Жена-беглянка

Глава 7. Столица полна неожиданностей - 2

К фамильному небоскрёбу Даймеров нас доставил уже не "хищник", а самый настоящий лимузин, убранный красным деревом и белой кожей, длинный, как общественный человековоз, и важный, как породистый индюк. На улице моросило, кругом шумел и сверкал Осьминог, самый фешенебельный район делового центра Чуддвиля, и брызги на стекле искрили всеми цветами радуги.

Имя своё район получил не от балды. С четырёх гектаров земли, зажатых между рекой Чудинкой и Аркой Желаний, тянулись к звёздам восемь из тринадцати главных башен города. По этим башням любители мистики и лёгких денег рисовали на плане города магические фигуры, отмечая пересечения линий жирными крестами. Ходило поверье: всякого, кто в нужный день и час очутится на этих крестах… то есть в этих местах, осияет свет Великой Джеландской Мечты. Счастливчика ждёт небывалый успех в делах, бешеный карьерный взлёт, выгодная женитьба или просто крупный выигрыш в лотерею. Словом, богатство.

На улицах Осьминога частенько видели чудаков, застывших посреди спешащей толпы. В газетах писали, что некоторые не сходят с позиции сутками и падают в обморок от изнеможения. Недавно полиции велели гонять "мечтателей", чтобы не застаивались…

Дождь стал сильнее. Представительские автомобили подъезжали к стеклянному входу под козырьком башни Даймеров, как по конвейеру, выпускали наружу пассажиров и следовали дальше. Молодые люди в чёрных костюмах распахивали над прибывшими зонты, мужчины постарше проверяли приглашения. Девушки в чёрных вечерних платья направляли гостей в гардероб и провожали в центральный холл размером со спортивную арену.

Огни над головой... Блики под ногами... Блеск драгоценностей... Звуки скрипок... Гул голосов... Ароматы лилий и дорогой парфюмерии... Официанты в белых фраках... Бокалы с игристым...

Я символически держала Талхара под руку, едва касаясь пальцами морщинок ткани на сгибе его локтя.

— Эл, дружище! — нам наперерез двинулся крупный блондин средних лет. — Вот так встреча!

— Вик, рад тебя видеть! Шикарный смокинг! — они пожали друг другу руки. — Вик, позволь познакомить тебя с моей невестой. Мона, дорогая, это мой деловой партнёр Вик Паррет.

— Очень приятно, господин Паррет. Вы тоже занимаетесь производством, как Эл? — я надела на лицо улыбку.

А сама украдкой покосилась на своего кавалера.

Это правда тот Мирэле Талхар, который любит поролоновых девушек и не знает, что такое "чёрный веер" — или, пока я любовалась вечерними огнями столицы, его подменили?

Скрипки внезапно смолкли.

— Дамы и господа. Коллеги, партнёры... Друзья! — прокатился по холлу звучный низкий голос, усиленный суб-динамиками. — Счастлив приветствовать вас в нашем семейном гнезде…

Нарядная толпа втянулась вглубь холла, как пыль в раструб пылесоса. Мы с Элом оказались в шлейфе роя, впереди маячила подвижная изгородь спин и голов. Оратор стоял на возвышении, словно утёс среди волн, в перекрестье лучей, бьющих прямо из воздуха, и даже с тридцати шагов я отлично видела мощные плечи и крупное лицо с тяжёлым подбородком.

В списке первых семей Джеландии Даймеры шли седьмыми, и это всё, что я о них знала. Ещё имя главы концерна, часто мелькающее в газетах: Мерсер Даймер. Оратор был похож на его светописные снимки.

— Двести лет назад Майло Даймер, представитель белянской Северо-восточной промысловой компании, перешёл через Стену и встал во главе полуразрушенной фактории Утланд, в короткий срок превратив её в маленькую процветающую державу…

В Джеландии свои масштабы. На территории нынешнего кантона Утланд легко могли поместиться Татур, Чехар и половина Лазории.

— Мортимер Даймер, внук Майло, изобрёл способ непрерывный перегонки зла и внедрил его на утландских месторождениях, заложив основу предприятия, которое сегодня весь мир знает как концерн "Даймер"…

Каждый раз, как глава концерна произносил фамилию Даймер, я внутренне вздрагивала. Он говорил о братьях Миро и Ниро Даймерах, героях Великого стояния на Стене. О своём отце Мэйнере Даймере. Космический зонд, посланный им к Облаку Грёз тридцать лет назад, в прошлом году вернулся с образцами первозданных волшебных спор. Независимые исследования, проведённые в десяти крупнейших лабораториях мира, впервые с полной уверенностью подтвердили космическое происхождение субстанции…

Официальные речи и поздравления ещё звучали, когда Вик Паррет потащил Эла знакомиться с нужными людьми, и каждому меня представляли как уроженку Чуддвиля из рода первых поселенцев. Я не умерла со стыда только потому, что пребывала в рабочем режиме. Жаль, он плохо годился для светских бесед: меня всё время тянуло переводить чужие слова на татурский и совершенно не тянуло говорить что-то от себя. Впрочем, многого от "настоящей джеландской леди" и не требовалось: улыбайся, сетуй на дождь, восхищайся приёмом, будь любезной и загадочной.

