Харза из рода куниц

Глава 19

Доставшаяся Машке машина оказалась родной сестрой разъездной кунаширской барбухайки Куницыных. Такой же поношенный «полупроходимец» свердловского завода с полным приводом, мощным кенгурятником, широкими покрышками, решёткой багажника на крыше и потертым кузовом цвета хаки. Разве что руль слева, как положено.

Ну и звали их на Кавказе не «сверчками», а «козликами». От большой любви, наверное. Самая ругаемая здесь машина. И самая распространённая. Ну и, что логично, самая надежная — остальные-то, еще хуже.

Козлик, надсадно ревя двигателем, карабкался на пригорки; визжа подпаленными тормозами, скатывался в крутые ложбины; весело скрипя рессорами, прыгал на камнях, во множестве рассыпанных на дороге; выписывал петли вокруг особо выдающихся валунов; неторопливо, но с кучей брызг, форсировал широко разлившиеся реки, а если верить карте — одну и ту же реку, но много раз. И всё это не на просторах альпийских лугов, а в зарослях елового леса, где многометровые исполины возвышались среди молодой поросли, а по веткам прыгали любопытные белки.

Если судить всё по той же карте, цель путешествия приближалась, но медленно и неохотно.

Но всё раньше или позже заканчивается, и железный трудяга, кашляя и сипя, преодолев очередной взгорок, упёрся помятыми трубами кенгурятника в монументальные ворота, сооруженные из цельных брёвен. Никаким тараном не выбьешь. Нужна техника, что сможет набрать скорость на крутом подъеме, а потом… Скорее всего, получит гранату под башню и останется стоять на перегибе, перегораживая подход следующим желающим, пока хозяева не затащат внутрь при сборе трофеев.

Впрочем, подбитой бронетехники у ворот не наблюдалось. Да и вообще, картина была скучной — стена из валунов в обе стороны, да вышка дежурного.

— Эй, дарагой! — закричали с вышки. — Кто будэшь⁈ Зачэм прыехал⁈

— Котэ, моргалы протри, — Машка по пояс высунулась из машины. — Задницу от стула оторви, мать твою, и открывай калитку!

На вышке пошебуршились, после чего тот же голос уже без всякого акцента воскликнул:

— Машка, дери тебя турок впоперек! Ты из какой дыры выбралась?

— Всё тебе расскажи, покажи и дай попробовать! Раскупоривай!

— Да послал уже молодых! Тормозят!

Створки, и в самом деле вздрогнули и с громким и противным скрежетом начали расходиться. Очень неторопливо. Наверное, чтобы у гостя было время подумать, рады ли ему здесь. И не лучше бы уйти, пока ноги ходят.

Но женщину таким подходом было не пронять. Она терпеливо дождалась, пока ширина станет достаточной, чтобы не свернуть зеркала и загнала «козлик» на площадку за воротами. Вылезла из машины, огляделась:

— Ну, и где комитет по встрече? На хлеб-соль и прочий коньяк не намекаю.

— Здесь я, здесь, — отозвался широкоплечий детина, до глаз заросший бородой. — На лавочке сижу.

И в самом деле, сидел. Сливаясь со стеной так, что разве что в тепловизор можно заметить.

— Шикарный камуфляж! — оценила Машка. — Тряпку под стены делали, или стены под тряпку?

— Всего понемногу, — хмыкнул здоровяк.

— Привет, Лось! — женщина обняла детину. — Как дела, как жена, как дети, как овцы? А бородищу-то зачем отпустил⁈

— Здорово, Машуня! Какой-такой жена⁈ Я же однолюб, тебя жду! А борода — для колорита, здесь так принято. У тебя как? Дружинная стала? — Лось кивнул на герб рода. — И Дашуни что-то не вижу.

Машка рассмеялась:

— Дружинная? Выше бери! Тёща главы рода! Сам понимаешь, дочке теперь по вашим волчьим углам шляться невместно.

— Ути-пути, какие мы крутые стали, — расхохотался мужчина. — Тебя сначала кормить, поить, спать или баню?

— Всё одновременно, — махнула рукой Машка. — Двадцать часов в пути, смена часовых поясов… Только сначала… — она распахнула заднюю дверь «козлика». — Вылезайте, приехали.

Из машины выбрались трое детей лет семи-восьми. Худые лица, всклоченные волосы, лохмотья…

— Вот, Леш, подобрала по дороге, — вздохнула Машка. — Сбежали из приюта. Все трое — маги. Вот их надо…

— Понятно, что надо. Галка!

