Граф в Тайной канцелярии. Книга 4

Глава 22

— Какого их так много⁈ — воскликнул Даня. В его голосе слышалась паника. — Откуда⁈

— Спокойно! — осадил я его.

Вой затормозил сам.

— Что делать? — спросил он. — Я мог бы прыгнуть, но у них луки. И рядом хозяева с чарами. Так что…

— А что если синергию? — предложил Даня. — Прорубим себе ход. А ты потом напишешь Кощею, чтобы отправил кого на зачистку.

— Темный огонь? Давай, — согласился я. — Он как раз настолько жаркий, чтобы спалить кости.

Внутри продолжало все клокотать от ярости, но голова оставалась удивительно ясной. Такого состояния я не испытывал уже лет тридцать, с последней крупной битвы в Преисподней.

Даня положил левую руку мне на плечо, правую вытянул и начал чертить руны. Я тоже вытянул руку. Воображение рисовало картину того, как кости загораются и опадают пеплом. Через секунду Даня закончил чертить и активировал заклинание.

В меня хлынул горячий поток его силы. Я взмахнул рукой и через нее полилось черное пламя. Оно не просто прорубало нам проход — поток не заканчивался и я повел рукой сначала в одну сторону, потом в другую. Пламя мгновенно охватывало ожившие кости и за считанные секунды обращало их в пепел. Кто-то из некромантов запустил в нас заклинанием в виде большого зеленовато-белого черепа, но я поднял другую руку и возник щит, просто, без рун. Череп разбился о него, а щит выдержал. Я направил огонь в ту сторону, откуда прилетело заклинание, и услышал истошный вопль живого. Правда, он оборвался через мгновение.

А еще через несколько секунд перед нами осталась только полоска черной от пепла земли. И ни одного скелета. И одного некроманта. Даже дымок не шел.

— О-фи-ге-еть, — произнес по слогам Даня.

Вой шумно сглотнул.

— Руку убери, а то меня разорвет, — попросил я.

— А. Ой, — очнулся от транса мой друг и отдернул руку. — Ты же собирался только путь прожечь.

— Это ты собирался, — сказал я отстраненно. — Если бы мы так сделали, они бы погнались за нами. Не видел мертвых лошадей?

— Нет. Меня больше занимали лучники. Я даже самих некромантов не увидел. Но… Дима, ты не чертил руны. Как так? — выдохнул он.

— Не знаю. Я не заметил, — ответил я честно. — Вой, чего стоим, кого ждем? Когда они еще дальше уйдут и что-то еще придумают?

— А. Ой, — спохватился Серый, подражая моему другу, и рванул дальше.

Даня снова вцепился в мою одежду, чтобы не слететь со спины Волка. Я же слегка придерживался за мех, а сам думал, что же произошло, как я умудрился уничтожить столько скелетов вместе с некромантами без начертания рун? Их же было не меньше сотни! Что со мной, неужели злость так повлияла? Или…

Нет, что-то изменилось еще. Теперь, когда первая волна ярости схлынула, я осознал, что вижу ауры и… Слышу? Чую? Нет, просто знаю, кто из нелюдей находится рядом. Только не понимал, почему. Неужели эмоциональный взрыв вызвал пробуждение тех самых сил, из-за которых меня всегда слушались нелюди? Об этом надо будет говорить с Кощеем. А пока Одоевский.

Через минут пять бега мы снова увидели спину беглеца. Горбунок бежал неровными нервными прыжками. Ох и укачивает же князя, мелькнула ехидная мысль.

— Поднажми, — попросил я Воя.

И тут Одоевский обернулся. Я увидел его глаза. В них не было страха, только мрачная решимость и ненависть. А потом он что-то кинул.

И сразу за ним появилось озеро черного нечто. Оно булькало, пузырилось и выкидывало фонтаны жижи. Запахло гнилью. А Вой уже не успевал затормозить.

— Как в Хельхейме! — крикнул я. — Прыгай!

Позади меня Даня что-то шептал. Молится, что ли?

Вой рыкнул и прыгнул. Я выставил руку и снова без единой руны подставил ему темный щит. Волк оттолкнулся от него и прыгнул снова. Благо, слишком большим озеро не могло быть, так что больше щитов не понадобилось — Вой благополучно приземлился на твердую землю и побежал дальше.

Побежал бы, если бы Одоевский не обернулся снова. В этот раз я увидел смесь из гнева с замешательством. Кажется, он начал терять уверенность. И все же он бросил что-то еще.

