Граф в Тайной канцелярии. Книга 4

Глава 11

Пуля разбила щит. Я почти не удивился — было бы странно пытаться убить двух чародеев одним лишь огнестрельным оружием. Логично усилить пулю заклинанием.

Даня тут же закрыл дверь и отпрянул от нее. Но еще одного выстрела не последовало — видимо, оставлять следы убийца не хотел.

— Мне показалось, или я слышал женский вскрик? — уточнил я.

— Не показалось, — напряженно ответил мой друг. — Какая школа?

— Что-то не яркое, лед или земля. Точно не кровь и не тьма.

— В таком случае, ты приоткроешь дверь, а я… черт, там же проводница, — со стоном прервал сам себя Даня и удивленно посмотрел на меня. — Ты чему улыбаешься?

— А мне пришла в голову идея, — заявил я.

— Эй, вы все еще не предъявили документы, — с насмешкой уверенного в себе человека напомнил о себе убийца. Все верно, для него мы два пацана, загнанных в угол, вот он и позволяет себе издевки. — Или придется спрашивать с девчонки?

Даня поморщился и выгнул бровь, ожидая от меня продолжения.

— Я туда телепортируюсь, — заявил я.

— И Горбунок его заберет, — чуть не подскочил Юсупов, но тут же нахмурился снова. — Только он вряд ли там один. Как думаешь, сколько?

— Трое. Четвертый будет только мешать, а двое мало. И не удивлюсь, если один из них с тьмой, — добавил я, стараясь не обращать внимания на настойчивый стук в дверь. — Наверняка они знают мой любимый прием, так что им нужен кто-то, кто будет видеть в облаке.

За пять лет знакомства мы научились понимать друг друга с полуслова. Так что план составили за полминуты и начали.

Даня открыл дверь, я шагнул сквозь пространство к стрелку, что так и стоял перед дверью с пистолетом у бедра, удерживая перед собой молоденькую проводницу. Тут же появился Горбунок. Стрелок успел только крикнуть «Нет!», я успел схватить проводницу, чтобы горбатый конек не утащил ее вместе со стрелком в Навь.

В тот же миг раздалось четыре выстрела. Пули, в этот раз не усиленные магией, попали в щиты Дани, установленные по обе стороны от меня и девчонки. Пока они стреляли, я начертил руны и коридор погрузился в чернильную тьму.

Быстрый взгляд в одну и другую сторону дал понять, кто из них владеет тьмой.

— Лево, — сказал я Дане. Дождался, когда друг выскочит из купе, толкнул внутрь проводницу и начал быстро чертить руны.

Убийцы не стояли без дела. Темный окружил себя щитом, второй оказался водным чародеем и уже выводил руны для атаки.

— Сверху, — тихо подсказал я Дане.

Он изменил руну и выпустил струю огня — она прошла дугой вправо по коридору и упала на темного чародея сверху, где щита не было. Я же с кинжалом в руке телепортировался ко второму убийце налево по коридору. Они этого не ожидали, уверенные, что своим возгласом я обозначил цель для Дани, как это делают обычно. Сейчас нам важно устранить чародея тьмы, чтобы вернуть мне преимущество, а если второго заберет Горбунок, так и ладно.

Но конек не появился и в результате мы получили два трупа вместо одного. Я развеял облако и осмотрелся. Ковровая дорожка не пострадала от огня, зато на ней лежала кучка пепла с одной стороны и растекалось пятно крови под телом рядом со мной. Зато пожар не устроили.

Пока я вытирал и убирал кинжал, Даня открыл купе и очаровательно улыбнулся проводнице. Увидел, что это не работает и она все еще стоит в ступоре и мелко дрожит. И показал удостоверение.

— Тайная Канцелярия, — озвучил он. — Благодарим за содействие… Марина.

Имя он прочитал со значка на груди девушки. Я подошел и тоже показал удостоверение.

— Нам нужен начальник поезда, — мягко сказал я.

Но и это не дало результата — проводница продолжала стоять и смотреть на нас огромными глазами, где читалась паника. И не реагировала.

— Марина, — окликнул я ее.

Проводница встрепенулась, захлопала голубыми глазами и отмерла.

— Да… да, конечно. Ой, какой ужас… Они что… они… — залепетала она.

— Марина! — уже резче и жестче сказал я и слегка встряхнул ее. — Соберитесь. Все закончилось. Вы в безопасности.

