Меченосец. Головы гидры

Глава 15

Я смотрел как они с бешеной яростью обстреливают наш форт и заводился еще сильнее. Суки решили, что мы там погибли все и хотели добить наверняка, вновь и вновь выпуская снаряды по камням, смешанным с останками орудий.

— Наивные ублюдки! — рявкнул я, глядя на корабли, и широко улыбаясь. — Готовьтесь! Сейчас мы устроим им сюрприз! Ждем, когда подойдут ближе!

Обстрел наконец прекратился. Некоторое время они еще ждали, когда пыль над останками форта осядет. Затем смотрели, остался ли там кто-нибудь в живых, и уже после этого двинулись в сторону гавани.

Они медленно подошли к догорающему кораблю. Стали огибать его, маневрируя в узком пространстве. Я видел их как на ладони. Матросня суетилась, вглядываясь в скалы. Надеялись, наверное, нашу засаду обнаружить, наивные. В гавань вышел один корабль. Следом за ним прошел второй, третий.

Я встал за баллисту, прильнул к прицелу, вглядываясь в плавучие деревяшки: — Огонь по первому! — дернул рычаг. Здоровенная, горящая стрела сорвалась в полет, пролетела над морем, оставляя дымный хвост и ударила в палубу, пробив ее насквозь.

Смотреть на результат не было возможности. Помощники уже подносили стрелу, пока я работал рычагами, натягивая тетиву.

Снова прицелился в борт, чуть выше ватерлинии и выпустил стрелу. Она полетела точно, хорошо полетела и пробила борт там, где надо, выломав целый кусок доски.

— Да! Вот так вот! — заорал я, снова натягивая рычаги.

Нас обнаружили и открыли огонь. Пока не прицельный. Первые снаряды пролетели выше, ударяясь в скалы с мощным грохотом.

Первый корабль чадил, и я переключил внимание на третий: — По последнему кораблю огонь! Не дайте остальным войти в гавань!

Мы работали как единый механизм. Четко и слаженно. Я снова натянул рычаги, прицеливаясь в корабль, парни вложили стрелу в ложе. Мимо пролетела вражеская стрела, вгрызаясь в камни.

Выстрел! Стрела полетела неудачно. Ее закрутило в воздухе, она ударилась о борт, отскочила и запуталась прямо в парусе. Лучше просто придумать нельзя. Парусина тут же вспыхнула, огонь пополз вверх. По нашей позиции прилетел горшок с огнесмесью, расплескивая огонь. Несколько наших бойцов загорелись, их тут же бросились тушить наши маги. По нам лупили все прицельнее.

Второй из трех кораблей начал маневрировать, зажатый между двумя подранками. Матросня на них боролась за живучесть, но успехи были так себе, а мы еще добивали, продолжая обстреливать.

— По второму, по второму бейте! — заорал я им. — Завалим их всех и готовьтесь лупить по шлюпкам! Нужно помочь нашим на берегу!

Я снова схватился за рычаги, взвел, прицелился. Второй корабль как раз стоял кормой к нам, и выстрелил. Стрела полетела и врезалась в капитана, снеся и его, и руль вместе с ним. Вражеские матросы в ужасе замерли, глядя на мертвого капитана и осознавая, что корабль теперь неуправляем и эта неуправляемая посудина несется прямо на скалы при полных парусах. Некоторые бросились к шлюпкам. Другие, кто поумнее, спускать паруса.

— Бейте по шлюпкам! — крикнул я, перекрывая грохот. Остальные корабли снова начали нас обстреливать. — Первая, вторая третья баллисты по шлюпкам! Четвертая, пятая по другим кораблям! Отгоните их нахрен! Достали они по нам стрелять!

— Есть! Выполняем! — послышались ответы и первые стрелы полетели в сторону кораблей, стоящих перед преградой.

