Граф в Тайной канцелярии. Книга 4

Глава 9

— Опять бегать, — простонал Даня.

— Судьба, — вторил я ему и побежал.

Очень хотелось начертить руны и перенестись к беглецу. Но если он из той же компании, снова появится Горбунок, а мне надоело видеть эту самодовольную морду. И Кощей во всей этой суматохе так и не выдал мне обещанную книжку. Оставалось надеяться, что вспомнит и передаст как-нибудь.

А пока мы выбежали на улицу и увидели, как Строганов садится в манакар на углу, недалеко от главного входа в министерство, где мы оставили свой транспорт. Шансы еще оставались. Тем более, что у нас манакар служебный и оснащен кое-какими приспособлениями для погони. Когда Строганов проезжал мимо нас, я быстро начертил руны и на крыше его машины появилось темное облачко.

— Вот теперь не упустим, — довольно произнес Даня и сел за руль.

Я запрыгнул на пассажирское сидение, когда мотор уже тихо урчал. Закрыл дверцу вовсе в движении. И мы погнали по улицам столицы за манакаром с тьмой на крыше. Даже если беглец о нем и знал, то не мог ничего сделать — для этого надо видеть объект.

— Как думаешь, он некромант или еще нет? — спросил Даня.

— Не думаю. Он же охранял не последнее лицо Империи, их проверяют.

— Тоже верно. Но если он список сжег, значит, там точно есть имя нашего клиента.

— Наверняка. Или они сделали вид, что оно там есть.

— Не думаю, что они настолько хитры и умны. Меня больше всего смущает, что мы до сих пор не знаем их цели, — недовольно заметил Даня и резко, со свистом покрышек, повернул, не сбавляя скорости.

Мне пришлось схватиться за ручку над дверцей, чтобы не удариться обо что-то.

— Они хотят на кого-то повлиять. Их цель — ослабление России. Но не война. Вот это сложно. Я тоже не вижу конечной цели, — признался я.

— Может, повторение событий семидесятилетней давности?

— Революция и свержение династии? В тот раз пытались разделить страну на мелкие княжества без влияния в мире, — пробормотал я, не забывая следить за дорогой.

И тут понял, что такое вполне возможно. Разделяй и властвуй. Древний принцип контроля. Скарлетт демоница. А демоны приходят в миры ради завоевания. Раздробить страну, чтобы потом проглотить по частям. Как некоторые корпорации поглощают более мелкие компании. Чем не метод?

— Но в тот раз у них был сильный лидер, — заспорил сам с собой Даня.

— Лидер может быть и сейчас, только он не показывается до поры. Та же Скарлетт. Мы не знаем о ней ничего. Имя достаточно распространенное на Альбионе. Она может как готовить почву для лидера, чтобы он пришел и заявил о себе, так и сама может им быть. Но давай решать проблемы постепенно, — вернул я нас обоих в действительность. — Он сейчас уйдет за кольцо, а там в подворотнях ловить можно долго и безрезультатно. Бросит манакар, уйдет дворами и моя метка станет бесполезна.

— Но тут полно гражданских — наш арсенал применять опасно. Можешь что-то сделать?

— Попробую направить его иллюзиями, — ответил я.

— В какое-нибудь безлюдное место, Дим.

Я кивнул и мысленно построил маршрут. Разумеется, учел варианты, когда Строганов не поверит и попрет на красный свет, например, или через внезапную бетонную стену. Итак, пустырь, подземная парковка или площадка под эстакадой, решил я и начал чертить руны.

На ближайшем перекрестке беглец увидел, что может повернуть только направо и поверил. Хорошо. Но на следующем проехал на красный свет без всяких иллюзий. Дане пришлось проявить чудеса вождения, чтобы никого не сбить. Дальше я нарисовал фуру на пути в укромный переулок. Потом группу детей на переходе, чем вынудил свернуть налево. Дальше стало сложнее — если повторяться, он может что-то заподозрить. Пока везло и Строганов не замечал, что и фура, и дети в тени, хотя светит солнце.

Чтобы не рисковать, я пропустил удобный, но слишком солнечный поворот и поставил иллюзию знака ремонта дороги, вынуждая свернуть между двух высотных зданий, где и без меня царил полумрак. В итоге мы все же выехали за кольцо, но загнали в один из дворов.

— Осторожно, тут проходные дворы на каждом шагу, — предупредил Даня и остановил манакар на въезде во двор, но не заглушил мотор.

Все, что успел сделать Строганов, это развернуться. И теперь газовал на месте. Сейчас он напоминал быка, что роет копытом песок арены, готовясь ринуться на тореадора. Так и хотелось крикнуть «торро» и помахать красной тряпкой.