Она всхлипнула и уткнулась мне в плечо носом. Приехали. Еще и поезд качнуло — я сделал шаг назад и уперся спиной в поручень под окном, Марина неловко последовала за мной. Эта встряска ей определенно помогла. Она ойкнула и высвободилась. Поправила короткую прическу.

— Простите, ваше сиятельство. Начальник поезда. Да. Нам туда… — она повернулась и увидела тело в луже крови. Всхлипнула, повернулась в другую сторону, а там пепел.

— Так. Я останусь здесь, а вы вызовете сюда службу безопасности еще, — попросил Даня. — А то как-то мы… намусорили.

— Это теперь останавливать поезд? — пролепетала Марина.

— Нет. Поезд идет по расписанию. Вы новенькая, что не знаете протокола? — уточнил я и помог переступить через тело так, чтобы не задеть ни его, ни кровь.

— Я тут уже три года работаю, просто… именно этот протокол никогда не применялся. Ну… при мне не применялся.

— Все бывает в первый раз, — пробормотал я и услышал, как за спиной Даня просит пассажира вернуться в купе.

Марина проводила меня в шестой, центральный, вагон и представила мужчине лет пятидесяти. Китель на его узких плечах смотрелся нелепо и вызывал скорее снисходительную улыбку, чем уважение. Но вот твердый взгляд стального цвета глаз на узком лице с жесткими чертами говорил, что должность он занимает не просто так. Впрочем, это только взгляд. Посмотрим, какими будут дела.

Я сразу показал удостоверение и представился. Начальник поезда вздохнул и постарался расправить плечи — не очень удачно.

— Хромов, Николай Петрович, чем могу быть полезен, ваше сиятельство? — спросил он скрипуче, чем напомнил домового.

— На нас с напарником напали. Никто не пострадал, но в проходе лежат два тела. Нужно все зафиксировать и убрать их. А на ближайшей остановке передать нашим коллегам. И сообщить в Москву как можно скорее, — кратко описал я суть дела. — Специально поезд останавливать или задерживать не надо.

— Не было печали, — вздохнул Хромов. — Идем к машинисту, связь у него. Марина, вернись в свой вагон и помоги господину…

— Князю Юсупову, — небрежно подсказал я. Николай Петрович потерял на секунду дар речи от громкого имени. — Младшему. Вы же не думаете, что глава ведомства поехал бы так запросто?

— Да-да, конечно. Марина, помоги его светлости с другими пассажирами, — закончил он мысль.

Проводница кивнула и ушла. Я видел, насколько неохотно, но это ее работа. А Хромов снял трубку телефона внутренней связи и попросил службу безопасности прибыть в наш вагон. Потом мы отправились в кабину машиниста.

Оттуда я связался с князем Юсуповым и все рассказал. Роман Алексеевич не на шутку встревожился.

— Как-то настойчиво вас хотят убрать.

— Значит, мы идем по верному следу, — невозмутимо ответил я. — Позвоните в Сочи, пожалуйста, пусть присмотрят за этим парнем.

— Думаешь, ему могут закрыть рот? Да, ты прав, это очевидный ход, если он что-то знает. Немедленно позвоню. А вы там осторожнее и сразу к нему с поезда.

— Конечно, Роман Алексеевич.

К моему возвращению в вагоне уже заканчивали. Тело и пепел унесли, рабочие стелили новый ковер, последние пассажиры расходились по купе. Мы тоже вернулись к себе и уселись на диваны.

— Выяснили, откуда они взялись? — спросил я. — Из Нави или в Москве сели?

— Сели. Как пронесли пистолет, еще разбираться будут. Но нас не особо касается, — мрачно ответил Даня. — Это какая, третья попытка за неделю? Как-то часто и упорно.

— Смотри на это с другой стороны. Вряд ли у нашего Ския целая армия, так что убивать своих людей о нас в больших количествах он не будет. Но мы немного проредили его воинство. И ты заметил, что эти не некроманты?

— Да, для разнообразия просто чародеи. Думаешь, это что-то значит?

— Что некромантов у него немного, бережет. Вернее, стал беречь после того, как мы размотали сразу с десяток.

Даня согласно покивал и предложил пойти в вагон-ресторан.

В Сочи мы прибыли во второй половине следующего дня и окунулись в жару южного города. Пиджаки снимать не стали — помнутся. Взяли такси и поехали сначала в гостиницу. Ехать на допрос с дорожными сумками как-то не солидно для людей нашего статуса. Там оставили вещи, переоделись и отправились к бывшему архивариусу.

