Граф в Тайной канцелярии. Книга 4

Глава 3

«Ский» эхом отдалось в голове, но я не обольщался, что все так просто. Для начала я помнил, что у половины всех аристократов Российской Империи с княжеским титулом такое окончание фамилии. Потом это всего лишь помощник министра образования. Они, конечно, многое решают в государстве, но только в обучении, а нам нужен кто-то, связанный не только с внутренней, но и с внешней политикой. Так что мы проверим, конечно, но сомнительно, что он главный — скорее, один из сообщников, вольных или невольных. По лицу Дани я понял, что его мысли текут в том же русле.

— А что за ситуация на полигоне отвлекла вас? — перешел я к другой части истории.

— О, это еще более странная история, — нервно усмехнулся ректор. — Студент едва не взорвался сам и не взорвал всю свою группу на полигоне. Даже воронка осталась.

— Как так? — воскликнул Даня.

— Они отрабатывали использование сложных заклинаний в нестандартных ситуациях. В данном случае, ему требовалось вскрыть замок бункера в условиях боя. Студент решил использовать небольшой направленный взрыв.

— В итоге взрыв получился большой, — пробормотал я.

— Но направленный — все отделались испугом и дождем из земли, — добавил Алексей Александрович.

— Почему так случилось? — спросил я.

— У него брат погиб в Нави за пару недель до этого. Переживал юноша. Видимо, потому и потерял контроль, — с грустью ответил князь.

Я посмотрел на Даню. Он поджал губы и покачал головой. Вот и я не верил. Для начала взрыв произошел весьма вовремя. К тому же я не представлял, как такое может быть, если в заклинании учитывается вес, сила, расстояние и куча других составляющих. Не мог же он вместо, скажем, цифры пять подумать о пятидесяти.

— Можно поговорить со студентом и посмотреть на воронку? — уточнил я.

— Посмотреть можно, а его уже нет. Он учился на четвертом курсе, так что отправился на службу.

Все верно. Весь второй семестр четвертый курс пропадает на практике по всей России, а в мае возвращается для подготовки к выпускным экзаменам и для отработки самых сложных заклинаний.

— Тогда нам нужно его имя и место службы, — сказал Даня, поднимаясь с кресла.

— Евгений Нарышкин, кажется, он в Чудном Надзоре, — припомнил князь Кропоткин. — Да, верно. В Надзоре и даже в Москве. Вы меня извините, если не сам покажу вам полигон?

— Мы и сами можем посмотреть, — улыбнулся я.

— Отлично. В таком случае девятый, у самого леса.

Мы поблагодарили князя, пожали руки и распрощались. Он ушел на совещание, а мы на полигон. Но сначала Даня позвонил в Чудный Надзор и уточнил, в каком отделении служит княжич Нарышкин. Ему обещали выяснить и перезвонить.

Девятый полигон предназначался для отработки боевых ситуаций и тренировался на нем только четвертый курс. Здесь стояли макеты домов, бункеров, несколько холмов для отработки взятия высот, даже вырыли пару дотов и окоп длиной в сотню метров. На месте одного из дотов теперь красовалась воронка глубиной метров пять. И под большим углом, словно снаряд запустили параллельно земле. Впрочем, так и было.

— Красиво, — сказал Даня при виде воронки. — Но предсказуемо. Что такого ты надеялся тут увидеть, Демон? Следы магии за четыре месяца точно испарились.

— Знаю. На самом деле я думал улизнуть к Бабе Яге, — хитро усмехнулся я.

Он рассмеялся.

— Складывается ощущение, что ты не столько ему помочь хочешь, сколько самому помощи попросить.

— Нам нужен Проводник, Даня.

На самом деле он был прав, хотя не знал, до какой степени. Если те три вещи украдут, их используют против нас в первую очередь. И для достижения собственных целей.

— Думаешь, лично Кощей нам его даст? В условиях войны? — усомнился Даня.

— Не забывай про некромантов — они угроза всем, — напомнил я. — Идем или я один схожу.

