Граф в Тайной канцелярии. Книга 4

Глава 4

Прежде чем ответить, я прошел вглубь кабинета и дождался, когда мы оба удобно устроимся. Барон не стал предлагать мне кресло для посетителей и указал на диван в зоне отдыха.

— Почему вы так на меня реагируете? Потому что я высший демон, Иван Антонович. Я думал, Кощей рассказал вам и такие детали, а не только о том, когда и почему вы должны бывать в Нави и чем там можно заняться. Он же знал, что мы будем видеться, — тихо и спокойно сказал я, глядя ему в глаза, когда мы оба расположились.

— Демоны же на Западе, в Аду, — заметил он, сидя напряженно и не спуская с меня глаз. И даже не испугался.

— Простые демоны. Я высший.

— В чем разница?

Я вздохнул и откинулся на спинку дивана. Корф понял, что разговор будет долгим, и подошел к бару, но остановился.

— Коньяк?

— Лучше чай, — ответил я с улыбкой. — Но себе налейте коньяк.

Он кивнул и попросил секретаршу принести чай. Разговор продолжился только после ее ухода — я не хотел прерываться.

— Представьте себе Вселенную, Иван Антонович. На одном ее полюсе Великие Небеса, не путать с католическим Раем. На другом — Великая Преисподняя, не путать с католическим Адом. Посередине Земля.

Я не стал забивать барону голову тем, что вариантов Земли много, ему ни к чему, только запутается. К тому же это не имеет никакого отношения к делу — все равно из этой реальности еще никто не сбегал, насколько известно мне и Кощею.

— Хорошо. Причем тут высшие демоны и, как я полагаю, ангелы? — спросил он. — И как это относится к тому, что мне хочется тебя слушаться? И если ты демон, как здесь оказался, почему ты человек?

— Теперь переходим к моей истории, — согласился я. — Не знаю, что у них на Небесах, но в Преисподней интриги, войны и прочие неприятности вещь обычная. В такую неприятность я и попал. Подробности не важны, но меня отправили в ссылку. Я попал в тело Дмитрия Татищева в тот момент, когда душа младенца как раз отлетела. И стал им. Так что ни один прибор или ритуал не выделит меня среди людей. Но моя суть, мой опыт и знания — они из прошлой жизни. Высшие демоны властвуют над нелюдями. А вы, Иван Антонович, на половину теперь нелюдь, уж простите. Потому и ощущаете мою силу.

— Слабый подчиняется сильному, — пробормотал он. — А как же Кощей? Он тоже…

— Нет. Я равен ему. Или почти равен. И если снизойдет любой из богов, например, из Слави, он будет сильнее меня.

— Это касается только нелюдей Нави?

— Нет, всех в любом из Подмиров.

— Но ведь тебя едва не убил суккуб, — заметил Корф, явно запутавшись. Или в попытке поймать меня на лжи.

— Есть ряд условий, — вздохнул я. — Если нелюдь подчиняется другому высшему демону или по какой-то причине перестает уважать или бояться его, в данном случае меня, или начинает ненавидеть, он выходит из подчинения и способен напасть. Суккуба натравил на меня другой высший демон.

— Но я тебя не боюсь, — озадаченно заметил барон и усмехнулся. — И ненавидеть мне тебя не за что — ты спас мне жизнь и ты друг моего сына. Ты друг моего сына… Как…

— Никак, — быстро ответил я. — То, что я демон, никак не влияет на людей. Только на нелюдей. Я испытываю вполне человеческие чувства, у меня нет особых магических навыков. Только знания и вот это влияние на нелюдей. Ну и еще немного интуиции и более высокая чувствительность к аурам. Например, на первом курсе я еще до распределения знал, что на нашем курсе почти все с тремя специализациями. Я даю слово, что не намерен использовать свое влияние на вас, Иван Антонович.

— А что ты намерен делать? Демоны Ада постоянно жаждут власти, во всяком случае их лидеры.

— Признаюсь, у меня были такие мысли, — усмехнулся я. — Но сейчас… скажем так: я в процессе переосмысления.

— То есть никаких попыток захватить власть? — осторожно спросил барон.

— У меня нет поместья, у меня нет армии, влияния, даже состояния нет. Какой захват власти? К тому же, зачем бы мне тогда вытаскивать из всяких интересных мест цесаревича, когда проще было бы без него?

