Граф в Тайной канцелярии. Книга 4

Глава 20

— Да чтоб вас всех!

В сердцах князь шваркнул блюдечко на стол так, что еда не разбил. Седая прядь выбилась из прически и он нервно вернул ее на место. Что бы где ни случилось, но при попытке посмотреть что за Татищевым, что за Юсуповым блюдечко показывало черноту. Яблочко крутилось, чары действовали, но картинки не было, словно камера снимала с закрытым объективом. Это означало только одно: на обоих мальчишек наложили оградительные чары. Выходит, они догадались, для чего украли яблочко с блюдечком. Значит, оно теперь бесполезно.

— Марья не обрадуется, — пробормотал он и снова взял блюдечко, покрутил в руке и положил обратно уже аккуратно. — Впрочем, почему бесполезно? Пусть сослужит последнюю службу.

Еще не понятно, смог убежать Игнатьев или нет. Но тут остается только ждать вестей от него или колдуньи. А пока надо выяснить обстановку в Петербурге. Антон пока не звонит, но это не повод оставаться в неведении.

Только князь потянулся к телефону, как тот зазвонил. От неожиданности мужчина вздрогнул, но трубку взял уже после второй трели.

— Слушаю, — спокойно сказал он.

— Ждешь своего человека, Николас? — услышал он эротичный голос. Его госпожа говорила на британском.

— Да, миледи, — сдержанно ответил он, но уже понимал, каким будет продолжение. И что подчиненным в северную столицу звонить не надо, тоже понимал.

— Этот человек, Антон Игнатьев, уже у нас, — последовал ожидаемый ответ. — И все рассказал. План провалился. Расческу сняли с головы вашего царя. Все, что он смог сделать, это не допустить допроса своего и других исполнителей.

— Я понял, леди Скарлетт, — хрипло ответил князь и ослабил галстук. — Какие будут указания?

— Какие указания? — Ее голос стал ядовитым. — Сам не догадываешься, Николас? Ты недооценил мальчишку, хотя я предупреждала отнестись к нему со всей серьезностью. Теперь только вопрос времени, когда тебя вычислят. Какие указания… оно одно: убей графа Татищева. Мне плевать, как ты это сделаешь. Мне важен результат — мальчишка должен быть мертв.

— Я понял, моя леди. А… — Князь хотел уточнить кое-что еще, но в трубке уже звучали короткие гудки. — Чертова баба, — пробормотал он и положил трубку.

Он уже пожалел, что связался с ней. Но до событий весны все шло хорошо. Так бы и продолжалось, если бы это дурачье в Мадриде не устроило самодеятельность. Пришлось вмешаться по приказу Скарлетт и заявить о своем участии во всем этом деле. И вот он тут, на краю не только гибели, но и позора для всего рода. И это после всего, что он сделал. Как же глупо было повестись на сладкие речи рыжей красотки.

Но уже ничего не изменить и время назад не повернуть. Остается исходить из логики момента.

Князь бережно упаковал яблочко и блюдечко в специальный футляр, в котором их доставили из хранилища Кощея, переоделся и отправился делать дело. Надо подкинуть артефакт. Это даст фору и позволит лучше подготовиться к будущему бою.

До сих пор ему приходилось поручать все подручным. Теперь пришла пора действовать самому.

Разговаривать с Людмилой Никифоровой нам больше было не о чем. Технические детали о том, кто из ее родителей чародей, как и когда она стала некромантом и прочее узнает уже кто-то из помощников Дани. Нас ждал более важный вопрос — личность нашего противника. И главными зацепками стали его хромота и щелканье пальцами. Но сначала надо понять, что за оживление у нас тут?

Мы поднялись на свой этаж и зашли в общий кабинет на три стола. Оди из столов, у самого окна, принадлежал мне. Пусть мы и работали с Даней в паре, вот только он — сын главы Канцелярии, а я — всего лишь поручик, к тому же все еще считаюсь новичком. Так что не дослужился еще до отдельного кабинета.

А сейчас рядом с моим столом крутились ребята из технического отдела. И мое сердце подпрыгнуло от радости при виде того, чем именно они занимались. Они ставили компьютер! Самый настоящий, какие сейчас активно обсуждали в новостях!