Он вздохнул и первым пошел в лес. А я задумался, как при нем говорить с Ягой. Да и с Кощеем. Впрочем, царь Нави не будет объяснять причины своего поведения — просто отведет меня в сторону и все. Я на это надеялся во всяком случае.

Лес встретил нас тишиной и сладковатым запахом осени. Леший нас не трогал и не встречал, хоть я и заметил лесавку на ветке могучего дуба. Я отстал от Дани и помахал ей рукой. На что зеленокожая девушка мелодично рассмеялась и растворилась в еще зеленой листве.

Избушка Бабы Яги стояла на прежнем месте, повернутая к нам спиной, потемневшая от времени и внешне ветхая. Но все знали, что это лишь видимость.

— Избушка-избушка, встань к лесу задом, ко мне передом, — сказал я традиционные слова, выйдя на середину поляны.

Избушка, как ей и положено, заскрипела и развернулась на гигантских куриных лапах. Дверь открылась, на пороге стояла знакомая мне Яга Егоровна. Только выглядела, словно не спала уже дня три. Она внимательно посмотрела на нас и отступила в сторону.

— Проходите.

— Здравствуй, бабушка, — почтительно сказал я приложил руку к сердцу. — Хорошо ли живешь? Как Матвей?

— Отлеживается котик мой, так что если куда бежать… — начала она ворчливо.

— Нет-нет. Мы по другому делу пожаловали, — прервал я ее.

Даня оробел, как случалось всегда при общении с Ягами. Молча принял кружку с живой водой и скромно присел на край лавки. Я тоже получил свою кружку, но садиться не стал.

— Сказывай, — велела Яга.

— Мне нужно с царем Кощеем поговорить, срочно. Появилась третья сила. Они задумали недоброе для Нави и Яви. Но открыто говорить не могу, — сказал я серьезно.

— Не доверяешь мне? — иронично усмехнулась она.

— Не в том дело. Не хочу, чтобы владение этой информацией тебе навредило.

Яга кивнула и прикрыла глаза.

— Мой царь не может прийти, воюет он. Сказал, чтобы ты сказал, что возможно или написал, — сказала Егоровна через минуту.

Мне оставалось лишь покачать головой и сесть за стол.

— Неси перо и бумагу.

Она принесла. Разумеется, вместо пера была обычная шариковая ручка. Сначала я хотел написать на языке демонов, но Даня сидел рядом и смотрел. Просить его отвернуться странно — предполагается, что он знает то же, что и я. Я подумал немного и написал:

«В Яви появились некроманты. Им помогает Конек-Горбунок. В ближайшее время ты можешь лишиться чего-то ценного. Приходи за подробностями. Дмитрий».

Руку я держал так, чтобы Даня не смог прочитать, особенно третье предложение. После быстро свернул листок и положил в протянутый конверт. Яга капнула сургучом и запечатала.

— Передам при первой же возможности, — пообещала она. — А теперь вам пора.

— Кто перешел на сторону Марьи, бабушка? — спросил я.

— Все мои сестры и я остались с царем. К ней переметнулись мавки, русалки и проклятые ведьмы с колдунами. Не все. Их явно пытаются склонить силой — несогласные уходят в Явь. Проводники разделились — большая часть осталась с царем, остальные пытаются сохранить нейтралитет.

— Серые Волки?

— С нами. Горбунки и Златогривые Кони в стороне. Буланые с нами.

Значит, Марья не имеет доступ в Явь, пришел я к выводу, потому нелюди и бегут к нам. Но это значит, что не так уж она и сильна? Надо говорить с Кощеем.

— Ты скажи, если мы можем что-то сделать.

— С третьей силой этой разберитесь.

Я еще раз поклонился и допил живую воду.

— Спасибо за все, бабушка. Береги себя и скорейшего восстановления Матвею. Идем, Даня, — окликнул я друга, что так и сидел, уткнувшись в полированную столешницу взглядом.