— Логично. А если я расскажу все это кому-то?

— Этот кто-то сочтет вас сумасшедшим. Рассудите сами, — невозмутимо ответил я. — Доказать вы ничего не можете. Если только позволить прочитать себя псионику. Но это уже как-то не серьезно.

Он подумал и неохотно кивнул.

— Теперь понятно, почему ты так легко договорился с Серыми Волками тогда, пять лет назад, без всякого призыва. Витя рассказывал. Поэтому весной Волки Фенрира попросили именно тебя найти Локи?

— Да. На оба вопроса. Поэтому я и не брал ветку призыва. Но теперь у меня большая проблема. Нужно передать весть Кощею, а я не могу.

— Виктор говорил. Теперь ты можешь сказать?

— Это престиж Кощея. Вряд ли он обрадуется, если кто-то узнает, какая проблема его ждет. Особенно, если не сможет ее предотвратить, — ответил я, взвесив все за и против.

— И много тут еще таких… как ты?

— Минимум одна. Леди Скарлетт. Угроза Кощею исходит от нее. И дело, которое тянется с Польши, тоже связано с ней.

— На днях я буду в Нави. Передам Кощею, если увижу. Но у него проблемы с одной дамочкой, думаю ты слышал.

— Конечно. Спасибо вам.

— Странно, но это желание упасть перед тобой на колени прошло, — удивился Корф.

— Знание — сила, — улыбнулся я, допил чай и поднялся. — До этого был инстинкт, подсознательное желание вашей, скажем так, потусторонней сущности подчиниться мне. Теперь подключилась голова и приказала не бояться. Так я пойду?

— Иди. Спасибо, что растолковал. Мне есть над чем подумать теперь. Надеюсь, у вас все получится.

— Благодарю.

На том мы и разошлись. Я поймал такси и отправился в канцелярию. Хотя зачем, понятия не имел. День клонился к вечеру, по Нарышкину сегодня мы вряд ли дождемся вердикта, да и в министерство образования ехать уже поздно. Мелькнула мысль съездить домой и проверить, не ждут ли меня там. Нет, глупо. Если и ждут, что я сделаю? К тому же уже приехал в контору.

У входа меня ждал Даня под охраной двоих сотрудников.

— Все хорошо? — спросил он, отпустил офицеров и повел к нашему манакру. — Это из-за того, что было в Нави весной?

— Да. Уточнил некоторые детали. Кощей не все рассказал, так по мелочи. Но это и ясно — сложно объяснять то, что для тебя само собой разумеющееся.

Даня кивнул и сел за руль. Я сел рядом и мы поехали.

— На сегодня все, — сказал он. — У Нарышкина взяли кучу анализов, но результат мы получим только дня через три-четыре. Прошло много времени, след препарата почти растворился.

— Это понятно. Завтра в министерство?

— Да. След тухлый, конечно, но вдруг.

— Не совсем тухлый. Конечно, наш Ский — это не князь Хованский, но можно попробовать проследить, кто его подставил. Если след не оборвется на трупе или еще чем-то, куда-то да приведет. Вряд ли к самому Скию, но вот к кому-то, кто с ним связан, вполне может, — пояснил я свою мысль.

— Да, я как-то не подумал, — пробормотал недовольный собой Даня. — Я объявил архивариуса в розыск.

Ужинали мы в этот раз дома, не желая рисковать жизнями простых людей. Кто знает, вдруг нас еще раз попытаются убить.

Перед сном пришел домовой, теперь опрятный, выпил молока с хлебом и сказал, что передал сообщение чертенку. Может, посланник сможет пробиться к Кощею.

На следующий день мы отправились в министерство образования.

Нас там, конечно, приняли. Хотя сначала приняли за недовольных чем-то студентов. Но потом извинились и провели к князю Хованскому.

Князь был занят и раздражен, но лишь до той поры, пока мы не упомянули смерть графа Толстого. После этого он отнесся к нашему визиту серьезнее. Но все равно выглядел нервным.

— Молодые люди, вы же понимаете, что дело было почти четыре месяца назад, — сказал князь, поставив пальцы домиком под вторым подбородком. — Посмотрите, сколько у меня документации сейчас. А тогда было не меньше. Третьему курсу поставить расписание практики, четвертый распределить. И все это распоряжения и приказы. Как думаете, я вспомню среди этих сотен один единственный?