Я видел такие в прошлом, когда еще был демоном и имел возможность наблюдать за жизнью в других мирах. В более технологичных версиях Земли компьютеры давно перестали быть последним достижением прогресса. Там они и выглядели уже не так, с плоскими тонкими мониторами, с маленькими системными блоками и прочее и прочее.

Мне же поставили монитор с вытянутым кинескопом и выпуклым экраном. К нему техник как раз подключил провода и уселся в мое кресло настраивать. А под столом его напарник подсоединял клавиатуру и мышь к системному блоку размером выше колена.

— Ну что, включаю? — спросил второй из кресла.

— Погоди, еще колонки же, — последовал ответ из-под стола.

Пока я наблюдал за этим, Даня успел сходить к себе в кабинет и вернуться. Выглядел он довольным.

— У меня уже закончили, идем, — сказал он. — Тут все равно не поговорить. Они как закончат, так позовут тебя, чтобы настроить все остальное.

— Мы с мировой паутиной будем? — уточнил я.

— В целях безопасности нет. Во вне будет выходить только одна машина на этаже. Остальные свяжут в локальную сеть с возможностью ее отключения, — пояснил Даня.

— Ладно, разберемся, — вздохнул я.

Потом мы закрылись в его кабинете. Мой друг достал из сейфа три папки, посмотрел на них и одну убрал. Остальные положил на стол рядом со списком князей. Список к этому времени уже весь исчеркали и сам Даня, и его отец — понаставили всяких символов и подписей.

— Кого убрал? — спросил я.

— Белозерского. После общения с Никифоровой он выбыл. Остались Барятинский и Одоевский, — сказал он и вычеркнул озвученную фамилию из списка.

— Как так? — удивился я. — Хромота среди аристократов явление редкое.

— Да вот так. Барятинский, Владимир Иванович, семьдесят два года, участник великой отечественной. Получил осколочное ранение в правую ногу и остался хромым.

— И не смогли вылечить? — удивился я.

— Выбор был между хромотой и ампутацией, — прочитал Даня в досье.

— Какая прелесть, — пробормотал я. — А Одоевский?

— Князь Одоевский, Николай Львович, шестьдесят девять лет, — прочитал мой друг, открыв вторую папку. — Тоже воевал. Но травму получил гораздо позже. Тоже правая нога. Его поцарапал оборотень. Повезло, что не укусил, сам понимаешь. Так что они оба подходят.

— И оба служат в МИДе? — удивился я.

— Нет. Долгоруков составил нам список вообще всех княжеских фамилий с окончанием на — ский из тех, кто живет и работает в Москве. А эти… — Даня еще раз сверился с досье обоих. — Да, Барятинский как раз в МИД, его собираются назначить послом в Южную Конфедерацию Америки. А Одоевский работает в администрации Кремля.

— Таким образом каждый из них подходит, — заключил я.

— Барятинский больше. Он в министерстве. И кража произошла там же — ему удобнее было все подстроить, чем Одоевскому — ему как раз было бы выгоднее, чтобы тот договор прислали в Кремль.

— Именно. Глупо проворачивать такие дела у себя в конторе — так же проще попасть под подозрение, — не согласился я. — Более того, они оба не некроманты. Их же там проверяют через день.

— Не через день, а раз в месяц, но ты прав. И как тогда выводить на чистую воду? Ты же понимаешь, что предъяви мы обвинения любому из них без доказательств, начнется такой скандал, что если ошиблись, то не отмоемся до конца дней, — озадаченно сказал он. Взгляд друга метался от одного документа к другому.

— И просто прийти поговорить мы не можем, — согласился я. — Даже если не оскорбим подозрениями невиновного, то спугнем преступника. Но для установления личности нам нужно али… нет, алиби у преступника есть, он не своими руками это делал. Хмм… а вот что можно проверить, так это их звонки.

