Харза из рода куниц

Глава 7

Когда автоматные очереди перекрыл рев заводского гудка, Машка поставила на отряде крест. Подвели Серёжку под молотки, или разведка села в лужу, женщину не интересовало, надо было спасать дочку. Её жизнь куда важнее петюнинского отряда, проблем заказчика и золота, оставленного на катерах.

Бой еще не кончился, стучали очереди, бухали гранатомёты, ревели звери, плясали над деревьями всполохи магического пламени, но интуиция опытной наёмницы орала благим матом: отряду конец. Машка махнула дочери, пулей слетела с дерева, и, подхватив рюкзак, рванула в лес.

Бежать к катерам она даже и не думала. И не из-за расстояния. Уговорить охрану не ждать остальных не получится, поставленная Петюниным ментальная печать заставит их сидеть до появления командира или его смерти. Это Машке дочка сняла метку, и то немало повозилась, а Дашка сильный менталист. Значит, хануриков у катеров придётся убирать. Не сверхзадача, но шум, время, а главное, как машину вести? Ни мать, ни дочь в морском деле не разбирались.

Оставался единственных вариант. Перескочив через пару холмов, Машка тормознула на более-менее пологой площадке и сбросила рюкзак. Поставить палатку и раскидать вещи, имитируя стоянку, дело несложное и быстрое. И когда дружинники Куницыных добрались до женщин, им предстала идиллическая картина плохо организованного неопытными туристами бивуака.

Не прокатило. Точнее, прокатило, но не прокатило. Служивые байке[1] поверили, но верные приказу «задержать всех», препроводили «туристок» в запертое помещение. Хорошо хоть вели, а не тащили. Но иллюзий Машка не питала: стоит Куницынам начать разбираться, истина всплывёт. Оставалась надежда, что до серьёзного расследования не дойдет, отпустят утром, когда схлынет ажиотаж, но ещё не рассосётся суматоха. Но утром женщин не отпустили, а днём и вовсе перевезли в загородный особняк, тоже носивший следы боя. И вновь охрана у двери. Только надежды уже не осталось. Усадьба — это аристократы. А от аристократов Машка за всю жизнь не видела ничего хорошего.

В деревне, где росла Маша, аристократы появлялись редко, и каждый их визит был событием. Большие блестящие машины, галантные кавалеры, элегантные дамы в сногсшибательных нарядах… Ребятня, сбегающаяся со всех концов деревушки, чтобы взглянуть на неведомую, невозможную, замечательную жизнь. Начав входить в возраст, девушка не сразу поняла поучения матери. Не попадаться на глаза, прикидываться дурнушкой? Зачем? Разве могут эти удивительные люди нести зло?

Маша не верила. Пока не убедилась на собственном примере. Попалась на глаза молодому щёголю. Ни долгих ухаживаний, ни дорогих подарков. Удар по лицу, задранный сарафан и потное тело сопящего мужика, вдавливающее девушку в доски пола. За несколько минут Машенька, первая красавица деревни и завидная невеста, превратилась в порченую Машку, изгоя и неудачницу. Может, со временем забылось бы и получилось пристроиться за кого-нибудь из бобылей постарше, но когда начало расти пузо, отчим выставил падчерицу из дома.

В имении отца будущего ребёнка девушку завернули еще у ворот. Мало ли кого барин покрыл! Если всех принимать, задохнёмся от голытьбы с байстрюками. Да денег он тебе дал за удовольствие, как всем дает. Маша вдруг вспомнила, что насильник, и в самом деле, кинул на спину жертвы кошелёк, который тут же забрал отчим. Она уже убредала, когда мимо проехал «барин». Изволил остановиться, узнать у привратника, в чём дело, и кинул девке ещё один кошелёк. Совершил, так сказать, благородный поступок напоследок.

