Харза из рода куниц

Глава 22

Морской переход так вымотал, что остаток дня Надя проспала. Прилегла вздремнуть на минутку, и совершенно позорным образом продрыхла до следующего утра. Хорошо, пообедать успела. Ужин-то прошел лицом в подушку. За завтраком узнала, что Тимофей ещё с вечера помчался по предприятиям, а в гиды самоназначилась Наталья. Собственно, мелкая вредина это утром и сообщила, лукаво посматривая на девушку.

Надя решила не обижаться, но отомстить. Жестоко и коварно! И устроила учебное занятие. А что, обещала же разобраться с магией девчонок? Вот и пошли разбираться!

До этого момента Надежде не доводилось кого-либо чему-либо учить. Сама-то занималась с рождения, но и дома, и в школе индивидуально, а последние шесть лет — исключительно самообразованием. А это очень сильно отличается от обучения в академии. И очень зависит от конкретных личностей. Кому-то не хватает широты взглядов, а кому-то склонности к самостоятельному мышлению. Многое, из того, что светила научно-магической мысли считали не просто жизненно необходимым, а альфой и омегой классической магии, воспринималось Надей как полная дурь.

Вот какой смысл кидаться небольшими сгустками силы, да ещё облачёнными в стихийную форму? Скорость низкая, пробивная способность никакая, останавливающая — тем более! Еще и цель трижды уклониться успеет! Надел куртку из асбеста, и плевать тебе на огненные шарики, разве что лицо береги. А стихийные формы ещё и видны невооруженным взглядом. Можно не заморачиваться с защитой, а просто отойти в сторону. Тут люди от пуль уворачиваются, что им еле плетущийся огонёк!

Или, к примеру, «водяной серп». От него даже защищаться не надо, расплещется водичка по груди, да и всё. А молекулярную заточку сделать и удержать — не то, что слабосилку, Наде мощи не хватит! Есть столько энергии — сжигай клиента вместе с домом! Или, если не найдется подходящей пальмы, на елку задом посади, предварительно обломав все ветки с острой верхушки.

Про воздушные конструкты и говорить нечего, учитывая плотность воздуха. Камнем можно синяк поставить? Так подбери с земли камень и швырни. Рукой, без всякой магии. Эффект тот же!

Для слабаков все эти атаки — бессмысленная трата сил для самоуспокоения. Рассказ Наташи о схватке Тимофея с Федькой Алачевым блестяще подтвердил этот тезис. Харза посшибал из пистолета атакующие заклинания, а потом приложил стулом. Правда, непонятно, зачем всё это было надо. Подхватил бы противника вместе со щитом воздушным потоком, да и впечатал бы тупой головой в твердую стену. Тем более, щит противопульный!

Вот ещё глупость: отдельные щиты от разных воздействий! Универсальный же намного удобней. А его в учебных программах нет. Хотя… Учитель в школе хвастался, что сам этот щит изобрёл, но никого ему не учил. Знал бы, что ученица видит чужие плетения, не применял бы этот конструкт на занятиях. Такую разработку собирался с собой в могилу забрать, придурок! Но раз изобрёл один, мог ведь и другой изобрести. Учитель-то «слепой» был. Но нет, напридумывали стихийных щитов, столь любимых её братцами! Своеобразная вещь, конечно, если со стихией сложится в нужную сторону. Пробить сложно, да и отшвырнуть уродца с земляным щитом — та еще задача. Но из-за стихийного щита, ни магией не шандарахнешь, ни пулей. Двусторонняя непроницаемость. Разве что через верхний край, навесом. И опять же, всё это не для слабосилков.

И ведь сколько времени тратят студиозисы на подобные глупости! Годы! А иллюзии вообще не изучают!

Впрочем, Надя и не собиралась никого готовить по академической программе. Каждому — по силам и способностям. И только то, что действительно может пригодиться в наше сложное и беспокойное время.

