похоже, но не совсем. Бамбучник, гречиха, лабазник, борщевик с иприткой. А они по всему этому рассекают, как по асфальту. Сволочи!

Портной встретил гостью с распростертыми объятьями. В отличие от гостиницы, в «лавке» всё было чинно, красиво и, наверное, даже благолепно. Пахло благовониями, финикийскими сладостями и чаем, льющимся в пиалу.

— Будет ли мне позволено называть Вас по имени, прекраснейшая! Старый Ганнибал ожидал Вас раньше. Надеюсь, задержку вызвали не неприятности?

— Ах, оставьте, — поддержала игру девушка. — Зовите меня Наденькой. А почему Вы изволили меня ожидать?

— А что Вы хотите? Если в «Засохший веник» одна и в рваных джинсах, заезжает нимфа, прекрасная настолько, что этот сарай начинает соответствовать своему формальному названию, значит, у старого Ганнибала будет очень интересный заказ. Вас уже пригласили на приём к наместнику?

— Пока нет, — улыбнулась Надя.

— Обязательно пригласят. Вам нужно платье для приёма, некоторое количество повседневной одежды, и…

— Скажите, от Вас сейчас вышли люди, — спросила девушка, — в очень интересной форме. Можно ли сделать такую и мне? Конечно, без их герба. Я планирую посетить Курилы…

— У Вас отличный вкус, Наденька, — воскликнул мастер. — Но у старого Ганнибала есть интересная идея. Я хочу предложить моим предыдущим гостям немного улучшить эту модель. Как Вы посмотрите на то, чтобы именно Ваш комплект стал образцом моего предложения?

— Как Вам будет угодно! — рассмеялась Надя.

Игру собеседника она понимала прекрасно. Мастер хочет изготовить пробный образец своей продукции за её счёт — святое дело! Затраты окупятся в тщательном исполнении её заказа. А старый Ганнибала профессионал такого уровня, каких уже не существует в текущий суматошный век. Главное, не лезть с полезными советами дилетанта и женскими хотелками, объяснить которые сама не можешь. А чувствуя себя должным, маэстро соорудит такой шедевр, каких не увидишь в самом счастливом сне.

— Давайте, я сниму с Вас мерку, и в полдень седьмого всё будет готово. Прошу на подиум. Фима, бездельник, записывай! Наденька, ещё один вопрос. У Вас есть сопровождающий на приём у наместника?

Надя покачала головой. Ганнибал понимающе улыбнулся:

— Как Вы смотрите, чтобы составить компанию Главе одного нашего клана? У него как раз встречная проблема.

— Какого клана? — насторожилась Наденька. Не первый раз её сватают. Конечно, бояться нечего, но…

— Того самого, чья форма Вам так понравилось. Ваш потенциальный спутник — невероятный человек! Говорят, он в одиночку перебил четыре роты отборных бойцов и захватил два японских линкора. А с виду, да и в общении — очень приятный человек!

Надя рассмеялась:

— И как зовут Вашего приятного человека, который захватывает японские линкоры?

— Тимофей Матвеевич Куницын-Ашир. Да вы только что видели его с сестрами.

Сахалинская пальма. На самом деле, разумеется, пихта. Именно эта растет на тихоокеанском побережье Кунашира, в районе мыса Плоскогорный

[1] Наследницей рода считается сестра наследника. То есть, сестра, дочь, внучка, племянница и т. д. главы рода, в зависимости от того, кто первый в очереди наследования. Если у наследника несколько сестер, все они являются наследницами. Хотя ни одна из них ничего не наследует. Истории неизвестны случаи, когда женщины становились главой рода. Даже Ярослава Великая — не глава рода. Хотя императрица, да.

[2] Извозчик — не водитель кобылы, а самый обычный таксист.