Граф в Тайной канцелярии. Книга 4

Глава 15

Еще на ступеньках Зимнего я сделал вывод, что мешать нам могут только идиоты, жаждущие выслужиться, и пособники Ския. И сейчас представитель первого или второго лагеря стоял перед нами. Приземистый, холеный и возмущенный. От избытка эмоций жидкие светлые волосы прилипли ко лбу, по виску стекала капля пота. Браслет в виде вьюнка на его левом запястье говорил, что это природный чародей.

— Это великая княжна Ольга. Как ты смеешь стоять у нее на пути, — рыкнул я, давая последний шанс одуматься.

— Не велено пускать никого, — надменно заявил он и гордо вздернул голову.

Я лишь вздохнул и воспользовался его открытой позой. Зачем чертить руны, если противник сам подставляется? В общем, одним коротким движением, без замаха, я ударил его под дых.

Придворный выскочка выпучил глаза и согнулся. Его рот открывался и закрывался в тщетной попытке вдохнуть хоть немного воздуха. Я же открыл дверь для Ольги и развернулся лицом к приемной в поисках других желающих остановить нас. Конечно, краем глаза я следил за ним — все же чародея со счетов списывать нельзя, пока он в сознании.

— Беги, сорви с него гребень. Я прикрою, — сказал я царевне.

Она не стала ничего говорить и бросилась в огромный торжественный зал, где уже стояли камеры и прочая аппаратура. Императора окружали телевизионщики, тут и там стояла охрана. Я очень надеялся, что они не вмешаются, но внутренний голос шептал, что напрасно. А жаль, в охрану берут самых сильных стихийных чародеев. Вот и посмотрим, кто сильнее.

А пока ко мне бежали три гвардейца. Двое придворных, кому не по статусу быть сейчас в Тронном зале, чертили руны — один огнем, другой светом. А вот свет плохо. Придется вкладывать больше сил в руны, чтобы перебить его. Они должны быть сильными и не из последних родов Империи. Впрочем, их регалии меня сейчас мало тревожили.

Я быстро начертил две руны, пока эта парочка ваяла целую вязь, и вся приемная погрузилась во тьму. На случай, если светлый перебьет ее, я начертил им иллюзорный лабиринт, только не такой сложный, как некромантам на остановке в Москве. После шагнул в Георгиевский зал, пнул под зад природного мага, что как раз приходил в себя, и закрыл перед ним дверь. Увы, не слишком быстро.

— Оля? — раздался голос Константина. — Что ты тут делаешь, дочь?

— Отец у тебя в волосах… — начала она, не замедляя шага.

— Это не царевна, это подменыш! — успел крикнуть кто-то из темноты приемной в щель прямо перед тем, как я закрыл двери.

— Что⁈ Да как ты посмела надеть личину моей дочери, мерзавка⁈ Взять ее! — раненым буйволом взревел император и первым начал чертить руны.

Ой, что началось…

Больше тьму я кидать не стал — Константин сильнейший светлый чародей Империи и наверняка ее развеет. А если нет, неловко-то как получится. Нет, рисковать здоровьем и выигрывать у главы государства на его поле я не собирался.

Так что наколдовал еще один лабиринт, сложный и тактильный. А что, пока работает, надо пользоваться. А как все привыкнут, я еще что-то придумаю. Раздались вскрики и визг ни в чем не повинных репортеров и операторов. Некоторые заметались, другие поймали коллег и остались стоять на местах. Вернее сидеть на корточках. Вот и правильно — так меньше шансов, что чародеи заденут шальным заклинанием или примут за врага и пальнут прицельно.

Разумеется, мой лабиринт сразу стали разрушать. Охрана рвалась к своему повелителю. Но и Ольге к нему надо. Как-то я не учел. Надо исправить.

Я пошел сквозь лабиринт. И успел дойди до царевны. Как вдруг все залило ярким чистейшим светом. А государь, пусть и под контролем, а драться не разучился. К сожалению. Со всех сторон снова раздались возгласы разной степени отчаяния или просто страха, а то и всего лишь недоумения. По этой градации я понял, где гражданские, где приглашенные гости, а где охранники.