Список невелик. Универсальный щит под силу даже очень слабым магам, и пусть старый придурок, если еще не помер, слюной изойдёт! И бытовая магия, конечно. Уметь почистить одежду, помыться посреди пустыни, разжечь одним щелчком костер в дождливом лесу… Магическое зрение, у кого нет. Целительство. Кто-то сможет отрубленные пальцы выращивать, кто-то — только сбитые кулаки поправить, но и это немало. Убрать тот же ожог от ипритки, которую местные так боятся. К Куницыным, кстати, это не относилось, что Наташа, что Хотене спокойно раздвигали «этот ужас» голыми руками. К целительству необходим курс обычной, немагической медицины, но этому, пусть поверхностно, и так всех учат, и девочки не исключение. Вот, собственно, и все.

Дальше — все индивидуально с реальным учетом возможностей и потребностей каждого.

Хотене слаба. Боевой маг из неё, сколько не трать времени, все равно будет хуже, чем пуля из говна. Зато рукопашник какой! А у Нади есть собственное изобретение, которым она готова поделиться: усиление удара. Даже не усиление, сопровождение чистой энергией. Самой Наде совершенно ненужное плетение, разве что потребуется легкой девичьей пощёчиной снести клиенту челюсть. А вот Хотене — другое дело. При её скорости и силе удара, слабые маги будут вместе со щитами складываться! Да и не каждый средний устоит.

Даша, как боевой маг — неплоха, но не выше крепкого середняка, ей боевые плетения только на вырост. Да и основным набором уже владеет, только огрехи поправить. И вдобавок — хорошо обращается с оружием. Вот оружие и надо усиливать. Сложнее, чем кулак или ногу, но и сил у Дашки не сравнить с Хотене. Справится и с ножом, и с пулей. Пули — вообще ужас! Сгусток силы, летящий со скоростью… Скорость пули Надя не помнила. Но тут достаточно цифры «много». Правда, над этими конструктами придётся сначала самой поработать. Не доделала их в своё время за ненадобностью. Кто же знал, что так все прихотливо сложится?

Зато с Наташей надо заниматься всерьёз! Передавать всё, что можно. Девочка очень способная. Через несколько лет если не превзойдет Надю, то сравняется с ней. Наташе не нужны подпорки вроде кулака или пистолета. Впрочем, с этой частью Надя справится. Но надо не забывать про её связь с животными. Совершенно непонятная, индивидуальная магия. Да и магия ли? Наде с трудом удалось уловить линии силы между девочкой и филином. Но это только сама связь. А передача мыслей, образов, или что там передается, проходит вообще без реакции источника. Тут самой Наде предстоит работать и работать. Но исследовать эту способность надо обязательно. И для самой Наташи, и на будущее.

Процесс обучения оказался увлекательным. Сама не ожидала. Девушки все разные. Дашу в любую академию взяли бы с удовольствием, чтобы научить плохому. Глупостям ненужным, а иногда и вредным. А за Наташу и подрались бы, несмотря на то, что девочке в академии делать нечего — вся программа под слабосилков рассчитана.

Кто озадачил Надю, так это Петечка, примчавшийся за женой и старательно выполнявший все упражнения. То, что он отстаёт в развитии, она знала; но увидеть ребёнка во взрослом мужике оказалась не готова. Источник Петечки был именно детским: небольшим, но с мощными подвижными протуберанцами, что выдавало склонность к росту. И кроме этого, ничего необычного.

Если не считать, что по команде «щиты!» Петечка прикрылся универсальным щитом приснопамятного старика-учителя! Точь-в-точь, без изменений, внесённых Надей позднее. Щитом, который в мире знали два человека! И который никак не мог разработать ни восьмилетний ребёнок, ни умственно отсталый. Да и обычный средний маг не справился бы.

Надя добрых пару часов убила, выясняя, не таятся ли в большом ребёнке ещё какие-то сюрпризы. Но нет, чужую магию Петечка не видел даже под Надиным заклинанием. Он и свою-то различал с трудом. Каким-то образом умудрялся зажигать свечу. С лучинкой уже не работало. Учить можно, но надо, чтобы мальчик взрослел, а источник развивался. Мелькнула интересная мысль: а если наоборот? Развивающийся источник спровоцирует взросление. Очень захотелось попробовать, но пока только обсудили с Дашей. Вдруг что-то пойдет не так…

Всё это означало, что Петечкин щит — родовая способность. А значит, не было никакого изобретения. Обманул старый маразматик! Но и Надя его объегорила! Срисовала родовую способность! СРИСОВАЛА РОДОВУЮ СПОСОБНОСТЬ!!!