Из проходов между саклями тут же возникла дородная женщина лет сорока. Посмотрела на Машку, на детей, кивнула Алексею:

— Всё, забрала. Пошли, птенчики, мыться и есть. Потом одёжку вам подберём.

— Рассказывай, — Лось тоже стал серьёзным.

— Здесь или в дом пойдём?

— Проще здесь, пока погода позволяет. Галка детьми займется, не переживай.

Машка кивнула и устроилась на лавке рядом со старым приятелем.

— За детьми гонялись какие-то придурки. Двое с турецкими паспортами. Третий в форме лейтенанта корпуса жандармов. Ксивы нет, по паспорту Мамедьяров. Ствол тоже совсем не табельный.

— И где они? — ухмыльнулся Алексей.

— Не справились с управлением, — пожала плечами Машка. — Там, где трасса сквозь скалу проходит. Справа стена вверх, слева — вниз. Вот там они в Терек и укатились. От удара бак полыхнул. Как в кино!

— А ты без трофеев осталась, — сочувственно вздохнул Леша. — Там не Терек, там Шандон.

— Да мне пофигу. И на реку, и на их нищебродские трофеи. Пусть горят жарко! — Машка вздохнула: — Я понимаю, что вас подставляю, но дети же…

Лось хлопнул ладонями по коленям:

— Да ни хрена не подставляешь! Мамедьяровы, суки, в край берега потеряли. Туркам детей продают. Их вырезать под ноль давно пора, но мы здесь чужие, все против нас поднимутся, даже те, кому Мамеды поперёк горла стоят. Тут народ специфический, иногда настолько дурной, что и ящика не хватает, чтобы подход найти. Так что детишек примем, поменяем на твоем драндулете номера, и хрен кто что предъявит. Обратно сопроводим. Или тебе эта машина дорога, как память?

— Да нет, — Машка пожала плечами. — У нас на праворульных ездят.

— Это где?

— Курильские острова.

— Ни фига себе, — присвистнул Лось. — Эк тебя занесло! — он помолчал. Потом посмотрел Машке в глаза. И это был взгляд не старого приятеля. — Ты с чем приехала, подруга? Ни в жизнь не поверю, что сугубо старых друзей проведать.

— Хочу предложить постоянную работу. Заказчик — род Куницыных-Аширов. Владение — остров Кунашир. Работа по вашему профилю, для охраны поместий другие люди есть. Оклад, боевые, место для поселения. Непосредственный начальник — я.

— То есть, ты придумываешь операции…

— Нет, Лёшенька! Пальцем в это самое. Операции придумываешь ты. Я ставлю задачу. Скорее, передаю пожелания высшего руководства.

— Чего это я? — отмахнулся Лось.

— А ты не помнишь, почему вы нас к себе не взяли, когда Петрович умер? Только честно!

— Проспали, — вздохнул Лешка. — Мы тогда тяжёлый заказ работали. С собой вас брать не решились. Побоялись положить. Не тянули вы на наш уровень. Да и как-то очень быстро у вас всё случилось. Вернулись, а вы уже пристроились к этому мажёнку.

— Ключевые слова: не тянули на ваш уровень, — Машка словно не заметила смущения собеседника. — И сейчас не тянем. И делать то, что ты делаешь лучше, я не собираюсь. Ещё вопросы?

— Волшебно звучит. Где засада?

— Клятва верности. На крови.

— Ты тоже на клятве?

Машка кивнула:

— И я, и Дашка.

Алексей посидел, насвистывая незамысловатый пошлый мотивчик про «корабль 'Венеру»[1] и рисуя палочкой фигуры меж ботинок.

— Вкусно, — наконец, произнёс он. — Очень вкусно. Особенно на фоне полной тишины здесь. Ярослава даже с турками умудрилась замириться! Но нужны подробности, очень много подробностей. Иди-ка, попарься, пожри, а я пока соберу старших, всем расскажешь. Поспишь потом. В следующей жизни.

— Если я правильно понимаю ситуацию, — усмехнулась Машка, — в следующей жизни поспать тоже не дадут.

— Может, и так, — согласился Лось, не уловив подтекста.

Баня… Что может быть лучше бани? Только баня после боевого выхода. Или после дальней дороги.

