Меченосец. Головы гидры

Глава 6

Солнце медленно опускалось за горизонт, окрашивая небо в зловещие багровые и золотые оттенки, когда нас с Джоном пригласили на переговоры с повелителем островов Цветка. Морской ветер доносил соленый запах, смешанный с чем-то тяжелым, почти осязаемым — предчувствием неприятностей, которое сжимало мне грудь, словно тиски. Мы не могли отказаться от встречи, ведь мы пришли ради нее, но я уже жалел, что взял с собой Атами. Без нее мне было бы спокойнее, ведь за себя я не боялся.

Маги в масках и длинных плащах, чьи лица скрывались под резными личинами из темного дерева, молча вели нас вперед. Их движения были плавными, почти призрачными. В руках они сжимали посохи, испускавшие слабое красноватое свечение. Оно отбрасывало дрожащие тени на землю.

Я бросил взгляд на Джона. Лицо капитана оставалось непроницаемым, но пальцы, нервно теребившие рукоять кинжала на поясе, выдавали его напряжение. Он чувствовал то же, что и я: мы шли в ловушку. Вот только я привык к такого рода вещам, а у капитана, судя по его нервным движениям, подобное впервые.

Настил порта подвел нас к массивным воротам, высеченным из черного вулканического камня. Стены самого здания возвышались над нами, словно древние стражи, молчаливые и угрожающие. Постройка дышала вечностью.

У входа стояли две статуи. Они выглядели как гантские деревья с длинными ветками, изогнутыми, как когти хищника, готового вцепиться в добычу.

Маги провели нас внутрь, и воздух стал густым, пропитанным сладковатым, удушливым ароматом. От него кружилась голова. Коридоры тянулись бесконечно, их стены покрывали выцветшие фрески: изображения растений, чьи стебли переплетались с фигурами странных существ — то ли духов, то ли демонов. Их глаза, казалось, следили за нами из глубины камня. Наконец, мы вошли в огромный зал, где потолок терялся в полумраке, а в центре на возвышении стоял он — повелитель этого места.

Мужчина в капюшоне и плаще выделялся среди своих подчиненных. Его маска была золотой, с тонкими узорами, напоминавшими лепестки, которые извивались, словно живые. Прорези для глаз открывали холодный, цепкий взгляд. От его взгляда в груди зарождалось чувство, будто тебя видят насквозь. Я к такому привык, потому только улыбнулся и принялся разглядывать его в ответ. Битва взглядов длилась несколько мгновений. Затем он шагнул вперед, и я заметил, как маги, стоявшие вдоль стен, напряглись, их посохи слабо загудели. Демонстрация силы.

— Меня зовут Шарказ, — произнес он низким голосом, в котором сквозила скрытая угроза, замаскированная под вежливость. — Добро пожаловать в мой дом. Как зовут вас?

Я представился, представился и Джон, которому явно было не по себе.

— Вы привезли наших пленников и хотите забрать своих. Я это уже знаю и это очень хорошо.

Он заговорил о нападении на остров, назвав его вынужденной ответной мерой, и пообещал вернуть пленников. Его слова лились гладко, почти убедительно, но в них чувствовалась фальшь — тонкая, как паутина, но ощутимая. Джон молчал, стоя рядом, но я видел, как его рука сжалась на рукояти кинжала, готовясь к любому повороту событий. Я тоже напрягся, пытаясь понять, что скрывается за этой маской радушия.

— Вынужденная ответная мера? Убийство такого количества людей вы называете вынужденной ответной мерой? — мой голос раскатился под сводами зала, прерывая сладкоголосую речь. — Очень неубедительно звучит. Быть может, вы хотели сделать предупреждение? Я в это поверю больше, — Джон таращился на меня и, наверное, думал, что я сошёл с ума, раз говорю в таком тоне с этим ублюдком. Я же думал, что передо мной мерзкая тварь. Очередное жестокое насекомое и я раздавлю его чего бы мне это ни стоило.

— Мы не любим чужаков, — продолжил Шарказ, явно удивлённый тем, что я его прервал. Он медленно обходил нас, словно хищник, приглядывающийся к добыче. Его плащ шуршал по каменному полу, а голос стал глубже, почти гипнотическим. — И редко открываем свои двери внешнему миру. Но вы здесь — это знак доверия. Ваши люди напали вероломно. Хотели пограбить нас. Разве не так? Это же вы, капитан? Это были вы?

