Харза из рода куниц

Глава 12

Каким должно быть утро после победы? Глупый вопрос. Конечно, праздничным!

Светит солнышко, расстилается бархатистым пахучим ковром зелёная травка, в которой никто не запрещает валяться, а ты едешь у папы на шее, в руках десяток воздушных шариков и два стаканчика с мороженным

На тебе праздничные белые шорты, футболка с зайчиком на груди, сандалики и настоящая бескозырка с надписью «Герой», которую носил ещё дед, когда был маленьким. Никаких берцев, каски и камуфляжа. Автомат не оттягивает плечо, разгрузка не натирает, а подсумок с гранатами не бьёт по бедру.

Вот таким должно быть правильное праздничное утро! Ни влажной духоты конголезских джунглей, ни иссушающего жара выжигаемых солнцем танзанийских саванн, ни хлещущих ливней парагвайского межсезонья, ни аляскинской тайги, ни гамадрилов с мачете, ни бабуинов с калашами, ни желтых макак с «Арисаками» времён Второй Мировой.

Должно быть тепло, светло и радостно. А не вот это всё.

Второе сентября обрадовало нудным, но сильным дождём и порывистым ветром. Волны грохотали по скалам так, что слышно было, если не в Питере, то в Новосибе — точно. Значит, никто сегодня никуда не полетит, не поплывёт и не пойдёт. Тимофей посмотрел в окно, выматерился и поплёлся на улицу. Погода погодой, а тренироваться надо: тело само себя не исправит. Комплекс упражнений подобран давно, и в исправлении не нуждается: побегать, попрыгать, покрутиться, повертеться. Достаточно, если делать всё это не хаотично, а в соответствии с системой, грамотно подобранной и тщательно отработанной. Цикл займёт четыре часа и пятнадцать минут — секунды плавают. Затем полчаса на разгильдяйство, столько же на завтрак, и в бывший Игнатов кабинет: трофеи ждут учёта и распределения!

Владения рода Алачевых на империю не тянули. Даже на миниатюрную. Максимум — на крохотную республику типа Лихтенштейна. Хотя Лихтенштейн ни разу не республика, потому и процветает, пусть даже и в другом мире. Притулился посреди Альп, словно младенец в люльке, и сосёт аж трех мамок сразу: австрийскую, немецкую и швейцарскую. А что? Они республики, их можно!

Махонькие у Алачевых владения. Но порядок в них наводить придётся, ибо со вчерашнего дня они частично не совсем Алачевых, а частично совсем не Алачевых.

Это только на первый взгляд, в неудачах рода виновата торговая экспансия недоучки Фёдора. Но, что мешало Игнату остановить разбазаривание средств на стадии второго магазина? Третьего? Если не избавиться и не перехватить управление, то хотя бы перестать вливать новые деньги?

Ничто и никто не мешали. Но вливал. Влезал в долги. И ждал, когда в дырявые сети приплывёт золотая рыбина. Надо смотреть правде в глаза. Алачев — плохой хозяйственник. Даже отлаженное производство агара под его руководством пробуксовывает. И традиционная для островов рыбная ловля — тоже.

Так что дед отсюда вылезет не скоро, как бы ни хотелось взвалить на него разведку шельфа в новых владениях. Придётся на это дело подписывать Перуна. Отдать ему охрану рыбных закромов малой родины! И сторожевики тоже придётся переводить в его ведение. Адмирал Перун. Звучит!

По-хорошему, надо строить базу военно-морского флота на Шикотане. Самое удобное место, чтобы у японцев отжимать дырявые лоханки, забравшиеся не в те воды. И следить, чтобы наши мощные суда в их водах случайно не отжали. В самом деле, не бросать же косяк только потому, что глупой рыбе взбрело в голову повернуть к Хоккайдо и зайти в территориальные воды? Вот только база — не причал среди скал. В первую очередь нужно ставить нормальный порт, с возможностью хотя бы среднего ремонта. А на острове сейчас никого, ничего и никакой логистики. Строительство влетит в огромную копеечку. Капитализма в этом мире нет, а деньги считать всё равно надо! Либо через наместника государство привлекать, либо… А чьей у меня кораблики работы? Свердловской? Очень интересно.