Казалось бы, какая усталость от перелёта на самолёте? Да, не первым классом, но и не пешедралом же накручиваешь тысячи километров. Сидишь в кресле, читаешь газетку, попиваешь сочок, принесенный услужливой стюардессой. Кушаешь время от времени. Не шедевры от шеф-повара, но и не армейские пайки. Поспать можно, если в соседнем ряду вредный злоденец не заорёт благим матом. Но к концу седьмого часа полёта даже тренированная наёмничья задница ноет и норовит отвалиться. И кресло превращается в орудие пытки.

Потом два с лишним часа в московском метро. Лучшем в мире, но переполненном по поводу часа пик и недостаточного количества поездов на перегонах. Экономия ресурсов, мать их!

Толкучка аэропорта, очереди, пассажиры, сметающие коллег по несчастью телегами с багажом, переполненные залы ожидания, очень «своевременная» смена выходов на посадку…

И снова в воздух, всего-то на пару часов, но борт поменьше; кресла поуже; спинки не опускаются, дабы втиснуть лишний ряд сидений; дитёнка успокоить некому, потому как мать отсадили в другой конец салона; вместо сока злая задёрганная стюардесса притащит стакан воды из туалета; а о еде можно и не вспоминать[2]. А задница ещё от предыдущего рейса не отошла.

Полчаса неспешной прогулки по закоулкам культурного кавказского города. Идёшь, провожаемая жадными взглядами крутых кавказских мачо, годящихся тебе в сыновья. К счастью, никто не сунулся, шерстяные задрыги пятой точкой чувствуют, от кого лучше держаться подальше.

Короткое общение на тайной точке и четыре часа за рулём, из них последние два по дороге, рядом с которой меркнут даже кунаширские «жунгли». Слалом среди камней и пробитые в крутой скале узкие тоннели, далеко не самое сложное. И это не считая скоротечной схватки, которую Машка не начинала, но которую закончила, и трудоёмкой работы по заметанию следов.

И после всего этого вдохнуть раскалённый пар, развалиться на полке, пока специально обученная девочка охаживает тебя веником, нырнуть в бассейн, наполняемый из текущего с ледника ручья, вернуться в парилку, после второго захода хлебнуть ледяного кваса, а после третьего завернуться в простыню и навалиться на деликатесы, что притащили специально для тебя. Кто сказал, что гречневая каша — не деликатес? Еще и не с тушёнкой, а с мясом, которое еще утром блеяло!

Машка вернулась к жизни через три часа. Давно стемнело, и костяк отряда собрался в единственном приличном доме на весь посёлок. Собственно, назвать строение домом в общерусской традиции было нельзя. Всё те же стены из дикого камня и крыша из дранки. Но настелен пол из досок, подвешен потолок, прорезано несколько окон с рамами и стеклом в переплётах, заткнуты щели в стенах. Стол, лавки, всё как у людей. Кухня вынесена в отдельную пристройку.

— Что присматриваешься, — хохотнул Бак, самый возрастной из присутствующих. — Не мы строили, не нам менять!

— Не сбивай даму с толку, — Проф, как всегда, спокоен и рассудителен. — Кое-что подшаманили. А так, в основном всё от старых хозяев осталось. Их устраивало, нам по хрен, — наёмник пожал плечами.

Среди десятка присутствующих незнакомых не было. Почти все учились у Петровича. Не на полный курс, конечно, но у каждого есть слабые места, которые неплохо было подтянуть. Вот и появлялись бойцы Лося в школе Петровича. Бойцов выше уровнем Машка не знала. А если учесть специализацию и имеющиеся принципы…

По-хорошему, надо было после продажи Петровичева наследства дождаться возвращения ребят и нырять под их руку. Но… слишком гордые они с дочкой оказались. Не хотели обузой быть. Действительно, не тянули.

Но сейчас Маша очень надеялась на этих ребят. Никого лучше в свою службу она найти не смогла бы. Да и не хотела.

— Садись, Машуня, — кивнул Лось. — Выпьем за встречу, и расскажешь всё по порядку.

Села. Выпили. Рассказала.

— Как-то уж очень быстро у вас там всё закручивается, — почесал в затылке Котэ. — Декаду назад не было ни гроша, и вдруг алтын. Да еще свежей чеканки, будто только из-под пресса выкатился. И флот, и секретчики, и банкиров вешаете…

— Бандитов топите… — продолжил Бивень. — Что отдельной похвалы большим похвалом заслуживает.

— Быстро, — согласилась Машка. — Сама офигеваю.

— Тут дело такое, — прищурился Проф. — Нам предлагают службу по профилю, оплату по верхней планке, постоянную базу, что семейные особо оценят. Предложение хорошее. А с учётом, что времена сейчас мирные, то просто отличное.