В ту же секунду перед нами вырос лес. Вой едва успел затормозить.

— Что⁈ Какого рожна⁈ — возопил Даня. — Он же только три артефакта у Кощея украл. Это что такое⁈ А то болото чем было?

— Там был платок проклятый, как видно, — ответил я. Сам не понимал, почему так спокоен. — У Василисы какой-нибудь взяли и прокляли. Вот вместо пруда с лебедями платок болото создал. А это гребень самой Марьи. Или ты эту лекцию по истории прогулял?

— А-а-а, этот гребень, с помощью которого она много лет от Кощея сбежала? — вспомнил Даня. — И как быть? Меча-Кладенца у нас нет. Обходить это долго, а насквозь не продраться.

Я почти не слушал друга. Новые ощущения подсказывали, что рядом есть тот, кто может нам помочь. Осмотрелся.

Мы стояли на холмистой местности. Недалеко текла река, справа и слева виднелись леса и перелески, вились дымки над трубами деревни. Все не то. Тогда я поднял голову. Да, вот же он.

Высоко в небе парил Змей Горыныч. Сначала я принял его за птицу, но не бывает птиц с тремя головами. Что делать дальше подсказал инстинкт.

Я резко вскинул руку и выпустил магию. Представил, что это продолжение руки. Дотянулся до ящера и коснулся его. Схватил за все три шеи сразу, как берут в руку букет цветов, и потянул вниз.

Сначала казалось, что это лишь воображение разыгралось, но нет, он действительно стал неловко опускаться кругами. Первые секунды сопротивлялся, но вскоре перестал.

— Лети сюда, Горыныч! — крикнул я, когда он спустился достаточно, чтобы услышать мой голос. — Сослужи службу!

— Ты уверен, что с ними надо говорить именно так? — опасливо уточнил Даня.

Вой лишь стоял, прижав уши.

Змей спустился, сложил крылья и склонил все головы.

— Что тебе надобно, Темный? — произнесли все три головы хором, обдав нас дыханием с вонью гниющего мяса. Даня аж закашлялся и прикрыл рот и нос сгибом руки.

— Сожги этот лес. Он рукотворный, ему тут не место, — приказал я.

Горыныч снова поклонился и взлетел. Набрал воздуха и на лес обрушились три струи пламени. Затрещало дерево, взревела магия. Вой попятился от жара.

— А… мы не могли повторить? — тихо спросил Даня.

— И остаться без сил на тот момент, когда догоним? — уточнил я.

— Понятно, а как ты заставил его спуститься?

— Попросил, — ответил я.

А что еще я мог сказать? Как объяснить, почему меня слушаются жители Нави? Не говорить же, что я высший демон и только что во мне открылась какая-то сила. Тем более я сам еще не понял, что это и как долго продлится. Вдруг я успокоюсь и все вернется на круги своя.

Тем временем Горыныч закончил с лесом. Деревья волшебные и его огонь тоже, так что сгорело все в считанные минуты. Вот только за эти минуты, да пока я «звал» Змея, Одоевский на Горбунке упрыгал довольно далеко.

— Что еще могу сделать для тебя, Темный? — рыкнул Горыныч.

— Нет, благодарю тебя. Лети по своим делам, — отпустил я его, хотя очень хотелось попросить почистить зубы. Вот только у Змея все равно не вышло бы — лапы не те.

Он снова поклонился и улетел. Вой проводил его взглядом и рванул с места, сразу набирая головокружительную скорость.

Мы гнались еще с полчаса. Вой перепрыгнул широкую реку. Уже Волга, мрачно понял я. Далеко же он ушел, пока мы справлялись то со скелетами, то с лесом. Но на что князь надеется? Вой же все равно учует. Если только он не создаст себе копии. Впрочем, на это нужно время. Игнатьев смог это провернуть, потому что фору имел больше часа. У Одоевского нет и двадцати минут, так что на этот счет я не переживал.

Мы догнали свою добычу, когда они бежали вдоль какой-то реки между ее пологим берегом и лесом. Мне показалось, что они замедлились, но упускать их не собирался. Я протянул руку. Из нее выскочил жгут темной энергии, обхватил заднюю ногу Горбунка и дернул. Раздался щелчок, с каким выскакивает сустав, и следом истошное лошадиное ржание, полное боли и ужаса. Одоевский скатился через голову Горбунка.