— Поставь щиты, — сказал я Ольге.

— Хорошо.

Теперь выбора мне не оставили. Придется проверять сохранился у меня демонический потенциал или я полностью смертный слабый человечек. Если получится, навру что-то потом.

А сейчас я начертил руны и вложил в них побольше магии. И активировал заклинание, чтобы погасить этот слепящий свет. Оставалось надеяться, что император не сжег никому сетчатку глаз — самому же стыдно будет. Впрочем, кого я обманываю? Не будет.

Свет в зале тут же погас. Даже стало как-то темнее. Неужели я перестарался? Но я же не все силы вложил. Кажется, пора придумывать, что врать. Если выживем.

В нас тут же полетели всевозможные заклинания. А все потому, что свет императора сжег мой чудный лабиринт! Замену ему ставить уже нет смысла, мы почти добежали, поочередно ставя щиты. Это истощало мои силы, но лучше упасть на финише пустым, чем до него мертвым.

Повезло еще, что сам Константин все три секунды нашего забега до него стоял ошарашенный. Он явно не привык, что его заклинания вот так запросто гасят. И все же он очнулся, когда нам оставалось пробежать всего шага четыре. И тут я понял, что даже вместе мы не поставим щит нужной силы, чтобы сдержать его атаку. Самим кидать в него заклинания нельзя, приравняют к государственной измене. Прыгнуть на императора я тоже не успею.

Но хуже всего оказалось то, что целился он в Ольгу, свою дочь. В МОЮ царевну! Тут думать я перестал и просто закрыл ее собой. Благо остальные больше не кидались в нас заклинаниями — слишком близко к государю, могли промахнуться по нам и попасть в него. Так что я стоял и ожидал удара светом в полной тишине, глядя в глаза Константину.

Но прошла секунда. Еще одна. Потом третья. Он нахмурился и опустил руку. Руны погасли.

— Граф Татищев? — удивленно уточнил император.

— Ваше величество, — прошептал я, опасаясь, что голос подведет.

— Почему ты защищаешь подменыша?

— Потому что это оригинал, — сказал я, прокашлявшись. — Вас обманули.

— Меня не обманывали. Я просто знаю, что это подменыш. Так почему…

— Откуда знаете? — рискнул я перебить его.

Константину не понравилось, но выговаривать он мне не стал. Пока не стал.

— Просто… знаю, — повторил он и нахмурился. — Откуда? Всегда знал. Нет, ерунда какая-то. Но как вы тут оказались? Если это Ольга, она не могла так быстро попасть из Москвы в Петербург.

— Нас Серый Волк подвез. Через Навь, — сказал я. Ольга благоразумно помалкивала.

— А, ты же с ними водишь дружбу. Так зачем вы пришли, если это действительно моя дочь? И почему ты говоришь за нее, граф Дмитрий?

Я осторожно дал свободу царевне, готовый снова защищать ее, если это только уловка. Император силен, ему может хватить одной руны, чтобы случилась трагедия. Но он настороженно смотрел на дочь.

— Пап, позволь мне подойти. Видишь? Я ничего не черчу и никаких рун наготове не держу, — напряженно сказала она.

Государь кивнул. Ольга подошла, плавно подняла руку и запустила ему в волосы. Проблема заключалась в том, что гребень не видим во время работы, но его можно нащупать. И у Оли явно не получилось с первого раза. А со второго Константин начал нервничать и попытался отстраниться. Но тут Ольга сама дернула рукой и отскочила.

Император возмущенно охнул, лишившись нескольких волосков. Раздался щелчок, словно лопнуло сухое дерево. И государь затряс головой. А по залу потекли остатки развеянного заклятия.

— Ольга? — удивился он, словно впервые за сегодня увидел дочь. — Что ты тут делаешь? Ох… я как-то странно себя чувствую, словно только проснулся.