И значит, может позаимствовать и другие, увидев их в действии…

Потому что эти загадочные приёмы, передающиеся по наследству и тщательно оберегаемые родами, всего лишь самые обычные плетения, каким-то образом подсаженные на человека. Да, плетения сложные, и надо разобраться в куче мелких деталей, но с этим можно работать!

Но в первую очередь источники растить! Всем растить источники! И надеяться, что ещё не поздно.

Тимофей появился только к завтраку.

— И когда я увижу на занятиях своего последнего ученика? — поинтересовалась Надя.

— Почему это последнего? — удивился Куницын. — Мы тебе сколько хочешь подгоним! Прочешем острова, соберём одарённых детишек. Если не хватит, с материка привезём.

Надежда прищурилась:

— Кто-то просил позаниматься с ним магией. И обещал показать остров. А теперь увиливает. И делает вид, что забыл.

Харза замялся:

— Ну… Тут дел столько. Хрен с ними, в общем. После обеда съездим. Посмотришь мыс Столбчатый и мою магию. Как раз отлив будет.

Надю это устраивало. Она успела позаниматься с девочками, выдать задания на время своего отсутствия и собраться в поездку. Двадцать литров — небольшой объём, но необходимые мелочи в пространственный карман влезут с запасом.

Тимофей вёл машину на удивление аккуратно. Ровно, без рывков, ни разу не разогнавшись больше шестидесяти. И это по нормальной двухполосной дороге с хорошим асфальтом, разметкой, разделительной полосой, широкой обочиной и отбойниками на поворотах. Это так не сочеталось с его манерой езды на Сахалине, что Надя не удержалась от вопроса.

— Понимаешь, — Куницын не отрывал взгляда от полотна. — Сейчас тепло, особенно под вечер. Живность лезет на асфальт погреться. Полозы, лягушки всякие…

— Ты жалеешь лягушек? — Надя, как усредненно-нормальная женщина, земноводных не любила.

— Не очень, хотя давить — тоже не дело. Но на них охотятся коршуны. Добудут и прямо на дороге начинают ужинать. А при появлении машины не успевают взлететь. И увидеть их не так просто, они же внизу, и раскраска маскирует. Сколько их сбивали, жуть! Красивые они. Жаль.

— Сбивали? — зацепилась Надя. — А сейчас не сбивают?

— А сейчас не гоняют, — хмыкнул Тимофей. — Ещё дед правило ввёл: за каждую сбитую птицу десять ударов плетью. Если насмерть — двадцать. А если выбросил труп или подранка в кусты — виселица.

— Серьёзно? — у девушки от удивления глаза разве что на лоб не залезли. — За птицу — смерть⁈

— За то, что без помощи оставил. И врал.

— И что, действительно вешали?

— Сначала бывало. И вешали, и пороли. А при отце уже научились не гонять, словно у них корову украли.

— Обалдеть! Может, просто прятать трупики научились?

— Не, у нас не спрячешься, — хмыкнул Харза. — Час, максимум два, и всё известно. И кто, и где, и почему.

Девушка вопросительно посмотрела на Тимофея. Даже бровками подвигала, но разъяснения не дождалась. Озарение было внезапным — кто сказал, что кроме Наташи никто не может общаться с птицами?

Тем временем, за очередным подъемом, Куницын свернул налево. «Сверчка» тут же затрясло. Дорога под колесами стала куда хуже. Не грунтовка, но от асфальта местами одно название, отбойников нет, от разметки и следов не осталось. Зато со всех сторон над дорогой нависали огромные, метров по сорок, ели, протягивали к ездокам колючие лапы, припорошенные серой пылью…

К счастью, недотрасса-перегрунтовка, кончилась быстро. И пятнадцати минут не довелось подпрыгивать на сиденье — дорогу-то проложили, будто след пьяной змеи на карту перенесли — так и петляла, так и кружила!

Объехали вокруг заросшей черным лесом сопки, и перед глазами распахнулось море. Ярко-синее, акварельное… На горизонте в дымке угадывались очертания гор. Надя прикинула, что видимо это и есть остров Хоккайдо, который безуспешно пытались разглядеть в тумане.