— Моя нога! — закричал Конек, лежа на боку. О его круп плескались волны речки. — Как я теперь буду бегать!

— Убить! — крикнул князь.

— Ловушка, — предупредил я. — Слезаем.

— Может, схватить его и деру? — предложил Даня.

— Я не вынесу троих, — проворчал Вой и остановился.

Мы соскочили с него и осмотрелись. Из леса вышли четверо в черных балахонах. Двое из них с посохами и энергетикой Нави. Двое других были людьми. Они начертили руны и из земли поднялись скелеты, шесть штук с мечами. Кладбища рядом с рекой не делали, наверняка тут когда-то произошла битва.

— Даня, некроманты твои, я с колдунами разберусь. Вой, придержи князя — не дай ему колдовать, — распределил я противников.

Вой рыкнул и одним прыжком оказался рядом с Одоевским. Прижал ему руки к земле и рыкнул, капнув слюной на лицо. Князь замер и, кажется, заскулил. Вот и хорошо. Я полностью переключился на колдунов.

Они предусмотрительно выставили щиты. Сначала я думал разбить их, но зачем, если это щиты, а не купола — со спины не защищают. Потому достал кинжал и сделал шаг. Исчез и появился за спиной одного из них. Человек или нелюдь сейчас не имело значения. Одно короткое движение — и он упал, захлебываясь черной кровью.

Второй успел сориентироваться и воздел руки. Через мгновение все поле боя заполонили его копии. Я запомнил, где он стоял, и прыгнул туда. Нанес удар. Увы, это оказалась копия, что исчезла после удара. Странно. Но не уничтожать же все копии подряд? Их тут десятка два на вскидку. Прислушался к ощущениям.

Тем временем все копии синхронно подняли руки и по всему полю боя ударили молнии. Что? Он создал копии, которые за ним магию повторяют? Нет, не может быть, на это даже местному нужно время, а колдун лишь руками взмахнул. Но как понять, где он и какие молнии такие же безвредные копии? Я осмотрелся.

Увидел, как Даня закрылся щитом. В щит влетела молния и разбил его. Но к этому моменту заклинания закончилось, так что мой друг запустил огненной волной в шестерку скелетов. Они сложились, но на их место встали еще восемь. Двое их них с луками. Но Даня не дурак, сам знает, что делать, подсказывать — только оскорблять. Справится, а мое дело второго колдуна вычислить.

И я снова попытался его почувствовать, как недавно почуял Горыныча. И нашел. Копии не ощущались вовсе, словно пустое место. Некроманты воняли мертвечиной. А вот колдун вонял чем-то кислым, словно молоко испортилось. И теперь я заметил еще кое-что: сначала руки для заклинания поднимал он, а копии только через долю секунды.

Тут бок взорвался болью. Я опустил глаза и увидел стрелу. Ну приехали. Инстинктивно схватился за нее, но вспомнил, что вытаскивать нельзя, может начаться внутреннее кровотечение. Так что обломал древко и продолжил. Снова нашел колдуна взглядом.

Только стоило мне на него посмотреть в упор, как колдун исчез и появился в другом месте. Но теперь я знал, что искать, и быстро определил его новое положение. А вокруг продолжали сверкать молнии. Он что, ничего больше не умел? Хотя нет, умел.

При очередном перемещении колдун поменялся местами со своей копией. Полезно. Я тоже так хочу. Потом спрошу у Кощея, как это делать. Сейчас же я дождался очередного его прыжка и прыгнул сам ему за спину. Как же больно! Один взмах кинжала и копии исчезли, а колдун упал на прелую листву. Я же прижал руку к боку и снова едва не вытащил стрелу.

К этому времени Даня успел разделаться с одним некромантом и теперь уронил огненный столб на второго. Через секунду все скелеты упали бесформенными кучками. Правда, в плече и бедре моего друга тоже торчали по стреле. А сам он стоял на одном колене и тянулся к одной из стрел.

— Не трогай, — велел я и Даня замер.

— Да. Откроется рана, а если там что-то серьезное задето, то будет плохо, — пробормотал он. — Но что делать?

— Сейчас, — сказал я и достал блокнот. Написал Кощею, что нам нужна помощь и что мы поймали князя Одоевского. Рука дрожала, но я надеялся, что он разберет.

«Жди», лаконично ответил царь Нави. И через минуту появился сам, собственной персоной. Осмотрел поле боя тяжелым взглядом и покачал головой.