Он подскочил, одним глотком допил воду и, скомкано попрощавшись с Ягой, выскочил на улицу.

— Ты чего? — удивился я, когда вышел следом. — Она же тебя на лопату не сажала и слова дурного не сказала.

— Не знаю. Как вижу кого из них, так в ступор впадаю. А вот с тварями из Ада или еще откуда нормально все. Может, меня домовой тогда проклял, а? Ну на первом курсе.

Я усмехнулся и повел его обратно к университету. Перед глазами встало воспоминание надменного вздорного юнца с презрительно изогнутыми губами, каким Даниил Юсупов был вначале первого курса. Сейчас в нем проглядывала надменность, но когда она необходима при общении с нашими клиентами. В остальном он пообтесался, только остался скор на выводы и в целом нетерпелив. Но и это пройдет со временем.

— Это чувство вины, друг мой, — сказал я. — Ты осознал, что все детство поступал с нелюдями скверно, и теперь тебе неловко. Но с Серыми Волками ты тогда нормально общался.

— Так то Волки, они сильные. И как теперь быть? — насупился он.

— Прости себя. Веди себя с ними достойно и они ответят тебе тем же.

Даня вздохнул и задумался. Я тоже задумался, но о другом: получит ли Кощей мое предупреждение вовремя, отреагирует ли должным образом или отложит? В любом случае, я считал, что сделал все возможное.

Так, в молчании, мы вышли на полигон. Тут уже проходило занятие. Профессор Демидов нашел применение воронке и гонял через нее группу выпускников. Нам он помахал рукой и вернулся к студентам. Мы тоже не стали отвлекать его и отправились к главному корпусу. Там нам передали, что звонили из Надзора и сообщили, что князь Евгений Нарышкин служит в главном управлении в чине корнета.

Больше нас в университете ничего не держало, так что сели в манакар и отправились на Охотный ряд общаться с виновником взрыва.

На входе нас встретили, проверили документы.

— Барон Корф на месте, господа, — сообщил дежурный, почему-то в звании капитана.

— Это хорошо, но нам нужен другой человек. Евгений Нарышкин сегодня здесь? — уточнил Даня.

— Сейчас уточню, — удивился офицер, мужчина средних лет, с сединой в рыжеватых волосах и простым открытым лицом. На левой щеке выделялись две белые неровные линии шрама. Когда он поднял левую руку, стало ясно, почему офицер такого высокого чина сидит на месте дежурного. Рука плохо гнулась, два пальца отсутствовали. Но он явно привык к своему состоянию и спокойно перелистывал журнал. — Да, все верно. Корнет Нарышкин. Кабинет двести тридцать девятый, но я обязан доложить наверх.

— Докладывайте, конечно. Мы поднимемся к нему или нужно ждать кого-то сверху? — с иронией уточнил Даня.

Я не вмешивался — Юсупов официально старше меня, пусть мы оба в чине поручиков.

— Поднимайтесь, барон Корф подойдет к вам туда. Второй этаж, направо по коридору.

Мы поблагодарили и отправились вглубь здания. В отличие от нашей конторы, где в форме ходили только официальные представители, тут ее носили все.

По широкой лестнице из белого мрамора мы поднялись на второй этаж. Тут уже лежала ковровая дорожка. Мы очень обрадовались, что дежурный указал направление, иначе уже потерялись бы — коридор вел на три стороны, на стенах висели только стенды с информацией, памятками и прочим. И никаких указателей, только таблички на дверях.

— И как это мы раньше не бывали на работе Витьки? — пробормотал Даня.

Мы шли по широкому светлому коридору и посматривали на номера кабинетов. Мимо провели какого-то тощего парня, похожего на бродягу. Но он вздрогнул и посмотрел на меня. Я увидел вертикальные зрачки и неестественно-зеленую радужку. Нелюдь в личине человека. Видимо, он попал в Явь нелегально. Но это не мое дело. К тому же мы пришли.