— И что же ты будешь делать, дорогой? — с азартом спросил Даня.

А беглец окутал свой манакар щитом и сорвался с места.

— Ой дура-а-ак, — протянул я, откинул панель управления системами нашей машины и нажал кнопку пуска.

Вылетел заряд тьмы, многократно усиленный накопителем системы, и разбил его щит. И его манакар тряхнуло. Тут же я нажал другую кнопку и установил щит вокруг нас, тоже сильнее обычного. А он не сворачивал и не тормозил.

Когда позвонили со Смоленской площади, Катерина не мешкала ни секунды. Только предупредила Свята и тут же помчалась в министерство. Княжна Куракина сразу поняла, что вызов связан с тем делом, что началось весной в Мадриде. Надо же, все лето мальчики топтались на месте и тут вызов не как дипломата, а в качестве псионика! И кого читать — самого светлейшего князя Долгорукова.

Понятно, что его не повезли в Кремль, хотя лицо такой величины больше пристало бы читать самой императрице, а не невесте цесаревича. Сейчас князь ценный свидетель, в здании министерства он в относительной безопасности, а вот в пути мало ли что произойдет. Но не поедет же ее императорское величество. Потому отправилась она, Катерина. Очень хотелось самой сесть за руль, но надо сосредоточиться и подготовиться. Да и статус не позволял.

И она благодарно облокотилась на поданную руку, когда маналимузин подъехал к главным дверям министерства. Маг, что ее встретил, с почтением поклонился и проводил внутрь. Повел к лифтам, но Катя отказалась и предпочла подняться по лестнице. Краем глаза заметила два черных мешка для трупов.

— Кто погиб? — спросила она уже на лестнице.

— Офицеры из утренней охраны. Барон Строганов приказал им выпрыгнуть из окна. — Маг очень старался сдержаться, но Катерина слышала ярость в его голосе.

— Предательство друзей всегда тяжело, — тихо сказала она. — И жаль офицеров. У них были семьи?

— Простите, ваша светлость, я не знаю. Прошу сюда. — Маг с облегчением показал на нужный коридор — конец пути прекратил тяжелый разговор.

Катерина поблагодарила его и отпустила. После зашла в приемную министра. Князь сидел на диване и сортировал документы, но поднялся и почтительно поклонился ей. Один листок при этом выскользнул из пачки в его руке и плавно опустился на пол. Катя улыбнулась и подобрала его, опередив министра.

— Здравствуйте, Георгий Викторович. Я видела тела. Вы сами не пострадали, надеюсь?

— Только моя гордость, ваша светлость, — слабо улыбнулся князь. — Ну что, чай, кофе?

— Сразу к делу, — пресекла Катерина все попытки отсрочить неизбежное. — Эта информация, увы, нужна была еще вчера, как говорится.

«А еще лучше три месяца назад,» — добавила она про себя.

— Ну что же, к делу, так к делу, — обреченно согласился министр. — Где вам будет удобнее — на диване или в кресле?

— На диване. Присаживайтесь и расслабьтесь, Георгий Викторович.

Пока князь садился и делал дыхательные упражнения, Катерина вернулась в приемную и поманила секретаршу. Она знала, что госпожа Вдовина посвящена в государственную тайну, возможно, даже видела список, так кому еще тут доверять, если не ей?

— Юлия, да? Прошу вас присутствовать. Возьмите чистый лист и ручку. Вам предстоит записывать все, что я вам продиктую, — предупредила она. — И помните о не разглашении.

— Конечно, ваша светлость, — склонила голову секретарша, взяла все необходимое и зашла в кабинет следом за Катей.

Георгий Викторович сидел уже более спокойный и относительно расслабленный. Конечно, Катерине хотелось бы полного умиротворения, чтобы и работать проще, и излишней боли не причинять ни себе, ни ему. Но она хорошо знала тяжелый и взрывной характер Долгорукова и понимала, что и это уже достижение.

Катерина достала из кармана перочинный нож, свою фокусировку, и осторожно уколола сначала один средний палец, потом другой. Положила нож обратно в карман, надавила на пальцы, чтобы выступила кровь.

— Простите, но потом придется умыться, — констатировала она и обернулась к Юле. — Принесите салфетки, пожалуйста.

Боли княжна от таких уколов уже давно не чувствовала, привыкла, а вот секретарша поморщилась и опустила глаза. Катя не сомневалась, что увидела бы во взгляде жалость или страх — обычные реакции на магию крови.

— Кровь не огонь, — нервно усмехнулся министр. — Отмыть ее проще, чем сажу. Или чем отращивать новые волосы.

Катерина улыбнулась и начала чертить руны на висках и лбу князя. Он все понял и замолчал. Даже замер.