Тимофей встряхнулся. Хватит строить планы присоединения Свердловского княжества к Кунаширу. Сами попросятся, как время придет. Есть более близкие задачи. Перуна — в адмиралы. Мишку Патракова — к нему, пусть Колька выделяет людей из Рыбачьего, а штрафник переучивает на боевую службу. Нормальные команды нужны, способные не только до Корсакова доплюхать в полный штиль, но и япошек в любой шторм гонять.

Виктора Каменева — в воеводы[1]. Пусть сдаёт дела на руднике брату и подбирает человека на сахалинские владения. А сам, как организует охрану усадьбы и особняка в Южном, до посинения гоняет дружину.

Но одной обороной войну не выиграешь, а дружина под это и заточена. Значит что? Нужно иметь части другого назначения. Особого. ОсНаз по старой памяти.

Тимофей нажал тангенту:

— Машка — Харзе. Прием.

— Здесь Машка, — тут же откликнулась наёмница.

— Ко мне подойди, когда сможешь.

— Сейчас буду.

— Там у тебя китайца Петиного поблизости не наблюдается?

— С чего это?

— Ну, не знаю, — чтобы ближнего подколоть, можно и правила радиообмена нарушить. — Может он там к тебе клинья подбивает.

— Ага! — прыснула Машка. — Цветочки приносит и в кино приглашает. На вечерний сеанс. Здесь он. С собой прихватить?

— Точно. СК.

Жаль, но никаких клиньев там нет. Китаец при Петечке, Машка при Дашке. Все в одной точке собрались исключительно по принципу исторической неизбежности и центробежной силы. А было бы неплохо!

Отдельное спасибо покойному Петюнину за новые мощные рации. Иногда даже жаль, что не пережил наёмник встречи с едмедем. Больших и разнообразных талантов был человек. Но едмедь — дело такое: вроде и не сильно приложился, а человека проще закрасить, чем отскоблить.

В Рудное надо отправить Атуя. Не на одного же управляющего надеяться, близость к золоту людей портит. Вот пусть будет под присмотром. И профиль у дяди правильный, и Андрею не придётся от охранных дел отвлекаться. Всё-таки, рудник первая цель нападавших. Даже первей лично Тимофея.

— Вызывала, насяльника?

— Заходи, — усмехнулся Харза. — Маш, ты попей пока чайку с Анечкой, пока я с любителем вечерних сеансов пообщаюсь.

— Каких сеансов? — недоумённо прищурился Ван Ю.

— Не бери в голову, — сказал Тимофей на шанхай-яньхуа. — Как тебя зовут?

— Ван Ю, — поклонился дружинник. — Приятно слышать родную речь так далеко от дома.

— В стране северных варваров, — улыбнулся Куницын.

— Русские не варвары, — снова поклонился Ван Ю. — По крайней мере, не все. Император Поднебесной недооценивает русских.

— Какой из императоров?

— Все, — дипломатично улыбнулся китаец. И опять поклонился.

— Кончай кланяться, — хмыкнул Тимофей. — И садись.

— Как приказет господина, — Ван Ю устроился в кресле.

— И кончай ломать язык, когда мы наедине. Или говори по-шанхайски. Ты ведь не простым пехотинцем был на родине?

— Какая разница, господин? — акцент исчез без следа. — Я должен защитить младшего господина, я делаю это.

— И будешь делать, — согласился Куницын. — Но мне нужен тот, кто займётся той работой, которую ты делал на родине.

— Что Вы знаете о той моей работе, господин?

— Ничего, — улыбнулся Тимофей. — Я просто особистов и всяких секретчиков за версту чую. А мне нужно знать многое о многих. А кое о ком вообще всё!

— Князья, чью фамилию лучше не называть вслух? — спросил Ван Ю.

— Это ты где услышал?

— Я смотрел на все угрозы молодому господину.

— Понял, — Тимофей задумался, подбирая слова. — Мне нужна информация обо всём, что творится в двух империях. Понятно, не сразу, но чем быстрее, тем лучше. Что этим занимаешься ты, не должен знать никто. Подбери себе зама из местных. Лучше бесполезного, но шумного. Чтобы все видели его, а тебя не замечали. Но тебе виднее, учить не стану.