Машина съехала на песчаную грунтовку, покатилась вдоль берега, по-над крутым склоном очередной сопки. Пересекла крохотный, будто игрушечный мост — на ладонь ошибешься, свалишься. Одно хорошо — внизу столь же миниатюрный ручей, и курицу не утопишь…

За мостиком «Сверчок» в который раз резко свернул, и, проехав метров двадцать, остановился на небольшой площадке, окруженной уже привычным высокотравьем. На грозди гречишных зерен сидел голубь, почему-то зеленого цвета. Удивленно таращился фиолетовыми глазами.

Зеленый голубь на ветвях бузины

Харза заглушил двигатель, улыбнулся, глядя на птицу:

— Прибыли.

— А мы где? — заозиралась Надя.

— На Кунашире, — пожал плечами Тимофей. И тут же добавил: — Вся вода — это Кунаширский пролив Охотского моря. Где-то там, — махнул он рукой направо, — Сахалин. А слева, легендарный мыс Столбчатый. И мы туда сейчас пойдем.

Надя послушно захлопала глазками, словно восхищенная туристка:

— И с нами ничего не случится?

— Не должно, — солидно произнёс Тимофей с интонациями профессионального гида. — Метров через двести роща будет. Особенная.

— А в чем особенность?

— Увидишь.

— Умеешь заинтриговать, — рассмеялась девушка и достала из пространственного кармана коническую шляпу. — Я похожа на туристку?

Тимофей ответил не задумываясь:

— Не очень. Если только на шибко умную. Туристы обычно ходят в пафосном дерьме за три сотни золотых. Купить за трёху серебром на Сахалинском рынке нормальный прикид им религия не позволяет, — Куницын сдвинул её шляпу чуть набекрень. — Так лучше.

Зеленый голубь, словно ему надоели разговоры приезжих, обиженно клекотнул, и маленьким толстеньким ястребом слетел с гречихи.

Тимофей вытащил из багажника рюкзак, закинул на плечи. И неторопливо пошел к спуску с площадки на берег.

Они немного не доехали до следующего ручья, уже куда солиднее того, что с микромостиком. Устье было завалено то ли очень большой галькой, то ли мелкими булыжниками, Надя в таких тонкостях не разбиралась.

— А чем ты нагрузился?

— Так, по мелочи. Шашлык-машлык, икра черная, икра красная, икра заморская баклажанная… На ужин-то домой никак не успеем.

— Что, серьёзно, баклажанная икра? — сморщила нос Надя.

— Даже не знаю, растут ли у нас баклажаны. Так-то, в теплицах, наверное, и растут. И черная икра тоже не в нашей географии. А красная должна быть. Но если честно, сухпай девчонки собирали, так что, прости, не в курсе. По месту разберемся.

Заваленное камнями устье прошли быстро — выглядело страшненько, а по факту — смотри куда наступаешь, ставь ногу на всю ступню, и будет тебе счастье.

Сразу за ручьем, на подмытом волнами берегу, началась та самая роща. Действительно, особенная… Дубрава словно попала под выброс дикой магии, которая безжалостно гнула и загибала стволы, закручивала ветки хитрыми узлами. Но выброс оказался милосердным, и перекрученные деревья росли, словно ни в чем не бывало. И, похоже, что местных изуродованные дубки нисколько не пугали — виднелось несколько кострищ, обложенных камнями, висели качели, такие же странные — кто-то приспособил вместо сиденья огромный пластиковый поплавок. Как на таком кататься в свое удовольствие — совершенно не понятно.

— Что тут происходило? — удивилась девушка.

— Ветер, — коротко ответил Тимофей. — Ветер, который дует тысячи лет. Ну и морская соль.

— Пьяный лес, — вырвалось у Нади. — Прям похмельный.

— Похоже, — кивнул Тимофей, — или танцующий.

— У тебя вариант получше. Так понимаю, мы здесь собирались лагерь разбивать?

— Была такая задумка.

— Может, передумаем? — Надя кивнула на жуткие качели, явно выдуманные для пыточных дел.

— Да не вопрос, — неожиданно легко согласился Харза. — Но учти, что нести придется все на себе, тут с пару километров не будет нормальных площадок.

— Если ты на меня рюкзак не повесишь, то я согласна!