Я едва не ляпнул «и финансовые расходы», воодушевленный появлением компьютеров, но тут еще не ввели электронные платежи для частных лиц. А движение наличных денег отследить почти невозможно. Так что у нас оставались звонки и слежка, если разрешат. А если нет, придется следить самим и глазами, без жучков. Последнюю мысль я, разумеется, озвучил.

— Так а кого слушать-то? — уныло спросил Даня. — Обоих не позволят, сам знаешь. А по очереди — время упустим.

— Тоже верно. Тогда предлагаю начать с анализа звонков и контактов. Последнее можно осторожно выяснить у охраны на этажах и на входах-выходах что в Кремле, что в министерстве.

— Это еще несколько дней. За это время он еще невесть что устроит.

— Хорошо. Идем сначала к одному с Ниной, потом к другому, — предложил я. — Псионик все узнает. Или кто-то из них тоже псионик.

— Хорошая идея. Жаль, не выполнимая, — фыркнул он и заглянул в документы. — Нет, псиоников нет. Барятинский сноходец. Одоевский чисто боевой чародей — основная школа вода, ветки Благословения, Артефактов, Телекинеза.

— Усилить себя, усилить оружие и запустить. Сомнительный выбор. Я бы вместо Телекинеза взял Телепортацию или Иллюзию.

— Это у тебя был широкий выбор и у меня. Забываешь, что большинство берут те ветки, которые могут, — напомнил Даня.

— Да, это у нас на потоке большинство оказались очень сильными, — согласился я.

— Ладно, поехали по телефонным узлам. Только отца предупрежу. Все же не соседа Васю проверять будем.

Разумеется, Роман Алексеевич дал разрешение и выписал постановления. Все мы с самого начала понимали, что ловим не очередного контрабандиста или шпиона. Только это не отменяло осторожности и деликатности, даже обязывало к ним.

С телефонами мы провозились весь день. И это только служебными. Я отправился на АТС Кремля, Даня занялся министерством иностранных дел.

Целый день я просматривал номера входящих и исходящих звонков. Проверял, кому принадлежат эти номера, какова длительность разговора. Особое внимание уделял слишком длинным и слишком коротким разговорам. Но к князю Одоевскому было не подкопаться. Слишком все хорошо, почти идеально. Так не бывает. Обычно со служебного телефона нет-нет да и звонят не по работе. А тут ни одного «левого» звонка.

— Ваше сиятельство, вас просят к телефону, — прервала мои размышления молодая телефонистка.

Я поблагодарил и взял трубку.

— Демон, кажется, есть, — услышал я самодовольный голос Дани, стоило сказать «алло». — У него полно звонков за рубеж.

— Он в МИД работает, это логично, — устало ответил я.

— Да, но это звонки не тем, с кем он работает. И куча звонков на Альбион. Конкретнее в Кентербери. Хотя работает он с Америкой.

— Интересно, — согласился я. Что-то меня тут смущало, но я слишком устал.

— А у тебя как?

— Ничего. Он или слишком осторожен, или действительно такой идеальный.

— Тогда завтра общаемся с Барятинским, — заключил Даня. — А сегодня надо выспаться. Я приставлю людей, чтобы он не сбежал.

— Да, хорошо. К Одоевскому тоже на всякий случай приставь, — попросил я и отправился домой.

В кои-то веки я добрался до своей квартиры без приключений. Ночь тоже прошла спокойно. Меня продолжала терзать мысль о том, что что-то тут не так, но я оставил ее до утра — сейчас все равно в голову ничего не лезло.

А утром за мной заехал Даня и мы отправились в министерство.

— Ты чего такой мрачный? — спросил он. — Неужели не выспался?

— Выспался. Только не нравится мне все это.

— Что именно?

— Ни одного звонка не по делу. За всю жизнь я встретил только одного такого педанта, — задумчиво ответил я.

— Ты про графиню Хвостову? — улыбнулся Даня.

— Да. К тому же князь в родстве с профессором псионики. Не знаю, как часто они видятся, но ментальные чародеи обычно еще и хорошие психологи. Думаю, если бы с ним было что-то не так, она бы заметила.

— Думаешь, не стала бы покрывать родственника?

— Не знаю, — вздохнул я. — Ладно, поговорим, станет яснее.