Нам везло. В гавани волна была сильнее. Корабли качало, затрудняя прицеливание. именно поэтому мы были еще живы и могли стрелять. Враг осыпал нас стрелами, горшками и камнями. Казалось, сама земля вокруг горит. Жар стоял такой, что у меня горела кожа и скручивались волосы, но мы продолжали стрелять.

Болты с визгом рассекали воздух, пробивая хрупкие лодки. Вражеские солдаты падали в воду, их крики тонули в шуме волн. Первые стрелы влетели во вражеские корабли перед преградой. Те принялись разворачиваться, уводя суда прочь от берега и из-под нашего обстрела.

Наконец, они отошли на рейд, вне досягаемости наших орудий. Мы стояли на позициях, тяжело дыша, глядя на удаляющиеся силуэты. Все были измотаны до предела, было много раненых, но мы были все еще живы.

Я выскочил на бруствер, нашел глазами флагман, где стоял Алекс и Марк, и показал им жест, означающий посыл на мужской детородный орган: — Выкусите, уроды! Хрен вы возьмете Саргосу пока мы живы!

Бойцы поддержали меня воинственными кличами. Из порта и с берега нам тоже махали руками, радуясь вместе с нами.

За всеми боями мы и не заметили, как сумерки окутали остров. Подступала ночь. Саргосу окутала тревожная тишина. Ветер, ещё недавно завывавший над берегом, стих, и море, бурлящее от дневного сражения, теперь тихо плескалось о камни.

Мы разбили лагерь за камнями, так чтобы пламя от костров не было видно с моря.

Я сидел у костра, склонившись над картой. Рядом со мной сидели Сардас и командир гарнизона. Остальные защитники, кто пережил день и мог держать оружие, занимались своими делами, тихо переговариваясь. На костре бурлил котелок с похлебкой.

— Завтра они вернутся, — рыкнул я, раздумывая, что предпринять дальше. — И на этот раз они прорвутся. Сегодня нашу позицию не смяли только из-за внезапности. Завтра они подготовятся. Затем они зайдут в гавань и начнут обстреливать город, а потом высадят десант. Если мы будем просто ждать, нас раздавят.

Тишина стала ещё гуще. Командир гарнизона подался вперёд. Его руки нервно сжимались в кулаки, но в голосе была решимость:

— Что мы можем сделать? Форт разрушен, флот мал, маги выдохлись. Открытый бой для нас верная смерть.

Я молчал, обдумывая варианты. Мысли метались, но одна идея, безумная и дерзкая, всё сильнее проступала в сознании. Лихая идея, на грани самоубийства, но мы и так ходим по грани последние дни. Подняв взгляд на товарищей, я осклабился:

— Мы должны атаковать.

Сидящие вытаращились на меня в немом удивлении. Некоторые явно хотели покрутить пальцами у висков, но не решились.

— Что вы так смотрите на меня? Вы сидели под огнем в форте сегодня и думаете, что диверсию не сдюжим? — я расхохотался. — Слушайте. Мы доплывем к кораблям под покровом ночи. Заберемся на борт и устроим пожар, ну или что-нибудь другое. По ходу разберемся. Корабли стоят не так далеко. Доплыть можно.

Над нашим лагерем повисла тишина. Все переглянулись, пытаясь понять, серьёзно ли я это говорю. Сардас прищурился, его голос был резким:

— Ты хочешь плыть к их флоту? В темноте? Без лодок?

— Да. Если мы поплывем на лодках, нас сразу заметят. Нужно идти вплавь, — кивнул я. — Тучи закрывают луны, ночь чёрная как смоль. Мы возьмём доски, чтобы плыть было легче, и минимум снаряжения. Кинжалы и кремни, короче всё, что нужно для поджога.

— Это безумие, — пробормотал кто-то из солдат, но осёкся под моим взглядом.

— Это риск, — согласился я и рассмеялся. — Риск дело благородное. Кто пойдет со мной, потому что я поплыву все равно. Есть здесь смельчаки?