— Сейчас бы искупаться, — с тоской вздохнул Даня.

— Обратные билеты у нас с открытой датой, так что если быстро управимся, можем и искупаться, — подбодрил его я.

Таксист высадил нас в районе, застроенном сплошь двух- и трехэтажными домами квартир на десять-пятнадцать каждый. А то и домиками на две семьи, сошедшими с какой-нибудь сказочной картинки. В одном из последних и жил Анатолий Мохов. К его квартире на втором этаже вела внешняя лестница. Во дворе стояла машина с наблюдателями. Мы подошли, поздоровались и представились. Они ответили, что объект на месте, никто к нему не приходил. Мы поднялись. Я встал сбоку и Даня нажал кнопку звонка.

За секунду до звонка мы слышали работу телевизора. Кажется, бывший архивариус смотрел какое-то соревнование. Но стоило стихнуть трели звонка, как наступила полная тишина. Мы прислушались. Я уже приготовился бежать вниз и ловить его под окнами, но не пришлось — дверь приоткрылась на ширину цепочки, в проеме показалась небритая красная физиономия.

— Я ничего не покупаю, — заявил хозяин квартиры. Язык у него заплетался, словно он долго не говорил или же, что вероятнее, очень долго пил.

— А мы ничего и не продаем, — с насмешкой ответил Даня. Он поставил ногу в проем двери и показал удостоверение. — Открывай, разговор есть.

— О чем? Я ничего… — Кажется, от эмблемы и громкого имени в документе Мохов мигом протрезвел.

— Анатолий Мохов? — спросил я для порядка.

— А… Нет, — слишком поспешно ответил он и попытался закрыть дверь. Не получилось и мы увидели, как он начал отступать вглубь комнаты.

— Толик, ты же видел удостоверение. Мы чародеи. Уверен, что хочешь попытаться сбежать в трусах и майке? — с насмешкой уточнил Даня.

В щель мы увидели, как он постоял, подумал и все же открыл дверь. Мы с Даней зашли. С нос ударил аромат перегара с чесноком. У меня сразу начала болеть голова. Я пересек квартиру, минуя жуткий бардак, и открыл пару окон, вдохнул свежий воздух.

Даня последовал за мной и поморщился. Захлопнул дверь и открыл еще одно окно. Возле него и остановился.

Ощущение, что в просторной квартире-студии на весь этаж Мохов не убирался с момента заселения. Там и тут валялись предметы одежды сомнительной свежести, на полках лежала вековая пыль. На диване виднелись крошки и шелуха от семечек, кровать стояла расстеленной и смятой. Раковину заполняла гора грязной посуды. На плите застыла коричневая корка — я боялся представить, что там убежало. Странно, что холодильник стоял закрытым. И только телевизор здесь сиял чистотой.

— Мда. Тебе сидеть не колко на таком диване? — с насмешкой уточнил я.

— Ему плевать, — ответил Даня и указал на десяток пустых бутылок из-под пива и водки, что выстроилась сбоку от журнального столика. — Это ты совесть заливаешь или так радуешься, что стал предателем и потерял работу?

— Тоже мне, работа, — скривился бывший архивариус и едва не сплюнул на паркет. — Бумажки перебирать. Не то что у вас. Но куда нам. Это вам с рождения предопределено, а остальным только бумажки перебирать и за вами нужники чистить.

Губы Дани изогнулись в надменную ухмылку. Он сразу стал похож на того княжича Даниила, которого я встретил на дирижабле, когда с кузеном летел в Москву.

— Только не начинай эту песню, что раз не родился аристократом, то жизнь кончена, — холодно сказал я. — Куча профессий, где не нужна магия. Ты хоть знаешь, сколько людей работает в разных министерствах? И далеко не уборщиками и не техниками. Знаешь, сколько врачей, учителей, юристов среди людей без титулов? И ты даже не представляешь, сколько чародеев сидит дома, ничего не добившись. Если так и будешь сидеть и растить пузо перед ящиком, никем и не станешь. Так что ты сам виноват в своих бедах.

— Да хватит ему лекции читать, Дим. Только воздух зря сотрясаешь. Мы тут по другому поводу, — остановил меня друг и с презрением посмотрел на Мохова.

А тот стоял и только сопел. Стеклянный взгляд говорил, что он почти ничего не услышал из моих слов. Все правильно, зачем слушать, это же неудобная правда, это сложно. Ведь так просто сидеть и жалеть себя. Слова Дани вывели его из ступора. Мохов дернулся и испуганной косулей посмотрел на него.