— Вот и отлично, — выдохнул я. — Ольга расскажет вам подробности, ваше величество, а мне бы еще троих негодяев поймать. Одному или дадите помощников? А то я немного… устал после драки с вами.

Взгляд Константина, когда он обратил на меня внимание, очень мне не понравился. Он словно бы говорил «я знаю твой секрет и он мне не нравится». Тем не менее длилось это ощущение всего несколько мгновений. После император кивнул и подозвал двух охранников. Вернее лейб-гвардейцев.

Оба старше и опытнее меня. Но не знатнее. В охрану обычно брали отпрысков младших ветвей или аристократов из глубинки. Тех, кто всецело предан монаршей семье и службой своей жаждет возвыситься сам и приблизить свою семью к трону. В моем положении безземельного и безденежного аристократа я тоже мог пойти по этому пути. Но это скучно. К тому же я не привык к столь строгой субординации. Вернее не привык к субординации, когда надо мной куча народа.

— Пойдете с графом Татищевым, — приказал Константин. — Выполняйте все его приказы.

— Благодарю, ваше величество, — поклонился я и побежал обратно на выход. Гвардейцы последовали за мной. — Надеюсь, они еще там. Иначе у меня будет очень много вопросов к тем, кто составлял им компанию. Вас как звать-величать?

— Глеб, — сказал первый, тот что пошире в плечах и с зажигалкой в руке. Огневик, понятно.

— Борис, — представился второй, с серебристым кинжалом — чародей крови, субтильный, как и большинство из них.

А я чуть не споткнулся у самой двери. Борис и Глеб? Это Константин нарочно? Да уж, интересный юмор у нашего государя.

Тем не менее я не стал ничего говорить на эту тему и вернулся к главному.

— Надеюсь, их уже и без нас поймали или хотя бы придержали. Но если нет, придется побегать, — предупредил я. — Три чародея: огненный, светлый и природный. Пытались нам помешать снять заклятие.

— Значит, виновны. Ясно, — сказал Борис.

Потом я открыл дверь и мы вернулись в приемную. Мое облако тьмы уже развеялось, лабиринт тоже исчез. Придворные с недоумением оглядывались. В коридоре слышался торопливый топот.

Сначала я удивился, почему никто не тормозит беглецов. А потом понял, что прошло от силы полторы-две минуты между моим входом и выходом из Тронного зала. Да, Георгиевским его называли только из-за барельефа Георгия Победоносца за троном. И называли в основном москвичи по аналогии с кремлевским главным залом.

Но вот чего я совсем не понял, так это почему все тут клювом щелкают и только смотрят вслед убегающей парочке⁈ Они же видели все! Или все произошло так быстро, что видели, но не поняли? В любом случае, ловить придется нам. Снова бегать…

Стоп, а почему парочке? Их же было трое. Я огляделся, но не заметил никого из троих. Ладно, догоним этих и спросим.

— За ними. Лучше взять живыми. Но если не получится обоих, то хотя бы одного, — сказал я гвардейцам уже на бегу. — Третий куда-то спрятался.

Они ответили «так точно» и припустили за мной.

— Телепортация есть у кого? — уточнил я.

— Есть, — откликнулся Борис.

В его голосе звучала надежда, что сейчас я выдам гениальный план с использованием этой специализации. Пришлось обломать.

— Ни в коем случае не приближайтесь к ним с ее помощью. Появится Горбунок и утащит преступника в Навь.

— Умно, — проворчал он разочарованно.

Дальше мы бежали молча и нагнали беглецов уже в зале перед двустворчатыми дверьми. Они не придумали ничего лучше, как бежать к ближайшему и самому очевидному — к главному выходу.

Первым делом я поставил перед дверьми щит. И вовремя — один из них, которому я недавно врезал, уже тянулся к ручке. Он опустил руку, ругнулся и развернулся к нам лицом. Второй заметался и побежал к боковому коридору. Глеб без лишних слов бросился за ним.

Пальцы природного чародея замелькали в воздухе, стали появляться изумрудно-зеленые руны. Я не стал ждать, что он там придумал, и тоже начал чертить руны.