Даня кивнул и припарковался на стоянке министерства. Мы вышли и поднялись к дверям. На посту стоял уже знакомый нам офицер.

— Доброе утро, у нас снова что-то случилось? Мне не докладывали, — удивился он.

— Это мы и приехали выяснить, случилось или нет, — сказал Даня.

— Что можете сказать о князе Барятинском? — спросил я прямо — знал, что этот офицер болтать не будет.

— Владимир Иванович? — удивился он. — Ничего, на самом деле. Вежливый, спокойный. Но я его вижу только тут, когда он входит и выходит.

— Вы разве не меняете посты? — удивился Даня.

— Ротация есть, но выше третьего этажа я не поднимаюсь, так уж вышло.

— Понятно. Ротация — она кому надо ротация? — с пониманием уточнил я.

— И это тоже. Но и сила имеет значение.

Тут уже удивился я, потому что видел его силу, его потенциал. Видимо, знатность рода все же имела значение. Но продолжать не имело смысла, тут лучше поговорить с начальником всей службы.

— Вы поговорите с охраной на шестом этаже, — добавил офицер.

Мы поблагодарили и пошли к лестнице.

— Надо попробовать вывести его на этот жест, — заметил я на лестнице.

— Ты серьезно про ротацию или чтобы его поддержать? — напряженно спросил Даня вместо ответа.

— Серьезно. Или ты думаешь, что в Польше все на пустом месте началось? Там действительно были случаи, когда детишек более влиятельных семей назначали на удобные места, а менее знатными и влиятельными затыкали оставшиеся дыры. И так происходит везде. Неужели ты думаешь, что столица исключение? — спокойно спросил я.

Конечно, я не имел в виду самого Даню, с ним все ясно — ему Канцелярия перейдет по наследству, если он докажет свою компетентность. А для этого он просто обязан занимать именно ту должность, на которой находится сейчас. Вместе с кабинетом и всем остальным. На свое положение я тоже не жаловался. Но вот такие вот офицеры без сомнения достойны лучшего.

Именно это я высказал другу со всей откровенностью. Он даже остановился у окна между четвертым и пятым этажами, чтобы подумать. Потом пошел дальше.

— Кажется, я все еще тот золотой мальчик, который только что приехал в университет, — угрюмо сказал он. — Все еще слишком задираю голову и не вижу, что происходит прямо передо мной. А мне так нельзя, если хочу занять место отца. Я должен понимать все слои общества.

— Все в твоих руках, мой друг, — улыбнулся я. — Время у тебя есть. А сейчас лучше вернуться к делу.

— Да. Что ты говорил надо попробовать? — Даня тряхнул головой и вернулся к действительности.

— Этот жест, когда он слова подбирает, — повторил я и щелкнул пальцами.

Он только кивнул и снова задумался.

На шестом этаже охранники, что чародеи, что простые служивые, все как один удивлялись вопросу и говорили о князе Барятинском как об аристократе, который не задирает нос, всегда вежлив и спокоен. Но про его дела они ничего сказать не могли — они только следят за безопасностью.

— Но вы ведь не с закрытыми ушами стоите, — заметил Даня. Как только дело дошло до работы, он снова стал самим собой.

— Ну… да, — неохотно признался один из охранников, не чародей.

— Рассказывай. Что-то слышал? — подтолкнул я его. — Может, князь иногда закрывает дверь, чтобы никто не услышал его разговоры по телефону?

— Разумеется. Всегда, — удивился он. — Как и все. Это же служебная тайна.

— Понятно, — разочарованно вздохнул я.

— Ну однажды слышал, как его светлость распекает Маринку, секретаршу, что она в служебное время звонила куда-то по личным делам, — сообщил доверительно охранник. — И не родителям или что-то такое, а… фильм обсуждала с подругой.

Я посмотрел на Даню. Он тоже явно видел нестыковки, но факты упрямо говорили о виновности дипломата. Но слова охранника только утвердили меня в мысли, что мы идем по ложному следу. Пока мы ехали, Даня показал мне распечатки звонков. Не мог умный человек допустить такую ошибку. Или думал, что никто не станет проверять уважаемого дипломата и знатного аристократа? Нет, не вязалось это с портретом, что сложился со слов охраны. Даня согласился, но все же надо было выяснить все до конца.