— Обижаешь, Эридан, — один солдат улыбнулся. — После вашей вылазки в Катару, весь остров гудит о том, какие вы герои. Я тоже хочу поучаствовать. Может и про меня рассказывать станут!

— Или голову сложишь не за хрен собачий, — буркнул кто-то из бойцов.

— А и если даже сложу, так какая разница⁈ не сегодня, так завтра можем умереть! Завтра они снова пойдут в атаку!

— Тебя как звать? — спросил я смельчака.

— Стив! — он протянул руку, и я ее пожал

Джон, тот парень с которым мы сегодня воевали бок о бок, шагнул вперёд, его глаза блестели:

— Я иду с тобой. Покажем этим ублюдкам, что с нами опасно связываться!

За ним потянулись другие — один, второй, третий. Вскоре нас набралось тридцать. Отбитые, как я их назвал про себя, но именно такие и были нужны для этой авантюры.

— Хорошо, — протянул я, поднимаясь. — Едим и собираемся у берега через полчаса. Берите доски, кинжалы и всё, что горит.

Через полчаса мы стояли на узкой полоске пляжа, укрытой скалами от глаз врага. Небо было затянуто тучами, и лишь слабый свет звёзд дрожал на чёрной воде. Волны лениво лизали берег, а вдалеке, на рейде, темнели силуэты вражеских кораблей.

Каждый взял по доске, кремни, кинжалы. Мы готовились пуститься в сумасшедшую авантюру.

— Слушайте, — шепнул я, оглядывая товарищей. — Плывём тихо, без шума. Добираемся до кораблей, делимся на группы по трое. Каждая группа берёт одно судно. Если будет нужно, снимаем охрану, пробираемся в трюм, поджигаем все и уходим. Не задерживаемся, не ввязываемся в бой. Геройствовать не нужно. Если вас зажмут на корабле и зарежут — это геройством не считается. Все поняли?

Все кивнули. Лица были напряженными, но в глазах горела решимость. Мы вошли в воду, легли на доски, и погребли к вражескому флоту. Плыть было сложновато, но терпимо. Главное в этом деле иметь достаточный запас выносливости, чтобы догрести к вражеским кораблям.

На кораблях горели фонари. Слышались громкие разговоры матросов, перекрикивающих даже шум моря. Они не ждали нас и, судя по напряженности, обсуждали сегодняшние события.

Чем ближе мы подплывали, тем тише гребли, стараясь не издавать ни звука. Я повернулся и показал руками на корабли. Пока плыл, решил разбивать группы не по трое, а по пять человек. Так выше гарантия, что группа сможет вырваться в случае непредвиденной ситуации.

Мы с Джоном и Стивом взяли дальний корабль на себя. Я взглянул на корабль, когда мы подгребли вплотную. Судно возвышалось над водой, как крепость. Я подал знак, и группа разделилась. Я и Джон поплыли к корме. Стив и остальные трое к якорным веревкам. По ним просто будет легче забраться на корабль, ну а мы полезем по борту, цепляясь за выступы.

Я воткнул кинжал в стык досок, оперся на него ногой и подкинул вверх Джона. Тот ухватился за выступ и подтянулся. Затем подал мне руку, помогая забраться и встать ногами на выступ, опоясывающий борт.

Мы как акробаты двинулись по нему, хватаясь любой выступ. Корабль качался и это создавало дополнительные сложности. Вдруг Джон оступился, засучил руками по воздуху, пытаясь ухватиться хоть за что-нибудь. Я успел вытянуть руку, схватить его за шкирку и впечатать в борт корабля.

— Шпашибо, — прошептал он одними губами, вытирая щекой доску. Я кивнул, и мы полезли дальше.

У кормовой каюты стало легче. Благодаря украшательствам мы спокойно докарабкались наверх. Здесь сидел на бочке первый охранник. Я осторожно перелез через ограждение и полоснул ему кинжалом по горлу, зажав рот. Церемониться с ними времени у нас не было. Спрятав тело, я вдруг подумал. А как мы назад уплывать будем? Очень интересная, а главное «своевременная мысль»!