Я усмехнулся. Да, папок и стопок с документами в этом кабинете хватало. Они лежали на всех столах, даже на кофейном. И на половине дивана. Я такое встречал крайне редко, а прошлый очень уже далекий опыт говорил, что это признак неэффективного распределения времени, а не кучи работы. Другой вариант, что большая часть из этой горы документов уже обработана и лежит тут для видимости великой занятости. Оба варианта не внушали уважения к хозяину кабинета. Еще бросилось в глаза, что на меня Никита Олегович старался не смотреть.

— Мы просим не вспоминать его, а найти и показать нам, ваш светлость, — любезно улыбнулся Даня. Так он улыбался только подозреваемым. Неужели тоже что-то почуял?

— Ох, — раздраженно выдохнул князь и подошел к одному из стеллажей, начал перебирать папки. И минуты не прошло, как он нашел нужный приказ и положил на стол. Удивительно для документа, о котором не помнишь. — Вот он. Только подпись тут не та, какой я расписываюсь обычно. Странно. Впрочем, теперь ясно, почему я не помню. Кто-то подделал подпись и положил приказ в папку.

То, как быстро князь пришел к выводу, как изобразил удивление, сказало о многом. Мы с Даней картинно переглянулись.

— Поясните, что значит «не та», — попросил с подчеркнутой вежливостью мой друг.

В ответ зам министра взял документ, с которым работал перед нашим появлением, и положил рядом с приказом на архивариуса. Постучал указательными пальцами-сосисками по подписям. Они действительно несколько отличались — аккуратно выведенная на приказе и быстрая, весьма небрежная на свежем документе.

— Так я расписываюсь сейчас, потому что часто приходится. А вот так, как на приказе об увольнении, только в денежных документах, где просят расписаться «как в паспорте», — любезно пояснил он. — Наверняка кто-то подсмотрел и скопировал. Да и сами посудите, с чего бы мне делать такие любезности какому-то работнику архива, которого я и в глаза-то не видел?

Я быстро сделал подсчеты в голове. Наверняка архивариус был у нашего Ския в подчинении с самого начала — давал сведения о перспективных студентах, следил за преподавателями. Но вот развитие событий, при котором его срочно надо вытаскивать из университета, вряд ли кто-то предусмотрел. Так что времени на выяснение подписи и прочее у них не было. К тому же право такой подписи может быть и у кого-то попроще. Но выбрали именно князя. Да и князь Хованский вел себя подозрительно. Кто в таких обстоятельствах будет вести себя так? Кто будет выдавать столь логичные доводы? Нет, обычно люди начинали нервничать и нести чушь. Надо вывести его на чистую воду.

— Ваша светлость, — весьма любезно начал Даня. — Посмотрите на даты. Насколько нам известно, целую неделю до этого вам не было нужды заходить в бухгалтерию или банк. Мы, конечно, проверим, но я уверен, что вас там не было. А дело это решилось за три дня. Так что никто не мог подсмотреть вашу старую подпись. К тому же…

Ох, нет, слишком долгим путем решил идти Даня. Так что я остановил его легким прикосновением к плечу и продолжил сам:

— Ваша светлость, если мы отправим этот документ на графологическую экспертизу, уверен, она покажет, что подпись поставлена вашей рукой. Вам нужна огласка? Или мы решим все здесь тихо и мирно?

Он сдался. Я бы даже сказал «сдулся». Стал словно бы меньше в размерах и уронил руки на стол, опустил голову.

— Я знал, что этим закончится, — прошептал князь.

— Рассказывайте, — снова подключился Юсупов и одобрительно кивнул мне.

— Я не знаю его… или ее… знаю только, что это кто-то из министерства иностранных дел или даже Кремля, — сказал князь. Голос его внезапно осип. Я налил в стакан воды и подал ему. Хованский выпил и продолжил: — У него есть сведения обо мне, которые могут мне повредить. И чтобы этого не произошло, я должен был подписать это проклятое увольнение. Он и рассказал мне, как обезопасить себя.

— То есть вас шантажируют, Никита Олегович, — усмехнулся Даня. — Чем? Не стесняйтесь, мы все равно выясним.