Даня постучал и тут же вошел. Все верно — мы не просители, чтобы спрашивать «можно ли войти».

Мы оказались в небольшом кабинете с двумя столами и четырьмя шкафами. От кабинетов нашей конторы этот отличало только наличие двух клеток из металла с примесью серебра, сейчас пустых. Для содержания нелюдей во время допроса, догадался я, неприятно им там.

За одним из столов сидел парень, наш ровесник, разве что на год моложе. Пришло осознание, что я всего год назад окончил универ, а столько всего произошло, словно прошло лет десять.

Он удивленно подскочил, откинул с бледного аристократичного лица прядь темных волос и одернул серый с золотом китель. Это что же, его все лето продержали тут, что вообще не загорел?

— Вы кто? Почему… — начал он, но при виде удостоверения Дани заткнулся и расправил не самые широкие плечи. — Да? Чем могу помочь?

— Евгений Нарышкин? — уточнил я.

— Так точно.

— Даниил Юсупов. Мой друг и напарник — Дмитрий Татищев, — представил нас Даня, опуская ненужные сейчас титулы, и уселся за свободный стол. Я предпочел прислониться к стене, откуда Нарышкина лучше всего видно. — Мы ведем одно дело и в нем фигурирует происшествие на полигоне, когда вы устроили взрыв.

— Что⁈ Но ведь это был несчастный случай! Все профессора это признали, — воскликнул он, как мне показалось, испуганно.

— Он произошел слишком вовремя, — пояснил я и продолжил спокойно, без намеков: — Попытайтесь припомнить, корнет, может, в тот день произошло что-то необычное или просто странное. Может, кто-то заходил на территорию университета чужой или кто-то позвонил и о чем-то попросил?

— Устроить взрыв, например? — фыркнул он и все же уселся на место. На краешек стула, как я заметил. Волнуется, значит, неуверен в себе. — Нет, господа. В тот день мне сообщили о гибели брата в Нави. Там…

— Мы были там и сами все видели, — прервал я его. Еще не хватало, чтобы он ударился в воспоминания и ушел совсем не в ту сторону. — Соболезную.

— Да? Ну да. Спасибо. Простите. В общем, мне предложили пропустить занятия. Я так и сделал. Но через полчаса понял, что так сойду с ума, и присоединился к группе. Ну и… чуть не взорвал всех.

На последних словах в кабинет без стука зашел барон Корф. Даня и Евгений тут же подскочили и вытянулись, прижав правый кулак к груди. Я отлип от стены и тоже отдал честь. С тех событий в Нави я ни разу не видел Ивана Антоновича и теперь опасался, какой будет эта встреча.

Барон внешне почти не изменился, разве что помолодел, как ни странно. Он зашел решительный и властный, обвел нас тяжелым взглядом. Но стоило нам встретиться глазами, как Корф остолбенел. Потом нахмурился и тряхнул головой, словно пытался сбросить наваждение. А я ощущал присутствие Нави. Он снова посмотрел на меня, как-то растерянно. И тут я понял, что барон чувствует желание подчиниться мне. Вот это плохо. Я опустил глаза и постарался закрыть от него свою ауру, но понимал, что уже поздно. Мы поговорим, но потом, после общения с Нарышкиным. Я снова поднял голову, поймал взгляд Корфа и едва заметно покачал головой, призывая молчать. Он кивнул и перевел взгляд на Даню.

— Добрый день, господа. Мне сообщили, что вы пришли по душу одного из моих офицеров. Что случилось? — спросил он, собравшись с духом.

— Никаких обвинений, ваше благородие, — поспешил успокоить его Даня. — Наоборот, мы надеемся, что князь поможет в нашем деле.

— Вот оно что. Это связано со вчерашними событиями?

— Точно так, ваше благородие, — ответил я.

— Тогда продолжайте, только при мне, если не возражаете, — с иронией добавил Корф и присел на краешек стола подальше от меня.

— Конечно, — кивнул Даня и повернулся к Нарышкину, собираясь с мыслями. — Что на счет чужаков?