Благодаря этому кошельку, Маша и дожила до родов. Несколько месяцев мыкалась по подворотням, вокзалам и ночлежкам, перебираясь из города в город на товарных поездах или пешком. Пряталась от полиции, чтобы не поменяли паспорт на желтый билет, ибо в глазах полиции беременная девка без мужа, да ещё со свернутым на бок носом, — проститутка, без вариантов. Безуспешно пыталась найти работу и постоянное пристанище.

Родила в общественной больнице Ковернино, откуда на третий день была выставлена со всеми возможными почестями: босиком, в драном больничном халате, с ребёнком, завёрнутым в дырявое одеяло, и без копейки денег. Вышла и уселась на придорожный пригорок кормить дочку.

Там её и подобрал Егор Петрович. Привел к себе, накормил, купил дешёвенькое платье и предложил:

— Можешь жить у меня. Будешь убираться, готовить и прочую женскую работу выполнять. И постель греть, когда потребуется, но только мне. Ни под кого подкладывать не буду. Зато буду кормить, поить, одевать, и небольшое жалование платить. Неделю тебе дам подумать и присмотреться. Понравится — оставайся. Нет — иди своей дорогой.

Следующие пятнадцать лет стали самыми счастливыми в Машиной жизни. У неё был свой угол, кусок хлеба, дочка и мужчина в доме. Егора она любила как отца. Как мужчина он Машу не привлекал. Но и противен не был. Да и сбросить напряжение старику нужно было не чаще, чем самой Маше. А дочка звала Петровича дедом. А ещё Маша училась.

Петрович содержал школу воинов. Учил за хорошие деньги рукопашному бою, ножевому, стрельбе и прочему, что может пригодиться в боевой жизни. С Машей, а после и с подросшей Дашей, занимался бесплатно. И обучал их гораздо лучше, чем платных учеников, в основном, дружинников мелких родов. В последние годы и мать, и дочь нередко сами вели занятия.

Попутно обзавелись немалым количеством знакомств. Дружинники, наёмники, бандиты… Формально не бандиты, но с первого взгляда понятно. Эти не особо полезны. Дружинники — тоже, но лишь по той причине, что с аристократией Машка дел иметь не хотела ни в каком виде. А вот среди наёмников разные люди попадаются. Когда выяснилась, что Даша одарена, добавились ещё и занятия магией. Тайные. Егор настаивал, чтобы про дар девочки никто не знал. Занимался Монах, маг из отряда Лося. И он же выправил Машке нос. Неделю возился, но не бросил.

А потом Петрович умер. По завещанию и дом, и школа перешли к Маше. Вот только…

— Всё имущество, безусловно, принадлежат тебе, — представитель наместника, развалившись в кресле, смотрел на Машу масляными глазками. — Но за имущество надо платить налоги. Конечно, школа принесла бы необходимые деньги. Однако для осуществления деятельности необходимо получить разрешение. Городская комиссия считает, что женщинам заниматься подобной деятельностью неприлично. Но думаю, если ты докажешь свою компетентность, я мог бы переломить мнение членов комиссии…

Голос чиновника растекался по кабинету, обволакивал, мешал сосредоточиться на разговоре.

— Кого нам надо избить? — в лоб спросила Маша.

Представитель её раздражал. Выходец из младшей ветви Коверненых, третьих в цепочке вассалов императорского дома. Никто, и звать никак. Но аристократ!

— Ну, что ты! — замахал руками чиновник. — К чему такие страсти⁈ Загляни вечерком ко мне домой вместе с дочкой, и думаю, мы придём к консенсусу.

Маша не убила поддонка на месте. Не искалечила. И даже удержала нейтральное выражение лица. Просто сказала:

— Я подумаю.

И покинула кабинет.

Вариантов хватало. Можно договориться с любым родом, чьих дружинников готовил Петрович, и обучать их по прямому договору. Многие бы не отказались и от таких Слуг рода. А если разрешение требовалось на самом деле, любой род получил бы его без малейших проблем.

Но Маша не хотела иметь ничего общего с аристократами. Глянется Дашка сынку или племянничку главы, и что дальше⁈ По стопам мамы?