За такими мыслями мы дошли до кабинета князя. Вернее, до приемной его кабинета. У нас проверили документы и пропустили. В приемной, чуть более скромной, чем у князя Долгорукова, нас встретила секретарша. Мы снова показали документы и попросили провести нас к князю.

— Но ведь с той кражей разобрались… вы же. Кажется… — испуганно пробормотала секретарша.

— Марина ведь, да? — улыбнулся я. Она нервно кивнула. — Просто сообщите о нас Владимиру Ивановичу. И все. Вы же не думаете, что мы будем говорить кому-то о цели визита?

Она шумно сглотнула и подняла трубку. Я заметил, что руки у нее сильно трясутся. Это странно — это же как надо любить и уважать начальника, чтобы так за него беспокоиться. Или тут дело в чем-то еще?

Голос Марины тоже дрожал, когда она сообщала князю о нашем визите. А стоило ей положить трубку, как дверь кабинета открылась и на пороге возник сам князь Барятинский. Высокий пожилой мужчина с сединой в темных волосах и строгим аристократичным лицом. Несмотря на возраст, он не отрастил живот и оставался подтянутым, словно регулярно занимался спортом. И это с больной ногой.

— Здравствуйте, судари, проходите, — коротко произнес он и ушел, припадая на правую ногу, обратно в кабинет, оставив дверь открытой.

Мы зашли. Кабинет меньше, чем у Долгорукова, зона отдыха, или как еще ее называют, гостевая, не такая уютная, можно сказать, спартанская — всего два кресла, столик и тумбочка. Даже не прилечь, если вдруг станет нехорошо. Зато рабочий стол и кресло стоят грамотно в смысле безопасности, за шкафом — из окна не видно, снайпер не достанет. Как интересно. Я посмотрел на пол, но следов перемещения мебели не увидел. Получается, обстановка такая уже давно. Опасается чего-то или осторожность, приобретенная на войне?

— Поручики Юсупов и Татищев. У нас к вам несколько вопросов, ваша светлость, — начал Даня.

— Я так и понял, что вы не на чай зашли. Прошу, переходите сразу к делу, у меня не так много времени, — нетерпеливо сказал он и сел в кресло. — Присаживайтесь.

— Хорошо. К делу. Скажите, Владимир Иванович, кому вы звонили на… этот номер? — Даня выбрал ближайший из спорных и показал князю.

Тот взял распечатку, посмотрел, удивленно вскинул брови и поднял на нас глаза.

— Я не знаю, что это за номер, и никогда не звонил на него, — спокойно сказал князь и вернул бумагу.

— Это распечатка с АТС министерства. Мы не взяли эти цифры с потолка. Посмотрите. Я выделил номера, — ответил Даня и снова протянул документ князю.

Барятинский вздохнул, посмотрел еще раз и покачал головой.

— Я не могу объяснить, почему на АТС такие данные. Я не знаю этих номеров и никогда не звони на них. На Альбионе у меня нет знакомых. Сфера моих интересов лежит в Северной Америке, точнее в Южной Конфедерации.

Он говорил спокойно, но я видел досаду и легкое раздражение. Так ведет себя человек, когда его отвлекают от важных дел. Только Барятинский отлично понимал, что отвлекают его не ерундой. А еще до него постепенно доходило, что это не ошибка. И я решил рискнуть.

— Ваша светлость, подскажите, где вы были неделю назад в это же время, — попросил я.

— Неделю назад? — удивился он. — Это во время кражи? Точно не здесь — у меня вся неделя в разъездах. Сейчас посмотрю.

Владимир Иванович открыл ящик стола. И замер.

— Что за черт, — удивленно выдохнул он. — Это что за ерунда?

— Что там? — спросил Даня и начал подниматься.

Я стоял ближе и просто сделал шаг. В ящике стола лежала плоская коробка со стеклянной крышкой. Через нее мы отлично видели золотистое яблоко с красным бочком и блюдечко с голубым орнаментом.