— Что здесь происходит, судари мои⁈ — раздался властный голос и в зале появился дворецкий, как и полагается чопорный и пафосный.

Он властно ударил посохом в пол. Разнеслось гулкое эхо. Оно и сбило концентрацию с нашего противника. От неожиданности предатель аж подпрыгнул на месте и ойкнул.

Я же закончил плести заклинание и обернул его щитом. Эх жаль, а как бы красиво получилось, если бы этот потный блондинчик запутался в собственных лианах. Или что он там собирался сделать. Борис не стал медлить и подошел к нему, пока я поворачивался к дворецкому, пожилому мужчине, высокому и тощему, с абсолютно прямой спиной, словно шест проглотил. И только я открыл рот, чтобы объяснить, как он продолжил:

— Вы находитесь во дворце государевом! В присутствии его! — громыхал он праведным гневом и чертил руны. — Это не место для беготни и не место для дуэлей!

Я понял, что он собрался сделать, и быстро начал чертить заклинание сам. Увы, не успел и дворецкий разрушил мой щит. Я обернулся и увидел, что Борис не дошел до блондина всего трех шагов.

— Ха! — воскликнул окрыленный предатель и припустил к другому коридору. Борис бросился ему наперерез.

— Идиот, — выдохнул я и начертил руны щита перед природным магом.

Дворецкий снова начал возмущаться и чертить.

— Тайная Канцелярия! — прорычал уже я. — Остановись!

Дворецкий удивленно замер, посмотрел на меня. Подумал. И с оскорбленным видом опустил руку. А Борис все же догнал беглеца и заломил ему руку за спину так, что тому пришлось неизящно согнуться в пояснице.

— Именем его императорского величества вы арестованы, — отчеканил я. — Вы обвиняетесь в измене и покушении на жизнь ее высочества великой княжны Ольги. Представьтесь, сударь.

— Князь Назаров, — напыщенно заявил он, когда Борис немного отпустил и позволил выпрямиться. — Юлиан Никитич.

Тут и Глеб со светлым чародеем на плече появился. Подошел и сгрузил к моим ногам. Я проверил — живой, только синяк на половину лица расплывается и, кажется, нога не под естественным углом выгнута.

Со вздохом я привел его в чувства и тоже зачитал текст ареста. Этот представился как граф Валуев.

Дворецкий немного спал с лица, когда понял, что едва не помог преступникам сбежать. Его взгляд бегал по сторонам, руки тряслись, от чего посох мелко постукивал.

— Ваша светлость…

— Сиятельство, — поправил я устало. — Граф Татищев, поручик Тайной Канцелярии.

— Ваше сиятельство, не губите… кто ж знал. Смотрю бегут, все молодые. А я уже привык, что если молодые, то безобразничают, порядки нарушают. Вот я и… — лепетал дворецкий.

— Спокойно, — прервал я его. — Вас никто не обвиняет. Но на несколько вопросов ответить придется, сударь мой. Следуйте за нами.

С легкой насмешкой я вернул дворецкому его же обращение. Он покивал и пошел за нашей процессией — Назаров шел сам, Валуева так и пришлось Глебу тащить на плече — лечить ему ногу никто не собирался.

Но перед этим я подошел к посту здесь же, в холле, и приказал заблокировать здание до поимки преступника. Дал описание, но без особой надежды, что гвардейцы его найдут.

Борис проводил нас на цокольный этаж, где на всякий случай еще оставались казематы со времен беспорядков начала века. Вот и пригодились в кои-то веки. Давно у нас на монархов не покушались. Всех троих заперли в отдельных камерах. Да, я понимал, что дворецкий наверняка не при чем, просто сглупил. Но в этом деле уже столько мелких и крупных неприятностей и ошибок, что допускать еще одну не хотелось.

— Где третий, огневик? — спросил я у Назарова.

— Не знаю ничего, нас было двое, — с вызовом ответил он.

— Юлик, ты зря артачишься. В Канцелярии и не таким языки развязывали. Уверен, что хочешь испытать на себе? Это неприятно, — предупредил я.