Тимофей оценивающе окинул взглядом девушку, рюкзак, посмотрел наверх, где в облаках парил, раскинув крылья какой-то пернатый хищник, может быть, один из тех, охраняемых плетками коршунов.

— Так и хотел, но если ты против, сам донесу, тут весу-то…

Спустились к самой полосе прилива: по утрамбованному волнами песку идти куда легче, чем загребать по сухому. Главное, не прозевать коварный «язык» пены, способный внезапным накатом захлестнуть до пояса.

Минут через десять, вышли то ли к утесу, то ли к скале — Надя опять не сумела подобрать самый подходящий термин. Утесо-скала втыкалась в воду, и ее подножье омывали волны.

— Сейчас этот непроход[1] пройдем, а дальше по берегу, — «обнадежил» Харза.

— Непроход — пройдем, — покачала головой девушка, но вопросов не задавала, очень уж Тимофей уверенно выглядел. Явно есть какая-то хитрость. А то и вовсе на скалу наложена иллюзия, и сквозь нее, еще древними племенами мохнатых курильцев, прорублен тоннель.

Хитрость была, но на удивление простой. Оказалось, что утес состоит из каменных многогранных стержней, сдавленных в одно целое. Стержни были разных диаметров, от детской руки, до полуметра. Штормы и землетрясения изрядно их порушили, и как оказалось, вдоль отвесной стены можно пройти как по ступенькам. Главное, не поскользнуться.

У самого утеса Надя замешкалась — на вид вроде бы легко, но как это будет на самом деле?

— Подожди тут, — сказал Харза, — я быстро.

Не успела она ответить, как Тимофей, буквально распластавшись вдоль камней, гекконом пробежал по утесу, исчез за поворотом, мелькнув напоследок рюкзаком.

Надя осталась в одиночестве. Тут же, по небу поползли тучи, солнце начало отливать багровым, усилился ветер, а в кустах зашуршало…

Но не успела девушка разозлиться на саму себя, как раздались легкие шаги, и Тимофей вернулся. Уже без рюкзака.

— Давай помогу, — балансируя на остром краю, протянул он руку. — Надежнее будет.

«Какая ладонь горячая…» — подумала Надя. И много еще чего успела подумать, пока влекомая Харзой, покоряла обкатанные миллионами волн каменные ступени.

За столь легко проходимым «непроходом» снова начался пологий берег. Спрыгнув на песок, Надя оглянулась:

— Назад этим же путем?

— Можем обойти по сопке, — Тимофей указал на чуть заметную ниточку тропы, пересекающую склон на головокружительной высоте. — Но мы подгадали отлив, и пройдём чуть ли не посуху. Там воды-то, меньше, чем по колено.

— Разберемся, — решительно отрезала Надя, — веди, показывай свой хваленый мыс!

Идти пришлось долго, девушка даже успела немного устать — все же шагать по песку, совсем не то, что фланировать по мостовой, в ногах заболели такие мышцы, про которые она и не знала.

Но останавливаться девушка не хотела: мыс так и манил своей загадочной громадой.

Минут через двадцать, путешественники подошли к двум огромным скалам, сложенным все из тех же стержней.

Скалы

— Риолит, — произнес вдруг Тимофей, до этого молчавший всю дорогу, — можно сказать, что вулканический гранит.

— А почему форма такая?

Харза пожал плечами:

— Не хочу врать, но если правильно помню, то все упирается в физику кристаллов и прочую высшую математику, в которой я вообще не разбираюсь. Раскаленная магма попадала в воду и застывала по осям, как-то так. Но, тут лучше у специалиста спросить. Я еще только учусь.

У подножья скал бежал ручеек, а к самому берегу подходила роща, тоже дубовая, но выглядевшая совершенно нормальной. И без ужасных качелей!

— Предлагаю остановиться тут, — предложил Куницын.

— Предлагаю со мной не спорить, — хихикнула Надя. — Тебе все равно виднее.

— Ну мало ли, — хмыкнул Тимофей. — Женщины иногда ведут себя нелогично.

— Будто мужчины лучше, — фыркнула девушка.

Харза повесил рюкзак на ветку, чтобы не добрались любопытные полевки. И они пошли дальше.