— Да, — вздохнул Чуга, — тяжело жить, когда никто ни с кем не воюет…

— Но, — продолжил Проф, — есть и минусы. Клятва — фигня. Человек нас не знает, ему гарантии нужны. Предавать — не наш профиль. Станем не нужны — освободят. Императрице мы тоже клятву приносили. Кому-то мешает? Тут не в этом вопрос. А в том, что слишком многое завязано на одного человека. А человек…

— Мутный, — подсказал Бивень.

— Да нет, не мутный, — не согласился Проф. — Но непонятный. Я бы даже сказал, внезапный. То, что он вдруг изменился, опустим. Раз Машка, при всей её любознательности и непугливости, боится в сию тайну лезть, то и мы не полезем. Да, думаю, и полезем — хрен что найдём.

— А найдём — не обрадуемся.

— Тоже возможно, — кивнул Проф. — Нам это неважно. Важно то, что мы не знаем, что от него ожидать. Ведёт себя не по возрасту, знания с навыками такие, что и за десятилетия не каждый достигнет. Явно опытный, но не слышал о нём никто. Где работал — непонятно. Машка говорит, по оговоркам на Африку похоже, но белому в Африку сунуться — верная смерть. И песни — наши. Хорошие песни, под каждым словом подпишусь, а ни одной раньше не слышал.

— Ну, песни-то мелочь, — буркнул Котэ.

— Мелочь, — согласился Проф. — Но показательная.

— Предлагаешь послать? — прищурился Бак.

— Может, и предложил бы, — кивнул Проф. — Но есть нюансы. Два, — наёмник выбросил вперёд кулак. — Первый, — распрямился указательный палец. — Предложение не только хорошее, но и прозрачное. Не вижу подвоха. И второе, — к указательному присоединился средний. — За него Машка топит. А Машку все знают. Какая бы клятва её не держала, при малейшем запахе гнили она бы к нам не поехала. Это не нарушение клятвы.

— Так что ты предлагаешь? — подался вперёд Бивень. — То хорошо, то плохо, то мужик мутный, то Машка топит…

— Послать пару парней, и пусть понюхают, — вставил Котэ. — Так, Проф!

— А их вычислят и повесят, — хмыкнул Бак. — Или на кол посадят. Так сказать, чтобы все варианты опробовать.

— Так не надо тайно, — пожал плечами Проф. — Поедут с Машкой, как наши представители. Глянут, что за человек, уточнят нюансы, проведут переговоры. У них там с Машкиного отъезда сутки прошли. Кто знает, что там этот Харза наворотить успел. Может, ему уже не диверсанты нужны, а авиация и особые войска.

— Кстати, об авиации, — привлёк внимание Фима. — А не поговорить ли мне с братом?

Все изумлённо уставились на молчуна. Обычно из Фимы слова не выдавишь.

— Ну чо зенки вылупили? — возмутился тот. — У братана тоже ситуация аховая. Летун он классный. И командир полка хороший. А бизнесмен из него, как из дерьма пуля. Дальние рейсы у него давно отжали, а сейчас и с местных вытесняют. Скоро будет только коров по аулам на вертушках возить. Ему подальше от Кавказа слинять в тему будет.

— И на хрена заказчику пассажирская авиация? — хмыкнул Бивень.

— Какая пассажирская? Вся техника из полка! Списана и выкуплена по остаточной стоимости. Вооружение снято, законсервировано и припрятано до лучших времён. Обратно поставить — восемь часов двадцать две минуты ровно.

— И что, получится авиаполк? — заинтересовался Бивень.

— Полк, не полк, а сводная эскадрилья выйдет. А может, и не одна. И с лётным составом, и с техническим.

— Блин, чего только не найдёшь в Кавказских горах. А танковой колонны ни у кого не завалялось? Была бы передвижная артиллерия.

— Танков нет, — пожал плечами Лось. — Да и без надобности они в горах. Вот если у кого линкор на склонах прикопан, лучше сразу признавайтесь.

— Фим, спроси, — ожила Машка, до этого не вмешивавшаяся в обсуждение. — У Харзы никогда не знаешь, что пригодится.

Кавказ. Предгорье.

[1] «Good Ship Venus». Лучше не слушать, если рядом есть дети, понимающие английский язык на слух.

[2] Кто не верит — слетайте авиакомпанией «Победа». Любой рейс на любом направлении. Вся полнота ощущений гарантирована.