— Не посмеете, я князь.

— Охраняй, но имей в виду, что третий на свободе. Переговорю с его величеством и займусь поисками, — вздохнул я.

Глеб остался на страже, а с Борисом мы вернулись обратно к Большому Тронному залу. Оттуда уже звучали последняя половина речи императора. Из того, что я успел разобрать через закрытые двери, речь оказалась превосходной — обращение к народу с восхвалением успехов и достижений. И ни намека на угрозы государству и престолу. Не знаю, что там он говорил в первой половине, но раз Ольга не остановила, значит, все хорошо.

Вскоре Константин закончил. Нам пришлось подождать еще минут пятнадцать, пока он не ответит на вопросы, потом двери открыли. Телевизионщики и прочие журналисты с благодарностями покидали зал и поспешно вывозили оборудование, стараясь тяжелой техникой не поцарапать бесценный паркет.

Потом нам позволили зайти. Ольга стояла рядом с отцом и с беспокойством смотрела на меня. Я ободряюще улыбнулся — она кивнула. После мы доложили об аресте императору.

— Павла Дмитриевича-то зачем? — искренне удивился Константин. — Он же вполне безобидный старик. Сглупил, да, но его тут можно понять.

— Не такой уж он безобидный, ваше величество. Он мой щит развеял почти по щелчку пальцев, — заметил я.

Государь нахмурился и криво усмехнулся. Видимо, память возвращалась и он вспомнил, как я погасил его свет. Да, неудобно получилось.

— У Павла Дмитриевича посох усиливает руны. Специально, чтобы пресекать случаи, подобные тому, в чем он вас заподозрил, — пояснил он. И только я расслабился, как он все же задал этот неудобный вопрос: — Как у тебя это получилось, Дмитрий? Я в заклинание света вложил много сил. Как ты его погасил?

— Видимо, вложил еще больше сил, ваше величество. Я почти пустой сейчас, — с невинным видом заявил я и развел руками. — Возможно, гребень немного ослабил ваши силы. В любом случае, я знал, что если не сделаю этого, вы убьете свою дочь и никогда себе этого не простите. Как и я.

— В этом ты прав. Не простил бы, — задумчиво произнес Константин и снова посмотрел на меня так, словно представлял мою смерть в самом извращенном варианте. А то и не в одном. Да что происходит⁈ Что я ему сделал?

— Кхм. Я сообщу царю Кощею, что его гребень у нас? — предложил я. — А потом займусь поисками третьего. Может, уже известно, кто это? Кого не хватает?

— Да, конечно, сообщи, — все так же задумчиво произнес он. — Кого нет — это к начальнику охраны.

— Спрошу.

Я не смел смотреть на Ольгу, потом спрошу, вдруг она знает, в чем дело. Пока отошел к окну, достал блокнот и написал: «Гребень Финниста у нас. Когда и как тебе его передать?»

В этот раз надпись исчезла в считанные мгновения. И через минуту проступила другая, написанная угловатым, но четким почерком Кощея: «Пусть будет у Константина. Скоро сам зайду и заберу».

Я закрыл блокнот и уже на подходе к членам императорской семьи убрал его в карман. И тут понял, кого не хватает.

— Простите, а где Катерина? Она же должна была быть с вами, ваше величество.

— О, Кате стало нехорошо и я отпустил ее. Она у себя. Доктор как раз должен был ее осмотреть.

— Может она… — начала с лукавой улыбкой Ольга и положила руку себе на живот.

— Типун тебе на язык, дочь. Еще не хватало. Да как можно. До свадьбы! — возмутился император вполне искренне.

Мы с ней тихо рассмеялись. Но уже через минуту шутки закончились. Константин уже собрался отправляться в жилую часть дворца, как в двери влетел парень в форме лейб-гвардии. Глаза огромные, на лице ни кровинки.

— Убили! — крикнул он, чем вызвал у меня тяжелый вздох и дурное предчувствие.

— Кого? Где? — громыхнул император.

— Всех! Внизу. Убили!