В зале собралось, наверное, человек пятьсот. Мерсер Даймер сошёл с возвышения, и гости потянулись к нему, как звери к водопою.

Подпускали не всех. Было ясно, что у безвестного татурца, клепающего оси для детских колясок, пробиться к хозяину приёма шансов нет. Но новые знакомцы передавали нас с Элом из рук в руки, и меньше, чем через час мы уже стояли перед одним из тех, по чьей воле вращается мир.

Вблизи он ещё больше походил на могучий утёс. На голову выше остальных мужчин, лицо — гранитная глыба, вокруг ореол власти, такой плотный, что, казалось, можно потрогать руками. В душе чистый орк — чему удивляться?

Господина Даймера окружали члены семьи и приближённые.

Жена Белинда — интересно, которая по счёту? Изящная красавица с анимой эльфийки, на вид моложе его сына. А ещё говорят, что орки — однолюбы. Сын Эдмунд, примерно мой ровесник, заметно мельче отца, но атлетически сложен и наполнен здоровой мужской энергией.

Было в этом Эдмунде кое-что странное. Но я не стала присматриваться и поскорее отвернулась. Слишком высокомерным и наглым был взгляд чёрных глаз, нацеленный точнёхонько мне в вырез. Даже Эл не пялился так откровенно.

То есть сейчас он как раз пялился — на Мерсера Даймера.

Преданно заглядывал в лицо, горячо тряс руку, рассказывал, что у них с отцом тоже есть акции концерна, значит, и они причастны к великому делу.

— История вашей семьи — история Джеландии!

— Благодарю, господин Талхар. А ваша прелестная спутница?.. — густой голос Мерсера Даймера выжидательно замер, напоминая моему нанимателю о правилах хорошего тона.

— Мона, моя невеста, — живо откликнулся Эл. — Представьте себе, ваша однофамилица!

— Какое совпадение, — прозвучало за моей спиной.

Пол под ногами качнулся.

Я не должна была помнить этот голос. Две недели я запрещала себе даже думать о нём. Нет-нет-нет! Это ошибка, недоразумение. Он здесь по работе. Обеспечивает охрану. Или ловит кого-нибудь... Под прикрытием. Или... мало ли что! Святое Облако, сделай что-нибудь. Пошли мне молнию прямо в темя, устрой землетрясение, обвал, чтобы гранит под ногами раскололся и я провалилась в тартарары, или просто дай мне потерять сознание. Что угодно, лишь бы не оглядываться, не смотреть ему в глаза…

Уверена, мне удалось сохранить невозмутимый вид и обернуться не быстро и не медленно, а ровно так, как обернулась бы на голос незнакомца настоящая джеландская леди.

Может, потому что в груди тлела надежда, что я обманулась. Пусть он носит рубашки "Ариго" и часы "Кселор", запросто требует к столу веселье и фирменного осетра, это не может, не может быть...

— Мэт Даймер… мой сын, — произнёс глава концерна с некоторой заминкой. — Он не участвует в семейном деле.

— Лишь наблюдаю, — подтвердил мой оживший кошмар. — Со стороны многое видится в неожиданном свете. Не так ли, госпожа Даймер?

Он отлично выглядел — просто картинка с обложки, смокинг сидел на нём как влитой, улыбка не казалась натянутой, глаза не метали молнии. Лишь в голосе оттенок иронии, который легко принять за светскую игру.

Но я всей шкурой почувствовала, как меня ошпарили кипятком, выпороли розгами и поставили голышом у позорного столба.

— Госпожа Даймер, господин Талхар, — вмешался глава концерна, — был рад знакомству. А сейчас прошу нас извинить.

Мужчина и женщина, совсем не похожие на охранников, но действующие на диво ловко и слаженно, оттёрли нас с Элом в сторону.

Мой наниматель пробурчал пару слов на том же мелодичном языке, что я слышала из уст Виви, затем добавил по-татурски:

— Принесло же сынка, леший его дери!

— А что с ним не так? — решилась спросить я.

— Вышибли его за дверь, вот что. Так нет, припёрся — юбилей папаше портить!

— А…

Глаза Эла недобро сузились, и я проглотила рвущийся с языка вопрос.

Почему он затыкает мне рот? И какое ему дело до отношений в семье Даймеров? Джекки наверняка спросила бы. Любому на моём месте было бы любопытно!