— Хорошие дела, — изрек он и подошел к Дане. — Будет неприятно — я не из ваших целителей.

Далее Даня испытал на себе всю прелесть исцеления ран в исполнении царя Нави. Следующим был я. Вой все это время терпеливо сидел на князе и ждал, пока мы займемся им.

— Ну что же, вы целы-здоровы, можно и вашим пленником заняться, — сказал Кощей и первым пошел к нему.

— Что хотите со мной делайте, но ничего от меня не узнаете! — запальчиво заявил князь, стоило Кощею склониться над ним.

Я чувствовал страх Одоевского, его растерянность из-за того, что все пошло не по плану. Уверен, он сильный чародей и мог бы доставить нам много проблем, останься в строю. Но он проиграл и теперь… теперь знал, что его ждет.

— Ну что же вы, Николай Львович. Вы же понимаете, что сам царь Нави точно заставит вас говорить, — усмехнулся Даня.

— Да, только сначала надо проверить, нет ли на нем проклятия немоты, — заметил я.

— О, точно, как я мог забыть, — спохватился мой друг.

Но Кощей оказался быстрее. Он положил руку князю на голову и вынудил его взвыть от боли и ярости.

— Провал по всем фронтам, Николай Львович, — констатировал я без особых эмоций. — Придется говорить. Добровольно или под принуждением — это решать вам.

— Вы что же, не потащите меня в Канцелярию? — недоверчиво спросил он.

— Конечно потащим. Только ваша информация наверняка может заинтересовать царя Кощея. Потому вы расскажете все сейчас.

— А потом повторяться? — фыркнул он.

— Не придется. Наш разговор будет записан в сферу памяти, — заявил Кощей и достал из кармана дымчатый шарик размером с теннисный мяч.

Князь лишь обреченно вздохнул.

— Теперь рассказывай, князь, — велел царь Нави.

И Одоевский заговорил. Разумеется, его приходилось подталкивать и направлять вопросами, но он говорил. Почти все говорят, когда понимают, что альтернативой будут магические пытки, которые все равно развяжут язык.

Князь рассказал, что всегда хотел войти в ближний круг императора, стать вице-канцлером и правой рукой, каким когда-то был Александр Меньшиков для Петра Великого. А стал всего лишь заместителем главы администрации Кремля. Даже на главу МИД его не рассматривали. Тогда он решил, что плох тот правитель, кто задвигает верных и преданных.

Он стал набирать верных и преданных себе, договорился с Марьей Маревной и она выделила ему место под тренировочный лагерь. И там, в тени Уральских гор, стал обучать некромантов. Он собирал из них армию, чтобы однажды захватить трон.

А потом появилась Скарлетт. Она обещала, что поможет ускорить процесс. Ему всего лишь надо было слушаться ее. Он бы никогда не согласился, но Марья уже начала сотрудничать с ней. И князь видел, как под руководством Скарлетт сила и влияние Маревны растут. И он тоже дал согласие. Первое время все действительно шло замечательно. Николай Львович стал главой администрации и вскоре должен был подняться выше. Но тут произошел инцидент в Мадриде и все пошло наперекосяк.

— Все верно, никто даже не замечал некромантов, пока вы не вмешались тогда в Мадриде, — мрачно заметил Даня.

— Я не мог не вмешаться. Мне приказали, — зло огрызнулся князь.

— Скарлетт? — уточнил я.

— Да.

— Назовите ее полное имя и титул, — потребовал я.

— А вы не знаете? — сначала удивился он, а потом рассмеялся. — Да уж. Как смешно. А она знает о тебе много, граф.

— Имя.

— Скарлетт Монтгомери, леди Черчилль.

— Вот черт, — выдохнул Даня.

Да, имя громкое на Альбионе, но вела она себя тихо. Интересно, когда в нее вселился демон?

— Вы не сказали, как долго сотрудничаете с Марьей и Скарлетт, — заметил я.

— С Марьей шестнадцать лет. Со Скарлетт четыре года.

— Где искать оставшихся некромантов? — спросил Даня.

— По всей стране. Впрочем, их осталось всего девять человек.

— Что знаешь про Марью? — задал вопрос Кощей.

— Она начала сама, но дела шли не очень. Она всего-то и добилась, что влияния в пределах Урала. Потом появилась Скарлетт. Под ее руководством Марья вот как поднялась.