В конце концов, Маша могла бы пойти на то, чтобы переспать с ублюдком. Но он требовал дочь!

Посоветовавшись, женщины торопливо и по дешевке продали школу одному из родов города, и уехали, чтобы тайно вернуться и вечерком навестить озабоченного представителя. Эту ночь аристократишка мог запомнить на всю жизнь. Но не дожил до утра.

Спустя пятнадцать лет мать и дочь снова оказались на улице. Но теперь у них были деньги, еда и одежда. Оружие. И умение им владеть. Предстояло освоить профессию наёмника на практике.

К сожалению, Лось исчез на очередном заказе. Не то, чтобы Машка всерьёз надеялась, что их возьмут в элитный отряд, но поговорить стоило. Но на нет и дела нет. Пришлось искать другие варианты. До встречи с Сергеем Петюниным пытались договориться с двумя группами. В одном случае их попытались изнасиловать сразу после знакомства. Во втором — ближайшей ночью. Оба раза пришлось уходить с заваленной трупами базы, на которой и взять-то оказывалось нечего.

А вот с Петюней удалось договориться. Мария и Дарья Петровы стали членами отряда наемников с позывными «Машка» и «Дашка». Сами выбрали. От сослуживцев можно было дождаться только варианта «Сука» и «Сучка», и то в лучшем случае. Занимались, в основном, подготовкой бойцов. В бой Сергей старался женщин не пускать, не хотел рисковать ценными специалистами. Поставленные командиром метки Дашка сняла в тот же день. Себе легко, с матерью пришлось помучиться. В общем, всё складывалось удачно. До последнего заказа.

Чувство надвигающейся беды преследовало Машку с самого начала. Она даже попыталась поговорить с Петюниным на эту тему, но получила дежурное: «Не суй нос не в своё дело». И вот результат.

Воспоминания прервал стук в дверь.

— Войдите! — откликнулась дочь.

— Тимофей Матвеевич и Наталья Матвеевна просят дам составить им компанию за ужином, — торжественно произнёс вошедший охранник.

И тон, и фраза настолько не вязались с круглым, усыпанным веснушками лицом, оттопыренными ушами, носом картошкой и торчащими во все стороны рыжими волосами, что Дашка не смогла удержать смешок.

— А если мы откажемся? — спросила Машка.

Парень на секунду застыл, пытаясь понять вопрос, после чего расплылся в улыбке:

— Так сюда принесём, чо! Но вы лучше сходите, там всего столько! Спиридоновна сама готовила, свет её памяти!

Теперь рассмеялись обе. И обе замолчали, услышав последнюю фразу.

— Если она умерла, то, как она могла готовить? — осторожно спросила Дашка.

— Так убили её вчера, — развёл руками дружинник. — У нас тут праздник был. И налёт.

Дашка открыла рот, но мать её перебила:

— Я поняла. Приготовлено к празднику, во время которого случился налёт. Пойдем, отказ — неуважение к погибшей мастерице.

Стол был накрыт в саду, в фигурной беседке, увитой неизвестными Машке растениями. Из беседки открывался прекрасный вид на покрытые лесом холмы. Вдалеке поблескивала океанская гладь.

Навстречу поднялся высокий стройный блондин лет двадцати в форме дружинников Куницына:

— Мария Егоровна, Дарья Егоровна! Позвольте представиться, Тимофей Матвеевич Куницын-Ашир, глава рода, на чьих землях вы находитесь. Моя сестра, Наталья Матвеевна, наследница рода. А с Виктором Анатольевичем вы уже знакомы.

Присутствовали уже знакомый Машке начальник охраны рудника и девочка лет двенадцати в платье нежно-голубого цвета и совершенно к нему не подходящей дружинной форменной куртке, к тому же на несколько размеров большей, чем надо.

— Прошу всех к столу! — закончил приветственный спич Тимофей, и собственными руками подвинул Машке стул.

Дашке такое же внимание оказал Виктор. А Наталье — возникший неизвестно откуда охранник, который тут же исчез. Бесшумно подошедшие слуги подали первую перемену блюд.