Внезапно он остановился прямо перед нами. Его глаза, видимые сквозь прорези маски, впились сначала в Болью с такой силой, что тот невольно отступил на шаг.

— Можете не отвечать я и так все вижу, — судя по голосу повелитель улыбался.

Затем он уставился мне в глаза и отступил. Отступил, готовый к нападению.

В его взгляде смешались удивление и тревога, словно он увидел во мне нечто неожиданное, нечто, что нарушило его планы. Он снова всмотрелся в мои глаза, и я услышал, как его дыхание стало тяжелее, прерывистым, будто он боролся с собой.

— Останьтесь у нас в гостях, — предложил он, и в его голосе появилась медовая мягкость, от которой по спине пробежал холод. Это не было просьбой — это был приказ, замаскированный под приглашение.

— Нет, — отрезал я резко. — Мы уходим, как только получим своих людей.

Шарказ замер. Его маска скрывала выражение лица, но я почувствовал, как воздух в зале сгустился от напряжения, став почти осязаемым. Он медленно поднял руку, и в тот же миг мы услышали снаружи крики — резкие, полные ужаса.

Маги, стоявшие у входа, ринулись вперед с нечеловеческой скоростью. Я обернулся и увидел, как Джона схватили двое из них. Он сопротивлялся, пытаясь выхватить кинжал, но его повалили на пол, и оружие звякнуло о камень, выбитое из руки. Жалкое представление. Остальные явно нацеливались на меня, но пока не двигались.

— Тебе придется остаться, иначе команда вашего корабля, капитан и милая спутница умрут, — Шартраз хмыкнул. — Хорошее предложение, правда?

— Зачем ты так настойчиво приглашаешь в гости, — я вздохнул и улыбнулся. — Ты знаешь, что это неприлично?

Шартраз расхохотался от моего замечания: — Ой, уморил, — он вытер несуществующие слезы. — Ты послужишь благому делу, — сказал он, и его голос зазвенел, как сталь, обнаженная перед ударом. — Освобождению нашего истинного повелителя.

Сердце заколотилось быстрее, кровь зашумела в ушах. Я стиснул зубы, чувствуя, как ярость закипает в груди, готовая вырваться наружу.

— Ты говоришь о той сущности, что принес магию в наш мир, — сказал я прямо, глядя ему в глаза, не отводя взгляда. — Я знаю эту историю. Знаю про ваш орден. Знаешь, — я широко улыбнулся. — Мне бы тоже интересно было пообщаться с ним. Так что я останусь. Кстати, вы как-то связаны с колдунами с материка? У меня с ними разногласия.

Шарказ рассмеялся. Его смех был резким, хриплым, и эхом отразился от стен зала, заставив магов вдоль стен шевельнуться, словно они почувствовали его силу. Этот звук резал слух, как скрип ржавого железа.

— Жалкие недоучки. Мы не связаны никак, — бросил он с презрением, выпрямляясь во весь рост. — Они играют с искрами, когда мы владеем пламенем. Ты ничего не знаешь о настоящей силе, чужак, и ничего не знаешь о настоящей магии, но я рад, что ты добровольно хочешь помочь. Тогда не будем откладывать и проведём первую часть ритуала сейчас.

Он явно обрадовался моему предложению — слишком быстро, слишком жадно. Не теряя времени, Шарказ жестом приказал магам остаться, а меня повел в другой зал. Мы прошли через узкий коридор, где свет факелов отбрасывал длинные тени, похожие на когтистые лапы, тянущиеся к нам из стен. Новый зал был меньше, но воздух здесь был тяжелым, пропитанным магией настолько густо, что казалось, ее можно вдохнуть, как дым. В центре возвышался алтарь из черного камня, гладкий, словно отполированный временем, окруженный сосудами с золотистой жидкостью, которая слабо светилась, пульсируя, как живая. Маги в масках заняли свои места вдоль стен, их посохи засветились ярче, и я почувствовал, как волосы на затылке встали дыбом от электрического напряжения в воздухе.