— Понятно. Что же, забирайте его. Про некромантов уже у вас расскажет. Я узнал все, что хотел, — сказал Кощей и передал мне сферу.

— Только Вой не поднимет нас всех, — напомнил я. — А Конек уже хромой.

Я очень хотел поговорить с Кощеем на счет своей силы, но понимал, что отвести его в сторонку будет крайне странным и оскорбительным для Дани. Ничего, поговорим потом, когда все закончится.

— Верно. Что же, Вой, можешь быть свободен. Я сам доставлю всех троих в Москву, — сказал Кощей.

Вой поклонился, попрощался с нами и убежал.

— А со мной что? — раздался робкий и полный боли и страха голос от реки. Горбунок. А я уже и забыл о нем. — Может, хоть ногу вправите?

— Да, сейчас займусь тобой, — зловеще пообещал царь Нави. — И ногу тебе вправлю, и мозги. Идите, господа.

Он открыл портал. Мы с Даней подхватили Одоевского под руки и дружно прошли под аркой сразу на Мясницкую улицу.

А дальше все произошло как в дурном сне.

Мы вышли в двадцати метрах от конторы. Прошли три шага и в нашего пленника прилетела зеленая молния. Когда я обернулся, увидел только шальную морду очередного Горбунка, что появился и тут же исчез с человеком в черной толстовке на другой стороне улицы. Князь, разумеется, был мертв. А мы попались на уже известный прием. Увы, с таким ничего нельзя сделать.

— Как же я устал от этих коняг и убийств, — яростно прошипел Даня. — Который уже раз.

К нам уже бежали офицеры из конторы. Тело приняли, а нас, почему-то под охраной, довели до дверей Канцелярии. Странно, но в холле ждал конвой. Нас остановили, позвонили по телефону. Спустился князь Юсупов и его заместитель. Пока они шли, никто на наши удивленные и возмущенные вопросы не отвечал. Все, чего смог добиться Даня, это просьбы подождать и сохранять спокойствие.

— О, отец, — обрадовался Даня. — Что за цирк тут творится?

Но получил лишь яростный взгляд князя.

— Поручик Татищев, — обратился Роман Алексеевич ко мне официально. — Вы арестованы по подозрению в измене и заговоре против короны.

Я настолько устал за все это дело, что даже не удивился.

— На каком основании? — только и спросил я.

— Вы узнаете этот предмет? — Подошел заместитель и предъявил клубок серо-коричневой нити в черной коробке с прозрачной крышкой.

— Видел на картинке в учебнике, — совершенно правдиво ответил я.

— Его обнаружили в ящике вашего стола, Татищев, — мрачно констатировал князь.

— Сомневаюсь, что на нем есть мои отпечатки, — сказал я. — К тому же я к своему столу почти и не подходил весь сентябрь.

— Что за чушь, отец! — взорвался Даня. — Мы так же нашли блюдце с яблоком в ящике стола князя Барятинского. Что его светлости подкинули, никто не сомневается, а Димка сразу изменник и заговорщик⁈

Его отец шагнул ближе и следующие слова произнес тихо, только для нас. В них звучало искреннее раскаяние:

— Остынь, сын. Я прекрасно знаю, что клубок подкинули. Но приказ об аресте исходит от императора. Я не знаю причин. Прости, Дима, я ничего не могу сделать.

Император, значит. В этот миг я вспомнил, что у нас тут абсолютная монархия, а всякие думы и прочие министерства имеют лишь совещательный голос. Но чем я не угодил Константину? Я ведь сейчас разве что на флаг Альбиона не порвался, чтобы раскрыть это дело и спасти его шкуру. Снова.

— Я понимаю, ваша светлость. Подождем пояснений от его величества, — только и сказал я.

— В таком случае тебе придется сдать все личные вещи, удостоверение и фокус, — сказал он.

Я видел, насколько неприятна князю эта процедура, потому спорить и сопротивляться не стал. Кивнул и выполнил приказ. Без перчаток почувствовал себя голым.

А потом оказался в камере. Благо, одиночной.

В ней я провел три дня. Меня никуда не выводили. Никто ко мне не приходил, кроме дежурного с подносом еды. Мне оставалось только думать и тренироваться. И скучать по Ольге. Какая ирония. Мы оба так ждали окончания дела, чтобы побыть вместе. И вот как все завершилось.