— Я иногда отдаю более… престижные места не тем выпускникам, — едва слышно произнес князь и бросил быстрый взгляд на меня.

— О, я не должен был оказаться на польской границе? — уточнил я.

Он кивнул.

— И князь Меньшиков тоже, — еще тише сказал Хованский.

Мне очень хотелось разбить ему лицо об этот стол, залить кровью документы на нем. Я сдержался.

— Помните события в Польше? — холодно спросил я. Он кивнул. — Помните, число погибших при взрывах и в Нави? — Он снова кивнул. — Именно такие действия привели к тем смертям. Юные офицеры чувствовали, насколько несправедливо с ними обошлись, и решились на предательство.

Я немного кривил душой — те два поляка все же сидели на болотах обоснованно. Только они были не единственные, наверняка кто-то в их рядах чувствовал себя обделенным. Как я и Мишка Меньшиков, только мы остались верны долгу. Впрочем, я не сидел бы сейчас здесь, если бы не нечистоплотность Хованского.

— Вы пока останетесь на своем месте, князь, — холодно сказал Даня. Вся любезность и вежливость исчезли из его голоса. — Пока идет наше расследование. Но каждую вашу закорючку теперь будут проверять. И не приведи Господь вам сообщить этому «благодетелю» о том, что вы раскрыты. В этом случае вам будет вменяться государственная измена. Да-да, все настолько серьезно. Счастливо оставаться.

Мы поднялись и вышли. В молчании спустились во двор и сели в манакар.

— Я надеялся на труп или просто подделку, — глухо сказал Даня.

— Что поделать. Зато теперь мы знаем, что наш Ский сидит высоко и глядит далеко, — мрачно усмехнулся я.

Он кивнул и завел мотор.

Два дня прошли спокойно. Подвижек в деле не было, мы ждали результаты поиска архивариуса и результаты анализов Нарышкина, а пока занимались текучкой. Но когда возвращались на квартиру, нам присели на хвост. Я вспомнил, как в Мадриде меня с Ольгой и Катериной взяли в коробочку. Тогда все закончилось побоищем и ранением. Больше не хотелось. Дане явно тоже, так что он начал петлять по городу и в итоге ушел в оживленном потоке.

Но поужинать спокойно у нас не получилось. Тарелки оставались наполовину полными, когда посреди кухни появился сам царь Нави. В запыленном черном доспехе и плаще с подгоревшим подолом. Даже корона съехала на бок, а на щеке чернела грязь.

Я и Даня тут же подскочили. Даня едва не начал чертить руны, но я остановил.

— Кажется, доброго вечера желать не стоит? — спросил я.

— Верно. Ты искал со мной встречи. В чем дело?

— Кажется, это уже не так актуально, — пробормотал Даня.

Я вздохнул и покачал головой. А потом одними губами, пока друг не видит, произнес:

— Наедине.

Кощей увидел и махнул рукой. Даня замер в той позе, в какой стоял.

— У тебя десять секунд.

— Тебя собираются ограбить, — не стал я тратить время на глупые вопросы.

— Уже.

— Я знаю, что им нужно.

Царь Нави кивнул и Даня отмер, кажется, ничего не заметив.

— Нас пытался убить некромант. Он работает с Горбунком, — сообщил я официальную новость. — Так что я хотел попросить Проводника.

— Понятно. Обсудим. А пока я пришел сообщить, что мое хранилище обнесли. Сделали это люди, — сказал Кощей холодно.

— Значит, нам надо увидеть, — согласился я.

— А почему вы пришли не в Надзор, ваше величество? — удивился Даня.

— Подберем кого-то из них для протокола, но вы лучшие сыщики, чем они.

— Барона Корфа? — предложил я.

— Или Витьку, — добавил Даня. — С ним как-то привычнее работать. А… можно доесть, а?

Кощей посмотрел на него, на тарелку, снова на Даню. Я покачал головой и просто поставил еще одну тарелку и положил мяса с картошкой.

— Все уже случилось, десять минут ничего не решат, а на пустой желудок плохо думается, — спокойно сказал я.

Царь Нави сдался, вымыл руки и сел за стол. Поели мы быстро, запивать, правда, пришлось водой или кофе с холодным молоком. За едой обсудили, кого брать с собой, и решили, что того, кто будет свободен, отец или сын. Кого-то из их подчиненных Кощей видеть не хотел в своем замке. И он перенес нас в Главное управление Чудного Надзора, что стояло недалеко от нашей конторы, на Лубянке.