Шарказ остановился у алтаря и повернулся ко мне. Его усмешка стала ядовитой, почти ликующей, и в его глазах загорелся темный огонь.

— Твое тело станет сосудом, — сказал он, понизив голос до шепота, который проникал под кожу. — Твоя энергия разбудит нашего бога.

Я ждал этого. Еще в тот момент, когда он впился в меня взглядом, я понял, что меня не отпустят живым. Время замедлилось, каждый звук стал резче: шорох его плаща, скрип камня под ногами, тихий гул посохов. Я резко шагнул вперед и ударил Шарказа кулаком в грудь, вложив в удар всю свою силу. Он отшатнулся, издав удивленный хрип, и зал взорвался движением. Маги бросились ко мне, их посохи выпустили снопы искр, белых и синих, которые ослепляли и жгли воздух. Я пригнулся, выхватывая свои топоры. Лезвие сверкнуло в свете факелов, отражая золотое сияние сосудов, и я услышал, как Джон, которого притащили сюда, вырвавшись из хватки охранников, бросился на одного из магов. Тот рухнул на пол с глухим ударом, а кинжал Джона вонзился ему в шею.

Бой стал яростным, беспощадным, хаотичным. Шарказ оказался не просто предводителем — он владел магией, как мастер владеет клинком, с точностью и смертоносной грацией. Он взмахнул рукой, и невидимая сила ударила меня в грудь, отбросив к стене с такой мощью, что я услышал, как треснул камень за моей спиной. Боль пронзила ребра, но я тут же вскочил, бросившись на него снова. Топор рассек воздух, задев край его плаща, разорвав ткань, но Шарказ уклонился с кошачьей ловкостью. Он ударил посохом об пол, и земля подо мной задрожала, как живое существо. Из трещин вырвались золотые нити энергии, тонкие, как паутина, но я чувствовал их силу — они тянулись к моим ногам, пытаясь опутать, лишить меня свободы, затянуть в ловушку.

— Ты умрешь и все равно станешь сосудом! — прошипел Шарказ, его голос дрожал от ярости, искажая слова. — И все, кто пришел с тобой, последуют за тобой в бездну!

Я увернулся от очередного заклинания, прыгнув в сторону, и рубанул мечом по одному из магов, приблизившемуся слишком близко. Лезвие вонзилось в его грудь, и он рухнул с хриплым криком, заливая пол темной кровью. Второго я рассек почти пополам. От удара он упал на стойку и повалил ее вместе с золотыми сосудами. Стойка опрокинулась с оглушительным звоном, и золотая жидкость выплеснулась на меня, обжигая кожу, словно раскаленное масло. Я вскрикнул, падая на колено, чувствуя, как боль растекается по телу, но тут же ощутил нечто странное. Сила, не похожая ни на что, что я знал раньше, заструилась по моим венам, горячая и неуправляемая. Мышцы напряглись до предела, зрение обострилось, позволяя видеть каждую трещину в стенах, каждую каплю пота на лицах врагов. В груди заклокотала ярость, дикая, первобытная, и я почувствовал, как мои руки задрожали. По коже пробежали золотые искры, словно маленькие молнии, оставляя за собой жгучий след.

Шарказ замер, глядя на меня с ужасом. Его маска скрывала лицо, но я видел, как его глаза расширились, а рука, сжимающая посох, дрогнула.

— Что ты… что с тобой происходит⁈ — выкрикнул он, отступая на шаг, его голос сорвался на визг.

Я не ответил. Швырнул свой топор в повелителя с такой силой, что воздух свистнул. Шарказ отшатнулся и топор вонзился в него помощника, бросив того в стену. Шарказ снова ударил заклинанием, и я бросился вперед, вложив всю свою новую мощь в удар. Топор врезался в его посох, расколов его пополам с оглушительным треском, похожим на раскат грома. Золотая энергия вырвалась наружу, ослепляя всех вокруг, наполняя зал ревущим светом. Маги закричали, отступая к стенам, закрывая лица руками, а Шарказ упал на колени, сжимая обломки своего оружия. Его золотая маска треснула, открыв часть лица — бледного, искаженного смесью ярости и страха.

— Ты не знаешь, что натворил, — прохрипел он, но в его голосе уже не было прежней уверенности. Он боялся до дрожи. Трусливая тварь.