— Короче, это дело надо перекурить, — Талхар резко выдохнул, будто сбросил с плеч груз. — Не скучай, детка!

И скрылся в проёме, помеченном табличкой "Курительная комната".

Первым моим порывом было бежать, скинув туфли… В пансион на окраине города, в леса Озёрного Края, всё равно куда.

К слову, туфли, подобранные Виви, оказались сущим наказанием. Смотрелись дорого, но левый жал в пальцах, правый тёр пятку, а главное, после двух часов на каблуках ноги гудели, как органные трубы. Однако плюнуть на всё и раствориться в ночи нельзя — я на работе.

Оставалось поискать уголок, где можно сесть или хотя бы укрыться от чужих взглядов и тихо зализать душевные раны.

Диваны в нишах были заняты, окон в холле не наблюдалось, даже пальм в кадках тут не держали, и я пристроилась у стены, оплетённой ползучими растениями, дав себе установку: не буду сгорать со стыда и думать о Мэте Даймере. Ни о чём не буду думать. Полюбуюсь цветами, поищу, на чём они держатся, заодно рассмотрю публику — со стороны. Как сказал Мэт Дай… не думать, кому сказано!

Смотреть со стороны и правда оказалось занимательно. Узнавать в лицо представителей первых семей, политиков, кинозвёзд, музыкантов, спортсменов, чьи портреты печатали на первых полосах газет.

Среди уважаемых гостей попадались странные личности с небритыми подбородками, нечёсаными патлами и красными глазами.

Неужели суберы?

Правильно — "субстанционалисты". Маги наших дней. Синтетики, соединяющие пять элементов в субстанцию. Заклинатели, придающие ей нужные свойства. Техновидцы, конструирующие устройства на базе субстанции и её элементов.

Говорят, суберы работают по ночам, сторонятся людей, носят мятые брюки и вытянутые свитера с засаленными рукавами, без конца пьют кофе и ведут себя, как сумасшедшие. Хотя среди них есть настоящие богачи…

Что я делаю в окружении всех этих пупов земли — в месте, где даже гранит умеет цвести?

— Это клематис. Особый сорт для помещений без естественного света. Высажен на основу из добра, прикрытую слоем невидимой субстанции. Новая разработка концерна. Отличное средство мистификации. Вы согласны, госпожа Даймер?

Он опять подошёл сзади — в тот момент, когда я делила внимание между зелёной стеной, усеянной цветами-звёздами, и господином в криво сидящем смокинге со съехавшей на бок бабочкой, который что-то нашёптывал своему суб-кольцу.

Сердце замерло и сорвалось в галоп. Будто конь с кручи.

Я заставила себя обернуться, поднять глаза — и встретила холодно-спокойный взгляд.

— Спасибо, что не выдали меня…. инспектор.

— Был большой соблазн сломать тебе игру, — он усмехнулся уголками губ, и всё его спокойствие рассыпалось, как карточный домик. — Подбиваешь клинья к мальчишке Талхару?

— Что? Я пытаюсь получить работу...

— Боюсь даже спрашивать, что это за работа.

— Переводчика! Для господина Вечи Талхара.

Торопливо и сбивчиво я рассказала про собеседование, про то, как Мирэле Талхар остался без пары и попросил меня сыграть его спутницу-джеландку, а в награду обещал место.

Гордость кричала, что я не обязана оправдываться.

Обязана, возражала совесть. Ты же воспользовалась его именем. Более того, не помешала Элу назвать это имя главному Даймеру страны.

А мой Даймер в это время… Ох, нет, не мой! Ничей Даймер, то есть свой собственный… Кот, гуляющий сам по себе. Ладно, сдаюсь — мой… То есть — Мэт! Он не перебивал. Но я видела, как напряжены его ноздри, брезгливо изогнута верхняя губа, как жёстко блестят солнечно-карие глаза.

В тот злополучный вечер две недели назад эти глаза смотрели совсем по-другому. В них была нежность. Даже не верится…

— Зря ты покрасила волосы, — сказал вдруг Мэт. — Прежний цвет мне нравился больше.

— Почему? — опешила я.

— Ты казалась такой невинной. Милой, искренней. Я думал, ты несчастная овечка. А ты, оказывается, та ещё лисица.

Он стоял передо мной воплощением правосудия, элегантный, собранный и безжалостный. Как в полицейском управлении Бежена. Только сейчас его убийственный взгляд был направлен не на Ругги, а на меня, и каждое слово хлестало пощёчиной.

— Не бойся, я не стану тебе мешать. И с разводом из-за пары месяцев возиться не буду. Успеешь прибрать к рукам свою добычу.

— Мэт, я…

Он вскинул ладонь.

— Не трудись! Ты сделала свой выбор, Симона. Но знаешь... — он умолк, плотно сжав губы, и воздух у меня в груди застыл твёрдым колючим комом, — ты продешевила!