К этому времени почти все разошлись. Барон Корф тоже уже ушел. А вот Виктор еще сидел у себя и страдал над отчетом. И искренне обрадовался нашему появлению. Ровно до того момента, как выяснилась его причина.

— Я только сообщу отцу и буду готов, — серьезно сказал он и поднял трубку телефона.

— Известно, что забрали? — уточнил тем временем Даня.

— Нет. Они перевернули все. Явно для того, чтобы не сразу выяснилось, — мрачно ответил Кощей и покосился на меня.

А я что? Какими незаметными жестами или мимикой я должен был дать понять, что у меня есть список⁈ Впрочем, если они так сделали, наверняка могли и что-то еще прихватить для отвода глаз. Или что-то из трех вещей и брали для отвода глаз?

— Странно, что они не взяли все, что могли, — заметил я.

— Из моего хранилища можно вынести не больше трех вещей, — недовольно сообщил царь Нави.

А вот это облегчает задачу. Но я все равно не мог ничего сказать сейчас.

— Я готов, — заявил Виктор и прицепил на бок саблю.

Посмотрел на нас и достал из оружейного шкафа еще две, отдал мне и Дане. Мы закрепили ремни, но в обычных костюмах выглядели с саблями немного нелепо.

Кощей вздохнул с облегчением и перенес в Навь.

Мы оказались на лесной дороге под ночным беззвездным небом. Луна еще не появилась, а то и вовсе не появится. Высокие ели чернели по краям дороги, на обочине взрывали землю четыре Коня. Буланый, явно скакун Кощея, отличался тяжеловесностью рядом с тонконогими Златогривыми.

— Рассаживайтесь и поехали, — проворчал Кощей. — Мой замок окружен защитными заклятиями, переместить сразу в него никого не могу.

Все с пониманием покивали, разбирая лошадей. За одно сделали вывод о силе воров — не каждый сможет пройти этот лес, полный нечисти, проникнуть в замок самого Кощея и после выйти с награбленным. Не просто награбленным, а могущественными легендарными артефактами, что хранились там веками.

Мне достался вороной жеребец с лоснящейся шкурой и диковатым взглядом. Но стоило положить руку ему на шею, как он притих и перестал взбрыкивать. А вот Дане с его гнедым повезло меньше — Конь то лягался, то поднимался на дыбы. И так до тех пор, пока я не посмотрел коняге в глаза. А вот Виктор справился с белой кобылой легко, она оказалась смирной и покладистой. Наконец, мы отправились в путь. Кощей пристроился рядом со мной.

— Рассказывай, — потребовал он.

— Пять дней назад получили информацию о передаче письма от Скарлетт. Пошли ловить, но получателю с письмом помог уйти Горбунок. Курьер заглянул в сообщение, оно оказалось на демоническом языке. Я прочитал его в воспоминаниях через псионика. Там был список того, что нужно у тебя украсть, учитель. В тот же вечер меня попытался убить некромант, — кратко отчитался я. — Из-за Горбунка я не знал, кому можно доверять, потому просто просил передать тебе, чтобы пришел.

— Я как раз собирался, когда все случилось, — сквозь зубы произнес Кощей. Его глаза метали молнии, буквально, от злости в том числе и на себя. — Выдать тебе чертенка или книгу?

— Книгу? — уточнил я.

— Да. Записываешь в ней, а через мгновение запись появляется у меня в такой же.

— Тогда лучше книгу. Ее прятать проще и она не болтает, — усмехнулся я.

— Что забрали?

— Клубок, блюдечко с яблочком и гребень Финниста.

— Контроль, наблюдение, следование. Есть иде…

Договорить Кощею не дали — прямо ему в голову полетел черно-зеленый шар размером с кулак. Царь Нави успел среагировать и уклониться. Шар врезался в елку и проделал в ней дыру. Из леса на дорогу выскочили фигуры, штук… много… и преградили нам путь. Кощей молча слез с коня и обнажил меч. Я последовал за ним и услышал, что Виктор с Даней тоже спрыгнули.

В темноте я не сразу разглядел, кто это, но их движения подсказали. Нежить. Около двух десятков скелетов и поднятых трупов.