— Дышать можно и нужно, — улыбнулась Катя. — А теперь смотрите мне в глаза и думайте о списке. О том моменте, когда вы его получили, прочитали и положили в конверт. Готовы? Я начинаю.

Она посмотрела князю в глаза и активировали руны. Мир тут же изменился для Катерины, а в висках заработали два шахтера.

Теперь она видела кабинет глазами Георгия Викторовича. Знакомое место, но он не чувствовал себя тут свободным, словно занял чужое, пусть и желанное кресло. Князь всеми силами, и себе в первую очередь, старался доказать, что достоин должности министра иностранных дел. У него многое получалось, кое-что даже очень хорошо. Да и с представителями других стран у него складывались приличные отношения. Конечно случались неудачи — у кого их не бывает. И вот эта кража. Катя поняла, что Долгоруков ждет отставки теперь. Император скор на расправу, это верно. Но она не представляла, насколько серьезно оценит Константин нынешнее происшествие. И все же князь слишком нервничал. Может, из-за второго документа, который вор унес с собой? Но об этом они поговорят без магии.

Княжна освоилась в сознании министра и отправилась дальше, следом за его мыслями о списке фамилий. И шахтеры следом. Они все настойчивее стучали своими молоточками. Надо торопиться.

И вот она вместе с князем вернулась в сегодняшнее утро. Секретарша по селектору недовольно сообщила, что принесли документ для передачи лично в руки Георгия Викторовича. Он попросил пропустить. В кабинет вошел барон Корсак, его личный помощник, молодой человек, которому он доверял абсолютно.

— Вот, ваша светлость, я все сделал. Список получился… да вы сами видите, — смущенно улыбнулся барон, словно сам не верил в то, из каких фамилий состоит список подозреваемых в государственной измене.

Долгоруков быстро пробежался по фамилиям. Мелькнула мелочная радость, что хоть он и князь, но фамилия не с таким окончанием.

— Благодарю, мой мальчик. А теперь ни слова даже во сне, ты меня понял?

— Да как можно, Георгий Викторович, — изобразил оскорбленный вид помощник.

— Проверь, что копий не оставил, — строго напомнил князь.

— Да я… конечно, ваша светлость.

— Все иди.

Когда помощник вышел, министр вернулся за стол и склонился над списком. Да, фамилии громкие, многие из их владельцев вхожи в Кремль без стука и особого приглашения. Кто же из них?

Этот миг, когда князь просматривал список, Катерина остановила, словно стоп-кадр на записи. От этого шахтеры заработали усерднее, пробиваясь все глубже в ее голову. Из ранок на пальцах по вискам Долгорукова потекла кровь. Секретарша приглушенно охнула.

— Юля, пишите… — приказала княжна и начала диктовать фамилии из списка.

Когда все было записано, Катя сняла воспоминание с паузы и бегло просмотрела почему и какие точки ставил князь напротив некоторых фамилий. Это быстрее и проще, чем спрашивать его в настоящем. На это ушла еще минута, после чего Катерина убрала кровоточащие пальцы от головы светлейшего князя.

Он покачнулся, сжал голову руками и зашипел от боли. Катя поморщилась, но ей эти ощущения были давно уже привычны. Взяла со стола две салфетки — одну протянула князю, другой стала стирать кровь с пальцев.

— Я слышал, псионику еще сложнее, чем его жертве, — произнес он хрипло. — Не представляю, что вы испытываете, дорогая.

— Я привыкла, — слабо улыбнулась она и протянула руку к Юлии. — Список, пожалуйста.

— Да-да, конечно, — спохватилась секретарша и отдала лист бумаги.

— Теперь мне нужен артефактор. У вас же тут наверняка кто-то есть, — попросила Катерина.

— Да, ваша светлость. Я вызову кого-нибудь… кого нет в этом списке, — добавила госпожа Вдовина с нервным смешком. Потом спохватилась и пошла выполнять поручение.

— Вы нашли, какой еще документ пропал? — спросила Катя, когда за секретаршей закрылась дверь.

— Да. О военном союзе с Норманской Империей. Но это… да вы и без меня знаете. И это ужасно. Это как раз в перспективе может стать катастрофой, — сокрушенно добавил князь.

— Да, тайный союз, если все сложится. Но почему катастрофа? Или… — она замерла от догадки. — Он уже подписан обеими сторонами?

— Именно что, Катерина Павловна. Если этот договор покажут хоть кому-то из государственных деятелей любой другой страны, разразится такой скандал.

— Почему он у вас?

— Мне его прислали вчера из Стокгольма. Я сам удивился, почему мне. Его должны были переправить сразу в Кремль. Но я собирался отдать документ его императорскому величеству в ближайшее посещение Кремля. — Министр сокрушенно вздохнул. — То есть завтра. И вот это. Боги, какой кошмар.