— Не было никого чужого, — покачал головой Евгений и закусил губу. А вот это уже звоночек.

— А не чужого? — направил я его мысль. — Я понимаю, что все приносили соболезнования. Но, может, среди них был кто-то… особенный?

— В тот день не только мне сообщили о потере. Тогда всем, кто кого-то потерял, потребовалась помощь. Некоторых даже отправили к медикам.

— А вас? — уточнил Даня.

— Я тоже туда пошел. Но не дошел. По пути встретил кого-то, кажется, из архива. Мы поговорили и мне стало легче. Я пошел к себе, а потом на полигон.

— Этот из архива только говорил? — вдруг вступил в разговор барон. — Ничего не давал?

— Что? — вынырнул из воспоминаний Евгений. — Я… не помню.

— О чем вы подумали, ваше благородие? — уточнил я.

— Вы ведь про взрыв на полигоне спрашиваете? — спросил он. Мы кивнули. — Если не обвиняете, тогда какова причина интереса?

— Взрыв произошел слишком вовремя. Он отвлек Алексея Александровича и помешал нам вовремя получить информацию в Мадриде, — сказал Даня.

— Возможно, если бы мы узнали все раньше, посол Толстой остался бы жив, — добавил я.

— Понятно. Ни о чем таком в тот раз не думали. Но если есть подозрение, что это не случайность, вам стоит проверить Евгения на наличие некоторых препаратов. Возможно, его усилили.

— Стимуляторы? Это же незаконно! — воскликнул пораженный Нарышкин. — И опасно. Я бы никогда…

— В том вашем состоянии вам могли подсунуть что угодно, корнет. Например, под видом успокоительного, — прервал его барон.

Евгений замер с открытым ртом, закрыл его и покачал головой.

— Я не помню, чтобы мне что-то давали. Но я вообще плохо помню, что делал, что мне говорили. Взрыв словно привел меня в чувства.

— В таком случае, вам придется проехать с нами, корнет, — сказал Даня. Он словно бы не удивился. Впрочем, мой друг знает о таких препаратах больше моего — изучал все то время, что я скучал на границе. — Такие вещества долго остаются в организме.

— Хотите сказать, что я и сюда попал, потому что результаты оказались выше? — испуганно спросил Нарышкин.

— Не факт, но вероятность есть, — честно ответил Даня.

— А… я могу отказаться? — выпалил корнет.

— Конечно, — опередил я всех. — Но в этом случае отправитесь с нами все равно. Только уже не в лабораторию, а в камеру. Вам нужно обвинение в соучастии?

Юсупов одобрительно усмехнулся. Корф покачал головой.

— Что⁈ Но я… я… да, я поеду и сдам все… все, что надо, — испуганно пролепетал несчастный Нарышкин.

— Вот и отлично. Тогда поехали, — обрадовался Даня.

— Сейчас? — совсем растерялся корнет.

— Чем быстрее, тем лучше, — сказал я.

Все поднялись. Евгений суетливо засобирался. Я смотрел и удивлялся тому, как это такого неуверенного в себе и суетливого взяли сюда, в Надзор, так еще и в центральное отделение. Неужели фамилия помогла?

— Езжайте, а мне нужно кое о чем поговорить с Дмитрием, — сказал барон Корф, когда все мы вышли в коридор.

Даня удивленно воззрился на нас, а потом нахмурился. А я едва заметно вздохнул. Даня не дурак и наверняка догадался, о чем речь. Он же был там, в Нави, и сам вдыхал жизнь в барона. Только я надеялся, что Кощей все уже рассказал Корфу. Видимо, не все.

— Езжайте, я сам доберусь, — сказал я.

Даня увел корнета, а я повернулся к барону. Он отвел меня по лестнице на девятый, самый верхний, этаж в свой кабинет.

— Что со мной происходит? — спросил он с порога, стоило двери закрыться за нами. На ключ. — Почему мне хочется подчиняться тебе, граф?