Всё культурно, вежливо, красиво, элегантно… Проклятые аристократы!

— Попробуйте кунджу в черном маринаде, Мария Егоровна, — сказал Тимофей, а стоящий рядом слуга положил на Машкину тарелку большой кусок рыбы. — Боюсь, рецепт приготовления уже утрачен…

Машка сжала зубы. Рецепт приготовления утрачен! А что человека убили, ему всё равно! Она взглянула в глаза Куницыну и окаменела. Только что перед ней стоял двадцатилетний аристократишка. Он не изменился. Но сейчас женщина видела взрослого и битого жизнью наёмника, такого же, как она сама, только намного опытнее. Этот волк, если захочет, раздавит их с дочкой, как давят надоедливых мошек, и не поморщится. Машка с ужасом поняла, что он тоже прочитал её, и сказочки про туристов можно забыть.

Волк осклабился:

— Я вижу, мы поняли друг друга. Что ж, не будем мучить себя этикетом, и терпеть с главным разговором до десерта. Сегодня на усадьбу напали, — он поднял ладонь, обрывая готовые вырваться у Машки оправдания. — Не вы. Дружина рода, с которым мы много лет если не дружили, то приятельствовали точно. Убили наших с Наташей родителей, дружинников, слуг, которых и мы, и они знали с детства, и которые ни для кого не представляли опасности. Исполнителей я уже наказал, — у Машки ни на миг не возникло сомнения о способе наказания. — Теперь мне нужны организаторы и кукловоды. А кукловоды у Алачевых и вашего отряда одни. Прекрасно понимаю: ни одна из вас не знает ничего, что поможет мне выйти на этих мразей. И, поскольку вы не стреляли в моих людей, могу поверить сказке о туристках и отпустить вас на все четыре стороны со всем имуществом. Даже вернуть выброшенные вами рации и оружие и оплатить билеты до материка. Но имейте в виду! Ваш отряд должны были убрать в случае успеха. И можете не сомневаться, у них бы получилось. На крайний случай в море ждала целая эскадра, ваши лоханки пустили бы на дно вместе с золотом. Всё провалилось, и сейчас заказчик будет заметать следы. На какой день он вас найдёт, прикиньте сами. Думаю, на второй или третий. Заодно узнает, что здесь произошло. Так вот, девочки! У вас есть выбор. Забирать шмотьё и катиться на материк, или принести клятву верности на крови и уйти под мою защиту. Сейчас не надо ничего говорить. До завтра думайте, можете задавать вопросы. Утром я уеду, к обеду или вечером вернусь, тогда и ответите.

— Вы так всё повернули… — начала Машка.

— Не надо, Маша, — перебил Тимофей. — Я не хочу заставлять вас служить из-под палки. Если не захотите — отпущу. А теперь, давайте поужинаем. Морить себя голодом — плохая идея!

Еда, действительно, оказалась очень вкусной. Машка даже немного отвлеклась от раздумий. Тем более, ни о чём серьёзном больше не говорили.

Вернувшись в комнату, Машка сразу завалилась на кровать, уставившись взглядом в потолок.

— Мам, — неуверенно начала Даша…

— Мы согласимся, — сказала Машка. — И он знает, что мы согласимся.

— Это твоя чуйка говорит?

— Это говорит здравый смысл. Он прав на все сто и двадцать сверху. Заказ с самого начала был мутный. А заказчик — сука. Принимать рудник приехали бы каратели. Нас будут искать. А бежать некуда! Мы влезли-таки в разборки грёбаных аристократов!

— Так может, сразу сказать?

— Нет уж! Пусть до завтра помучается! Привыкли, что им ни в чём нет отказа! А вот хренушки! Ты побегай за девушкой, даже если она изначально согласна! Завтра вечером. И ещё вопросы позадаём разные! Главное, придумать какие.

[1] Слово «байка» в этом мире имеет примерно то же значение, что у нас слово «легенда»