Катерина не была сыщиком, даже детективы почти не читала, но дипломату тоже надо уметь сопоставлять факты. И сейчас она с предельной ясностью поняла, что документ попал в сейф князя Долгорукова далеко не случайно. И если он не понял, возможно, ему действительно не место на этом посту. В любом случае, говорить об этом не с ним. Она выдавила из себя сочувственную улыбку, искреннюю, потому что князь Долгоруков оставался хорошим человеком и нравился ей. Увы, хороший человек — не профессия.

— Что же, отдыхайте, ваша светлость. А я передам список Роману Алексеевичу. — Она поднялась и пошла к двери.

— Он был в кабинете видеоконтроля, — напутствовал ее министр и уже без стеснения застонал и схватился за голову, едва не вырывая себе волосы.

Катя зашла в каморку с мониторами. Князь Юсупов сидел за столом и что-то писал.

— Роман Алексеевич, добрый день.

— Да не очень добрый, Катенька. Здравствуйте. Вытащили список? — Он отложил ручку и поднялся. Предложил присесть.

— Спасибо, я быстро, — отказалась Катя и протянула лист с фамилиями. — Его светлость выяснил, что еще украдено. Договор о военном союзе с Норманами.

— Секретный. Почему он у него? — нахмурился глава Тайной Канцелярии.

— Говорит, что прислали по ошибке. Но я в такие ошибки не верю.

— Я тоже. Спасибо, Катя. Будем надеяться, что папка исчезнет или Даниил с Дмитрием ее вернут, — пробормотал он. — Жаль только, что они не знают всей важности документа, за которым гонятся.

Щит слегка приглушил звук удара. Но он не скрыл дым и первые язычки зеленоватого пламени в изломанном капоте — так горел мана-двигатель. Даня рефлекторно поднял руки в защитном жесте, хотя мы оба прекрасно знали, что нам ничего не грозит за этим щитом. И потому я смотрел во все глаза за тем, что делает Строганов.

Да, еще мгновения назад я назвал его дураком. Но это эмоции. А холодный разум говорил, что не такой уж наш вор и дурак. Ведь провернул же кражу, где нужна выдержка и расчет. Значит, и сейчас барон только изображает отчаяние.

Я не ошибся. За миг до столкновения Строганов выскочил из манакара и покатился по двору. Потом вскочил и побежал к двери одного из подъездов.

— Уходит, идем, — коротко обронил я и отправился в погоню. При этом снова поставил на беглеца темную метку.

— Да сколько можно⁈ — взвыл Даня и последовал за мной.

Ему пришлось огибать обе машины. Когда я уже схватился за ручку двери подъезда, за спиной раздался взрыв. Я обернулся лишь для того, чтобы убедиться в целости своего друга — что щит нашего манакара выдержит и это, я не сомневался.

Взрывная волна толкнула Даню и вынудила сделать несколько нелепых шагов. Я протянул ему руку, чтобы не упал, и практически втянул в подъезд. Дверь закрылась и мы прислушались. Но вместо шагов услышали хлопок двери. Причем, не на верхних этажах, а чуть дальше и ниже.

— Проходная парадная, — простонал мой друг и побежал по короткой лесенке в пять ступеней к двери в противоположной стене. По пути он продолжил ворчать: — Ну почему мы не в Петербурге. Сейчас заперли бы его во дворе-колодце и взяли спокойно.

Я улыбнулся. Он до сих пор называет подъезды парадными на питерский манер и многое сравнивает с бытом культурной столицы. И сейчас соглашался — питерский закрытый двор сейчас нам бы не помешал. Больше суток на ногах, сейчас бы спать, а не носиться по первопрестольной.

Тем временем Строганов выскочил на улицу, пробежал под аркой какой-то дом и вынырнул на набережную Яузы. Здесь он заметался в поисках места, куда бы спрятаться. Перебежал оживленную проезжую часть, чудом не попав под машину. Я рисковать не стал и наколдовал иллюзию светофора с красным светом. Машины послушно остановились — мы пробежали. Потом я убрал иллюзию и получил возмущенные сигналы клаксонов от обманутых водителей. Перемещаться к Строганову я все еще не рисковал, но бегать тоже надоело — устал.

Видимо, он тоже. Беглец развернулся и запустил в нас целым роем острых сосулек. Я видел, что он чертит руны, потому подготовил щит. Сосульки разбили его, но и сами опали. Под ногами захрустел лед.

— Надоело, — выдохну Даня и ответил ему огненным копьем.

Строганов увернулся, но… налетел на урну и потерял равновесие.

— Да какого черта, — простонал мой друг и поднял глаза к небу.