С каждым шагом Столбчатый становился все живописнее. Две стихии, столкнувшиеся в противоборстве многие миллионы лет назад, породили настоящее произведение искусства. Огромное, непредсказуемое и непостижимое. Застывшие стержни образовали множество утесов, часть из которых нависала над головами — такие места Харза обходил по широкой дуге.

— Кунаширская Мостовая Гигантов, — Тимофей ткнул рукой в уходящую в море дорогу из булыжников, каждый в обхват. — Приливы камни стесали до ровной поверхности!

Часть Мостовой Гигантов. Куда симпатичнее той, что в Северной Ирландии.

Перепрыгнули несколько «заливчиков»: вода, найдя мягкую породу, проточила пару десятков лагун, неглубоких, заросших водорослями, в которых шныряли мелкие рыбы и разноцветные крабы.

Вышли к естественному амфитеатру — со всех сторон скалы, высотой до полусотни метров, за спиной море.

— Как тут, наверное, в шторм красиво, — прошептала Надя. Но Тимофей все равно услышал.

— Сюда в шторм добраться, та еще история!

— Надо попробовать! — заявила девушка.

— Попробуем.

По правую сторону амфитеатра, на вершину сопок вилась сквозь бамбучник и низенький стланик, натоптанная тропа.

— Пошли туда, — махнул рукой Тимофей.

— А там что? — жадно переспросила Надя.

— Вид хороший. Живописный пейзаж, все такое…

Вид сверху, действительно, оказался шикарным. Но долго разглядывать скалы и волн не стали. Проводить здесь магическую тренировку Харза отказался категорически. Быстрым шагом вернулись к месту, намеченному под лагерь. Тимофей вытащил из рюкзака и несколькими движениями поставил палатку, закинул внутрь широкий вспененный коврик, стёганное одеяло, а резко похудевший рюкзак вернул на ветку:

— Людей не будет, а в палатку зверьё только так заберётся. Пошли?

— Минуту!

Надя вытащила из пространственного кармана небольшой свёрток. Развернула. Направила через клапан поток воздуха. И через минуту протянула напарнику надутый ковёр:

— Он мягче!

— И тоже двухспальный, — улыбнулся Тимофей. — Отлично поверх моего ляжет.

Тренироваться пошли на самый берег, подальше от деревьев. Надя сразу стала серьёзной и сосредоточенной:

— Поставь щит.

— Какой?

— Любой.

Тимофей скастовал трёхслойный. От всего сразу.

— Ой!

Девушка смотрела на созданную конструкцию, как ребёнок смотрит на монстра, вылезшего из-под кровати. Их же не бывает, и быть не может, и мама так говорит, а вот оно, пожалуйста. Переливается.

— Это что?

— Щит, — пояснил Харза. — Защищает от ножа, пули и магии.

Надя, не меняя выражения лица, обошла вокруг Тимофея, тщательно вглядываясь в конструкт и что-то бормоча под нос. Подняла с земли камушек, хотела бросить в Куницына, но раздумала. Ещё раз обошла, приблизилась, принюхалась, потрогала пальчиком.

— Офонареть! — наконец выдала вердикт. — Я даже не знаю, с чем сравнить. Ни одной аналогии в голове.

Девушка говорила исключительно ругательствами, причем Харза даже услышал пару новых выражений.

— Это тебя в институте благородных девиц научили?

— В школе хороших манер, — поправила Надя. — Именно там. Где ты взял это чудо?

— Сам придумал.

— И что, работает?

— На магию не проверял, — сообщил Тимофей. — Шандарахни чем-нибудь, посмотрим.

— Я тебе на слово поверю. Офонареть! Просто тройной полуабздольц! Сколько же у тебя силы⁈

— А если по делу?

Надя вздохнула:

— Работать он должен. Но энергии жрёт, как не в себя! Я бы такой не удержала! И время построения. Хотя ты быстро соорудил…

— Так, товарищ инструктор! — скомандовал Харза. — Возьми себя в руки и начинай работать! Ты ещё моей атаки не видела!

— Стоп! — встрепенулась Надя. — Дай в себя прийти. А пока посмотри вот на это, — девушка поставила щит.

Тимофей вгляделся и восхищенно покачал головой:

— Я тебя понимаю. Тоже был бы пришибленный, если бы увидел пистолет с оптикой от пулемета.