Мы как раз вылезли на полуют (задняя надстройка корабля там, где штурвал и каюта капитана).

— Джон, надо лодку спустить, — прошипел я. — Как-назад-то будем валить?

У Джона вытянулось лицо, а потом он указал на одну из висящих сбоку лодок. Я кивнул, и мы медленно двинулись вниз по лестнице. Группа матросов сидела на полубаке (передняя надстройка). По палубе ходили два часовых. Мы спрятались за бочками и принялись медленно спускать лодку, отвязав канаты.

Приходилось то и дело останавливаться и пропускать часовых. В это время я увидел наших парней, что поднялись по якорным канатам и затаились за одной из баллист. Я махнул им рукой, и мы с Джоном полезли в трюм. Здесь спали матросы в гамаках. Спустившись, двинули к хранилищу припасов. Джон следил за обстановкой, а я кинжалом вскрывал бочки, разливая масло. Когда на полу образовалась изрядная лужа, я скрутил из тряпки фитиль, макнул его в масло и чиркнул кремнем. Искры упали на тряпку, и она тут же весело занялась пламенем.

— Уходим! — шепнул я и мы полезли наверх на палубу. У самого выхода, столкнулись нос к носу с одним из моряков, решивших спуститься в трюм.

Мужик выпучил глаза, набрал в рот воздуха, чтобы заорать. Я со всей силы сунул ему под дых кулаком, но эта скотина все е умудрилась тоненько и визгливо запищать.

— Треее-вооовга!

— Падлюка, — прошипел я и грохнул ему кулаком в челюсть.

Мы выскочили на палубу. Сидящие на полубаке заметили нас: — Эй! Вы кто такие⁈ Тревога! — заорали они и бросились к нам, хватаясь за оружие.

Мы быстро рванули к тросам и спустились в лодку. На корабле поднимался шум. Матросы выскакивали из трюма, заполошно бегая по палубе.

Мы схватились за весла и погребли к якорям, чтобы поймать наших парней. Те уже спускались с корабля.

— Давайте сюда! — крикнул я им, так как скрываться уже не было никакого смысла.

Забрав своих, бросились к другим кораблям, чтобы вытащить остальных. Еще одна группа тоже догадалась захватить лодку.

Собрав всех, под крики матросов с палуб, мы погребли к берегу.

— Противник! Они уплывают на шлюпках! — услышали мы крики. Баллисты зашевелились, нацеливая на нас.

— В разные стороны! — крикнул второй шлюпке до того, как по нам открыли огонь.

Стрелы свистнули, вспарывая воду. По нам пробовали стрелять, но дистанция оказалась слишком большой.

Я греб как полоумный, меняя траекторию хода лодки, чтобы затруднить прицеливания. Один раз стрела упала совсем рядом с лодкой, скрежетнув по корпусу, а потом мы скрылись в темноте.

Мы плыли обратно, оглядываясь на пылающий флот. Небо окрасилось оранжевым, крики и треск разносились над водой. Вражеские матросы спасались со своих горящих посудин, прыгая в воду.

Из тридцати наших товарищей вернулись двадцать семь. Трое пропали. Мы их пробовали искать, но не нашли, а долго ждать их было некогда.

На берегу нас встретили с факелами. Наши бойцы помогли вытащить лодки и обступили нас с ликованием:

— Настоящие герои! — командир гарнизона хлопнул меня по спине. — Мое уважение! С нас выпивка!

— Сначала закончим с теми ублюдками, — ткнул я пальцем в корабли, — а потом нажремся! Сардас! Подавай сигнал Боэлье! Пора добить этих сук!

— Согласен! — Сардас расхохотался и зашептал заклинание. В следующее мгновение с его руки сорвалась стрела света. Она взлетела в небо, раскрываясь ярким цветком. Это специальный сигнал, по которому Джон должен вступить в бой.