— Рассказывай, — жестко потребовал мой друг. — Кто тебя нанял, сколько заплатили, что просили делать?

— А если не скажу, что то? — спросил Анатолий, подбоченившись с наглым видом. — Пытать будете?

— Эй, не подсказывай, — поддел его Даня. И мы с наслаждением наблюдали за тем, как этот алкаш меняется в лице.

— Не посмеете! — взвизгнул он и отступил, но запнулся за замызганный коврик и плюхнулся на диван. — Это запрещено. Вы же… вы же благородные!

— Ой, да кому ты нужен? Пытать тебя еще, — с пренебрежением фыркнул я. — Слишком много возни. Будешь запираться, отвезем тебя в контору и познакомим с псиоником.

Толик тут же изменился в лице, стал словно бледнее и меньше.

— Н-н-не надо, — выдавил он осипшим голосом.

Я хищно усмехнулся — никто не любит псиоников.

— Тогда рассказывай, дорогой, — с притворой нежностью сказал Даня.

Анатолий запустил пальцы в грязные волосы и с подвыванием опустил голову. Всхлипнул, качнулся туда-сюда пару раз и поднял на нас щенячьи глаза.

— Он сказал, что убьет меня, если заговорю, — прохныкал он.

— Тогда выбирай, — с деланным безразличием сказал я. — Только имей в виду: они в Москве, а мы тут.

— И псионик тут, — добавил Даня.

— Хрен с вами, — сдался Мохов после небольшой паузы. — Это случилось зимой, во время каникул. Он подсел ко мне в кафе. Такой представительный, такой важный. И предложил хорошие деньги за сущую мелочь. А мне деньги в тот момент очень были нужны. Ну, вы, наверное, знаете.

Я кивнул. Хотя на самом деле нам так и не рассказали о мотивах Толика. Да они и не интересны ни мне, ни Дане. Это оперативникам важно для поисков, а у нас цель повыше. И на суде мотив понадобится. Но не нам. Впрочем, деньги — мотив самый распространенный и понятный.

— Сначала он всякие мелочи просил, — продолжил Мохов. — Сведения там о ком-то из выпускников. Один раз попросил убрать листок из досье. Я убрал, а на следующий день это досье попросили для ознакомления ваши. А весной вот попросил поменяться отпусками с архивариусом, а потом придержать распоряжение ректора. А потом…

— Это мы все знаем, — прервал его Даня, теряя терпение. — Ты нам его имя скажи.

— А, ну так князь… О… А… кхх… — Он схватился за горло, глаза наполнились ужасом. И Мохов упал.

— Что⁈ Какого… — начал Даня и кинулся к нему.

Я остался на месте и прикрыл глаза. Какой я идиот. Почему решил, что если мы не на границе, они не применят тот же трюк?

— Он мертв, — удивленно сказал мой друг.

— Разумеется. Проклятие немоты. Как в Польше, — устало пояснил я и пошел к телефону вызывать группу.

— Зато теперь мы точно знаем, что имеем дело с леди Скарлетт, — попытался найти хоть что-то позитивное в этом дне Даня. Но выглядел мрачным и недовольным.

На квартире Мохова мы провозились до вечера и не нашли ничего полезного. Ни единого намека на то, кто снял ему квартиру и снабжает деньгами. Возможно, отдел экономических преступлений что-то найдет. На юге темнеет быстро, так что в гостиницу возвращались уже при свете фонарей. Конечно, наши местные коллеги не обрадовались дополнительной работе, но что делать.

Ужин заказали в номер — так удобнее обсуждать дела и не опасаться, что кто-то случайно услышит или, что опаснее, специально подслушает.

— Как думаешь, «О» — это первая буква фамилии или имени? — спросил уже ближе к десерту Даня.

— Это может быть и начало агонии, — вздохнул я. — Но если это начало фамилии, то в списке четверо. И двоих из них твой отец вычеркнул.

— Да, дела. Отец зол. Вернемся, по головке не погладит, — предупредил он.

— Значит, лишний повод перед возвращением сходить на пляж и… Прости.

Договорить я не успел — блокнот Кощея нагрелся в кармане, что говорило о сообщении. Я открыл его.

«Включи телевизор. Первый канал. Срочно.»

— Хмм, — с удивлением прочитал я и нажал кнопку на пульте.

От услышанного у нас обоих волосы зашевелились в самых неожиданных местах.