— А самое смешное, Тимофей Матвеевич, что Петечка Алачев хорошо умеет только ставить щит. Один-единственный, но правильный. Подсмотреть было западло, надо самому придумать?

Куницыну оставалось только руками развести.

— Я потом посчитаю, — продолжала Надя, — но, кажется, твой щит не сильнее моего. Зато затратнее на порядок. Ладно, продолжим. Запомнил конструкт? Пробуй!

Плетение оказалось сложным не только на вид. Сплести его первого раза Тимофей не сумел. Со второго и последующих — тоже. И нарисовать не вышло. Это простые изделия легко и просто рисуются в изометрии. Выручил моток тонкой проволоки, вытащенной Надей из пространственного кармана.

После получаса скручивания проволочек и исправления ошибок и неточностей на камень встала пространственная модель нужного заклинания. Оставалось повторить её в силовых линиях. Сущая ерунда, два часа безуспешных попыток. Но в итоге щит встал!

Тимофей торжествующе глянул на девушку. Надя со скучающим выражением лица магией ловила оводов и слепней. И, судя по стоящему рядом воздушному контейнеру, битком набитому насекомыми, занималась этим давно.

— Как же ты его ставила в первый раз⁈

— Так же, как ты. Но по памяти. И без проволоки. Времени ушло… — девушка замялась. — Примерно столько же.

Очередной крылатый злодей отправился в ловушку.

— Щадишь мужское самолюбие?

Надя покачала головой:

— Нет, на самом деле, примерно столько же. Как же я сразу не сообразила, что изобрести плетение такой сложности «слепой» не мог!

— Свою-то магию он видел, — осторожно подсказал Тимофей.

— Это не то… Так! Подлечи-ка этих мух от похмелья! — сосуд с насекомыми покрылся двумя щитами. — Только без общеукрепляющего.

— Пожалуйста!

Харза бросил плетение. На дно ловушки посыпались трупики насекомых.

— Что и следовало доказать, — удовлетворённо произнесла девушка. — И проходит через любые щиты!

— Что? — не понял Тимофей

— Тебе не говорили, что ты псих? — спросила Надя.

— Ну… бывало, конечно…

— Они были правы! Твоё лекарство от похмелья убивает надёжнее дихлофоса. Если бы ты не начал с лечебного, мы бы привезли на Кунашир труп Долгорукого. Надо, конечно, проверить на чем-нибудь крупном… — взгляд девушки обшарил окрестности. — Вон та птичка, с клювом…

— Не трогай орлана! — замахал руками Тимофей. — Я тебе бандитов наловлю для экспериментов. Или туристов.

— Хорошо, — согласилась Надя. — Но я очень прошу: когда изобретешь что-нибудь ещё, не испытывай на родных и близких. А лучше вообще пока не изобретай. Что ты ещё умеешь?

— Смотри!

Харза воткнул прутик в песок у среза воды и привычно уничтожил очередную скалу на траверзе мыса.

— Песец! — прошептала Надя, уставившись на нетронутую палочку. — Полный песец!

И, всхлипывая, опустилась на песок.

— Ну ты что? — Тимофей сел рядом, обнял девушку и притянул к себе. — Что случилось?

Надя разрыдалась, уткнувшись ему в грудь:

— За что это мне⁈ Дед — скотина! Братья — уроды! Ученик — маньяк! Ещё и ты не соблазняешься!

— Ну не плачь, — Тимофей погладил её по голове. — С дедом и братьями разберёмся. Я сегодня соблазнюсь.

— Обещаешь?

— Клянусь! Осталось придумать, что делать с учеником.

— Дозатор поставить, как всем сильным магам! — всхлипнула Надя. — Тебя же как слабосилка учили, а я не проверила!

— Пойдём обратно в палатку. Скоро прилив, придется по мокрому шлепать.

— Твоими стараниями здесь уже мокро! Пошли! И ты обещал!

Стержни. Мыс Столбчатый велик и многогранен, ни видео, ни фотографиями всего восторга не передать

[1] Непроход — местный термин, означающий участок берега, который пройти посуху не получится. Нужно или ждать отлив, или пробираться по воде. Второе куда чаще.