Но даже тут я не мог делать все, что хотел. Под потолком висела камера наблюдения, потому упражняться мог только в тех приемах, что нам преподавали в университете. Ничего из того, что я оттачивал веками в Преисподней, тут повторять нельзя. А еще ужасно чесались руки проверить, получится ли сотворить магию без перчаток. Но я опасался. Если получится и камера это зафиксирует, ничем хорошим это не закончится. Впрочем, если подозрение в измене перейдет на стадию обвинения, тоже ничего хорошего ждать не придется.

А на третий день ключ в замке наконец повернулся. Я как раз закончил серию отжиманий и поднялся на ноги. Взял полотенце и стал вытираться. Подумал накинуть рубашку, но не увидел смысла. Я арестант, причем арестант безвинный, так какие тут приличия?

Дверь открылась и зашел… сам Константин. Я покосился в угол — огонек камеры наблюдения погас. Как интересно-то.

Император зашел один. Дверь за ним закрылась, но не на замок. Я стоял в расслабленной позе в центре камеры, полотенце откинул на раковину. Кланяться не собирался, как и отдавать честь — ее меня лишили. Он лишил.

Константин подошел ближе. И оказался сантиметра на три ниже меня. Его взгляд зацепился за шрамы у меня на теле и по лицу скользнула тень… что это — сомнение, неловкость? Да пошел. Я ощущал только злость. Подумать только, а я ведь уже решил не захватывать власть в Империи, счел его достойным правителем. И вот на тебе.

— Гадаешь, почему оказался здесь, граф? — без предисловий начал он.

— Нет. Осознаю всю глубину вашей благодарности за спасение вашей жизни, — небрежно ответил я, умышленно не добавив про его величие.

— За это я действительно благодарен, — неохотно признал он. — Но вот чего не могу простить, так это того, что ты залез в трусы моей дочери.

Ах вот оно что! Теперь понятны те его взгляды в Питере. Но как он узнал? Неужели это второй подарок Одоевского на прощание?

— На дворе конец двадцатого века — никак не шестнадцатый, когда царевен прятали ото всех, — невозмутимо ответил я. — Целомудрие до свадьбы ей хранить не обязательно. И мы были осторожны. К тому же я знаю свое место — замуж я Ольгу не звал.

Только я закончил говорить, как на рефлексах заблокировал его кулак на подлете к моему лицу. И надменно улыбнулся. Ну уж нет, я не чувствовал себя виноватым за отношения с царевной, чтобы сносить побои.

— А ты наглец, — усмехнулся он. Мне показалось, или в голосе императора прозвучало одобрение? — Казнить я тебя не собираюсь. Это глупо и, как ты выразился, неблагодарно. Но выхода у тебя из этой камеры два.

— Я вижу только одну дверь.

— Выхода два, — жестко повторил он. — Первый — под венец. Я даже приготовил тебе на выбор нескольких симпатичных аристократок. Не очень знатных, конечно. Я даже верну тебе поместье твоей семьи. Женись и уезжай туда.

— Не могу. — Я едва не рассмеялся от такого предложения. Тем более если казнь мне не грозит. — У меня долг перед короной за обучение. Еще восемь лет службы. Какой второй вариант?

— Служба на периферии. Без права вернуться в Москву или Петербург, — сквозь зубы произнес Константин. Не нравится царю-батюшке, когда ему отказывают и хамят. А он при этом и в зубы дать не может.

— Где именно?

— На Аляске.

— Согласен.

Мой ответ шокировал императора. Он явно ожидал другого исхода. Но он привык держать слово.

— Тогда ты отправишься туда завтра же. В чине капитана Тайной Канцелярии. Ты слишком ценный кадр, чтобы тобой разбрасываться. И просто так отправить тебя нельзя — ты только что раскрыл резонансное дело, мне не нужны вопросы, почему тебя за это разжаловали. Так что отправляешься с повышением.

Провожали меня Слава, Ольга, Виктор и Даня. Чтобы царевна пришла, устроили целое представление в Кремле. А Слава говорил о том, насколько это несправедливо, и обещал сделать все, чтобы вернуть меня в столицу.

А через неделю я уже сходил с трапа дирижабля в небольшом уже заснеженном городке на границе с Канадой, моим новым местом службы. Из людей меня никто не встречал. Но я увидел Бабу Ягу, Вендиго, оборотня и сонного лесовичка из ближайшего леса. Странно, но они почтительно поклонились мне и исчезли.