— Я понял, господин, — в который раз поклонился китаец. — И то, что вы не произнесли вслух.

Харза кивнул. Не ему разъяснять особисту-контрразведчику, как вести наблюдение.

— Есть еще кое-что, — продолжил Ван Ю. — Я дал клятву молодому господину. Готов дать клятву и Вам, но если они войдут в противоречие, я умру.

Факт, помрет. Обидно будет потерять человека из-за ерунды

— Подождём с клятвой, — отмахнулся Куницын. — Сейчас Петечка жив, пока живы мы. Начинай работать.

— Ещё один вопрос, господин.

Тимофей приподнял бровь.

— Я бы хотел заместителем Машу.

Теперь взлетели обе брови. И даже без участия хозяина. И глаза, наверное, стали по пять копеек.

«Либо я своей глупой шуткой попал в десятку, либо у дураков мысли сходятся, — мелькнула мысль. — Скорее, второе. А если учесть, что опытный шпиён пришел к тому же выводу, мне есть чем гордиться».

Щелкнул кнопкой селектора:

— Марию Егоровну попроси.

Аня согласно пискнула.

Тимофей подождал, пока закроется дверь:

— Маш, у меня к тебе имелось предложение. Но тут Ван Ю внес альтернативное. Так что, у тебя есть выбор.

— Звучит пугающе, — хмыкнула наёмница. — Прямо чувствую себя в два раза моложе.

— Это радует, — улыбнулся Харза. — Предложение первое. Мне нужен отряд, который будет заниматься всякими нехорошими делами. Взрывать, стрелять, убивать. Так, чтобы без следов. Или со следами, ведущими куда нам надо. Диверсантов, одним словом.

— А я причём? — удивилась Машка.

— А ты командиром пойдешь. Как введем систему званий, присвоим тебе капитана. Или даже сразу майора.

Женщина покачала головой:

— А второе предложение?

— Ван Ю тебя себе в заместители просит.

— Петечку охранять? — вскинула брови Мария.

— И это тоже.

Наёмница повернулась к китайцу:

— То-то я смотрю морда у тебя протокольная. А ты, оказывается, китайский шпион!

— Не китайский, и не шпион, — без акцента сказал Ван Ю. — Я уже пять минут, как кунаширский разведчик.

Машка вздохнула:

— Согласная я.

— На что именно? — засмеялся Тимофей.

— Да на всё! Я на материк не выездная, а нужные мне люди по телефону о деле не разговаривают. Кто-то должен помочь. По работе постоянно пересекаться будем, мы без них слепые, они без нас безрукие. Да и Ваниной службе такой отряд необходим, значит, наберёт раньше или позже. Но пока можем не дублировать. И замуж за этого дурака тоже пойду. Он хоть и молчит, как рыба об лёд, но на его каменной морде всё написано. Пока решится хоть на свидание позвать… А мы уже не дети, ни к чему время терять!

«Ну вот, — устало вздохнул Харза. — Будет у меня ГРУ ГШ, то есть, КА — Куницыных-Аширов. И спецназ ГРУ. И ГРУ женится на своём спецназе. Это хорошо или плохо? Бросаю думать и иду тренироваться. А то всех переженю!»

Обедать не стал. Переоделся и убежал к морю. Пяток километров до небольшого мыса, между двух небольших бухточек, заваленных крупной галькой.

Шторм немного утих, во всяком случае, мыс не заливало, но дождь и ветер никуда не делись. Вечерами Тимофей собирался тренировать магию, потому и выбрал местечко подальше от чужих глаз и всяческих строений. Если что-то пойдёт не так, лучше испарить пару кубометров воды, чем сжечь половину города. Да даже если одно здание полыхнёт, уже неприятно. А здесь только одинокий тис на самой оконечности мыска — и как только выжил, да камни, торчащие из воды. Красота!

Изучать магию Тимофей начал ещё на Кунашире.

По многократно проверенному в прошлой жизни алгоритму: сначала занялся теорией, благо тут всё было хорошо. Барчук сумел чего-то нахвататься в академии, а у Федота Смирнова украл просто сокровище, и всё это оказалось в распоряжении Тимофея. Вспоминалось легко и быстро.