Я чувствовал, как жидкость продолжает менять меня. Мое дыхание стало тяжелым, прерывистым, в ушах звенело, а сердце билось так сильно, что казалось, оно вот-вот разорвет грудь. Золотые искры танцевали по моим рукам, оставляя за собой слабое свечение.

Но я чувствовал инстинктами, что это только начало. Шарказ медленно поднялся, его глаза горели ненавистью, смешанной с отчаянием. Он указал на меня дрожащей рукой, и его голос сорвался на хрип.

— Я убью тебя, — пообещал он, и каждое слово было пропитано ядом. — И всех, кто тебе дорог. Ты не уйдешь с этого острова живым, даже если превратишься в чудовище!

Зал задрожал, словно сам остров почувствовал гнев своего повелителя. Камни под ногами затрещали, трещины поползли по стенам, а воздух наполнился низким гулом, от которого кровь стыла в жилах. Факелы на стенах вспыхнули ярче, затем начали гаснуть один за другим, погружая зал во мрак, прорезаемый лишь золотым сиянием, исходившим от меня. Я стиснул топор сильнее, чувствуя, как золотая сила пульсирует в моих венах, смешиваясь с моей собственной кровью. Джон стоял рядом, его кинжал был покрыт кровью, а грудь тяжело вздымалась. Это была не просто битва за жизнь — это была война за нечто большее, нечто, что я только начал понимать.

Шарказ шагнул вперед, его плащ развевался, как крылья падшего ангела. Он поднял руку, и остатки его магии собрались в темный сгусток, пульсирующий в воздухе перед ним. Я видел, как его губы шевелились, произнося слова древнего заклинания, и понял, что он не отступит. Золотая жидкость во мне откликнулась, и я почувствовал, как тело стало легче, сильнее, быстрее. Я бросился на него, топор в моих руках запел, рассекая воздух. Удар пришелся в его плечо, и Шарказ вскрикнул, падая на колени, но тут же взмахнул рукой, выпуская сгусток тьмы. Он ударил меня в грудь, и я отлетел назад, врезавшись в алтарь. Камень треснул подо мной, но я поднялся, чувствуя, как золотая сила заглушает боль.

— Ты не победишь! — крикнул он, его голос дрожал от безумия. — Ты станешь его сосудом, хочешь ты этого или нет!

Я шагнул к нему, чувствуя, как земля дрожит под ногами. Топор в моих руках стал тяжелее, словно впитал часть этой силы. Шарказ бросился на меня, его пальцы сверкнули остатками магии, но я был быстрее. Удар пришелся точно в его грудь, но маг исчез вместе с оставшимися прислужниками. Просто растворился в ярких искрах со злобным смехом.

Джон подошел ко мне, тяжело дыша. Выглядел он помятым. Одна рука кровоточила. Другой он сжимал кинжал с окровавленным клинком. Все же капитан умудрился убить нескольких магов, пока я воевал с главным.

— Что это было? — спросил он, его голос дрожал. — Надо уходить отсюда! Освобождать команду и уходить, слышишь⁈

Я не ответил. Я чувствовал, как сила во мне утихает, но не исчезает полностью. Она осталась, притаившись где-то глубоко внутри, готовая проснуться снова. Меня ужасно злило, что эта скотина сбежала.

— Нет, мы не уйдем. Он где-то на островах, я чую его, — я втянул воздух и резко выдохнул. — Мы найдем его и убьем. Идем, освободим нашу команду.

— Чем тебя облило таким? Что за золотая жижа? — полюбопытствовал Джон, пока мы с ним медленно бродили по коридорам в поисках выхода.

— Если бы я знал. Она и не опасная вовсе, а даже полезная. Помогала мне, когда я воевал с главарем, — пожал я плечами.

— Все равно я не доверяю этим склянкам и подозрительным жидкостям, — пробурчал Джон.

Когда мы вытащили команду из тюрьмы с нижнего уровня и уже погрузились на корабль, Боэлья заметил корабли. Он выругался очень заковыристо и сплюнул на в море, презрев все предубеждения: — Корабли! — заорал он. — Штук пять черных кораблей! Они решили вернуться! Что делаем Эридан⁈