Теперь следовало постепенно, шаг за шагом осваивать новые навыки, пока, после длительных изнуряющих тренировок они не впитаются в кровь и в плоть. Не превратятся в рефлексы. Да, время, да, многие тысячи повторений, но иначе никак. И после усвоения процесс не прекращается, ибо нет предела совершенству.

Первым практическим шагом числилось формирование узора заклинаний. Плетение, как говорили маги. Этап считался безопасным, в академии ученики проделывали это прямо в аудиториях. Но Харза технику безопасности изучал не в тиши кабинетов. Потому первое занятие проводил здесь и сейчас. «Холостые» рисунки получались изумительно. Словно не учился заново, а вспоминал старый навык, которым давно не пользовался. Узоры Тимофей рисовал не все подряд, начал с магического зрения, щитов и огненного шара. Малый джентельменский набор.

Магическое зрение считался навыком узкоспециализированным. Хотя, если маг видел каждое действие противника, и, соответственно, мог разрушать его узоры на стадии создания, это стало бы оружием страшной силы. Но таких способностей, по утверждениям академиков, не фиксировалось. А видение собственной магии, доступное практически всем, не давало больших преимуществ, кроме как на этапе обучения. Харза приступал именно к этому этапу, да ещё без учителя, и обойтись без магического зрения не мог, да и не хотел.

Со щитами тоже всё понятно. Атакующих приёмов в арсенале Харзы хватало. А защиты практически не было. «Качание маятника» и контротстрел заклинаний — вещи хорошие, но не универсальные. А магический щит надежнее бронежилета класса 6А будет. Кроме того, щиты считались легкими в исполнении — не случайно этот приём хорошо освоил даже Петечка.

Третьем умением можно было выбрать всё, что угодно. Заклинания стихий очень походили друг на друга. Освой одну, и следующие дадутся легче и быстрее. Коряво сделанный воздушный кулак обдует противника приятным ветерком. Водяной — намочит одежду. Но огонь позволял в случае слабого удара нанести цели хоть какие-то повреждения. Раскалит металлические части одежды. Наградит врага ожогами. Может повредить глаза. Минимум, сожжет волосы, брови, ресницы… Да и приятно, все-таки, эффектно шандарахнуть перегретым шматком плазмы! Не хуже какого-нибудь Гэндальфа или Барадуна с жопоголовыми!

Собственное средоточие Тимофей увидел с первой попытки. До малейшего жеста повторил то, что когда-то делал Барчук, и всё получилось. В районе солнечного сплетения бушевало маленькое солнце. Шар силы, сантиметров двадцать пять в диаметре, выбрасывающий полуметровые протуберанцы. Всё, как ожидалось. Только и у Барчука, и у Федота средоточие размером не превышало голубиное яйцо, а протуберанцы с трудом отслеживались. Понятие «слабосилок» обрело конкретный смысл. И новый Куницын-Ашир к ним не относился.

Почти сразу получилось видеть и свои плетения. Ничего особенного на вид — узор из светящихся, будто раскаленные, нитей. Нарисовал, посмотрел, поправил. Всё? Так просто?

И Тимофей принялся рисовать щиты. И тоже всё пошло хорошо. Кулачный щит, защищающий от медленно движущихся предметов, получился со второй попытки. Ещё полчаса ушло щиты от пули и магии. Некоторое время Харза обдумывал пришедшую в голову мысль объединить все три щита в один. Но потом решил, что сначала надо освоить то, что знают все. В конце концов, он убийца, а не экспериментатор.

В следующем упражнении требовалось создать щит не на себе, а на другом человеке или другом удалённом объекте. Делалось это своеобразно. Сначала маг создавал щит на себе, а после переносил на нужный объект. А поскольку единственным приемлемым объектом на мысу было одинокое деревце, приходилось в движении менять форму щита. Этим Тимофей занимался до темноты.

Домой вернулся усталым, но довольным: защита деревца устанавливалась секунд за пять. Конечно, в бою пять секунд — вечность, но это же только первая тренировка! И, кстати, перенесённый щит держал две пистолетные пули. Выходит, Тимофей получил именно то, что хотел.

Нужный тис, к сожалению, упал после очередного землетрясения, не успев попасть в кадр. Но примерно так и выглядел

[1] Воевода — командир родовой дружины.