Жена-беглянка

Глава 18. Свадьба на концерте

С утра мы с Вечи Талхаром инспектировали рестораны, а после обеда меня забрал Эл. В Чуддвиль на заработки приехал татурский ансамбль "Дядя Ку-Ку". Талхар-младший ангажировал их для своего клуба, а меня приставил переводчиком.Вокалиста, он же клавишник и лидер коллектива, звали Дядей. Здоровенный краснолицый блондин лет тридцати. При нём состояли братья-близнецы Ку, невысокие и чернявые. Гитарист Ку Один и ударник Ку Два. Раньше ансамбль назывался "Дядя и Ку-Ку", но в процессе творческой эволюции союз "и" потерялся.В миру музыканты одевались в потёртую кожу, на сцене — в стилизованные татурские народные костюмы. Вышитые рубахи, холщовые штаны, деревянные башмаки, овечьи малахаи на головах, и всё это щедро приправлено брутальными железками в стиле "механиков".Днём, перед концертом гостям устроили экскурсию по городу. Экскурсия включала в себя прогулку по историческому центру, посещение татурской едальни "Благородная отрыжка", магазина музыкальных инструментов, музея науки и техники, бара "Донышко", тира "Яблоки в молоке", галереи бордельной культуры "Красная подвязка" и выставки фурснаков. Артисты вели себя, как непослушные дети. Галдели, дурачились, трогали руками всё, что можно и нельзя, меня в том числе. Сначала я старалась быть дипломатичной, потом начала лупить по наглым лапам, а Эл только ухмылялся.К полуночи, когда мы добрались до "Кроличьей норы", я вымоталась, как ездовая лайка в конце длинной дистанции. И спасибо за это магическим предкам! При виде огненных ушей на каменной башке клуба лишь тупо заныло сердце — на большее не осталось сил.Музыканты любят общаться с публикой, сказал Эл, а больше половины народу в зале — джеландцы. Меня поставили у кулисы с микрофоном в руках и велели переводить все членораздельные звуки, которые издадут артисты — не считая собственно песен. Что-то вроде "Я хочу видеть ваши руки!" или "Вы — обалденная публика!"На деле членораздельные звуки пришлось собирать из нечленораздельных.Но не это было самым ужасным. Репертуар! Вот что привело меня в отчаяние. Даже рабочий режим не спасал.Именно ансамбль "Дядя Ку-Ку" исполнял танцевальную переделку песни "Раз-два — бузина", под которую я впервые столкнулась с "котятами" и "щенками". Этим бессмертным шлягером и открылся концерт.— Два-три — глухари! — кричал Дядя.— Три-четыре — дыни тырим! Пойте с нами!— Четыре-пять — гусей щипать! — подхватили братья Ку. — Пять-шесть — козья шерсть!— Шесть-семь — мак посей! — надрывались все трое хором. — Семь-восемь — коноплю косим! Восемь-девять — детей делать!На этом месте я сумела отключить сознание.Включалось оно автоматически, когда Дядя швырял в слушателей выкрики типа:— Двигай тылом, братва!Попробуй ещё найди в джеландском подходящее выражение, чтобы передать не только смысл, но и манеру, экспрессию.От рёва динамиков внутренности просились наружу, софиты били в лицо, клубился дым со вкусом пороха, вспыхивали блицы светописцев и подсветка кинохроникальных аппаратов. У подножья сцены колыхалась возбуждённая толпа, как алчная протоплазма, готовая затопить мир. Во рту появился привкус железа, в голове мутилось. Я боялась, что не доживу до конца концерта.После каждого номера Дядя нырял за кулису, у которой я стояла, — промочить горло из плоской чёрной бутылки. На его вокальные данные и связность речи это почти не влияло, а вот на здравомыслии сказывалось. Шутки становились всё менее пристойными. Восьмую песню о любви быка к бурёнке он и вовсе посвятил мне, затем встал на колени и заявил:— Увезу тебя я в тундру… Нет, в Татундру. Тьфу, в Татур!Татут… то есть тут на Эла что-то нашло. Возможно, у него имелась своя плоская чёрная бутылка, не знаю. Талхар-младший коршуном взмыл к микрофону и громогласно объявил, что я его невеста, а свадьба через месяц.Расторопный осветитель навёл на нас прожектор, следом повернулись объективы светописцев и кинохроникальных аппаратов. Эл попытался меня поцеловать, но я успела отвернуться, и его губы мазнули около уха.После этого концерт продолжился как ни в чём ни бывало. Наконец отзвучала последняя песня под названием "Мы домой, а вам не кашлять". Публика осталась танцевать. А музыканты с помощниками и организаторами концерта отправились в зал для особо важных персон, собираясь заслуженно надраться.Рассудив, что коньяк лучший переводчик и объединитель народов, я попросилась домой. Эл проводил меня к машине.Видно было, что он зол. Но я не удержалась:— Зачем вы объявили о свадьбе? Это же неправда!— А ты хотела, чтобы этот кобель завалил тебя за кулисами? — рыкнул Талхар-младший.И где связь, спрашивается?Однако на этот раз я почла за лучшее промолчать.Под гул в голове забралась на заднее сидение, обняла сумку и…— Госпожа Бронски! — раздался голос водителя. — Просыпайтесь, приехали.

Наутро минувший день показался дурным сном, как и выходка Эла.К завтраку Талхара-старшего я опоздала и впервые читала ему в массажной комнате. Мой шеф лежал на столе, по пояс укрытый простынёй. Диди разминала ему плечи, он довольно постанывал, а я старалась сложить буквы перед глазами в осмысленные слова.— Ещё один случай так называемой "эпидемии старения", — после вчерашнего дебюта на сцене голос у меня сел. — На глазах десятков свидетелей Норман Кетлер, третьекурсник университета Алгебридж, из молодого человека спортивного сложения превратился в седого сгорбленного старика. Это произошло во время тренировки студенческой волейбольной команды, в которую Нормана приняли совсем недавно…— Хватит, — раздражённо прервал меня Талхар. — Дальше.Перевернула страницу — и сердце моё сковало холодом. Под рубрикой "Сплетни и скандалы" красовались мы с Элом — в четверть полосы! Светописатель поймал момент, когда Эл тянулся ко мне, а я ещё не успела отвернуть лицо. Вид у меня был растерянный, рот приоткрыт. Казалось, наши губы сейчас сольются.Заголовок над снимком гласил: "Свадьба на концерте".Какая свадьба?! Репортёр "Чуддвильских хроник" волшебных мухоморов объелся?Талхар, недовольный заминкой, поднял голову от стола.— Что там?— Ничего интересного, — ответила я равнодушным тоном, впервые обманув шефа.И позволила себе задуматься о своём. То есть о поцелуях. Раньше я считала, что все поцелуи одинаковы, их надо избегать или терпеть. Но целоваться с Мэтом Даймером мне нравилось с самого начала, и чем дальше, тем больше. Даже сейчас от одной мысли дыхание участилось… А в груди разлилась тоска. После нежных горячих губ Мэта служить стейком для Эла было не просто неприятно — невыносимо.Что бы ни навыдумывали газетчики, замуж за Талхара-младшего я не выйду. Лучше уж высылка в Татур!Я встряхнулась и перешла к рубрике "Новости спорта".— Чемпионат мира по мордобою продолжается. Сегодня на дракодроме сошлись мордобойцы-тяжеловесы Хуко Перкотти из Лазории и Стукан Биток-Лупеску из Чехара...Диди с силой надавила Талхару на поясницу и лукаво подмигнула мне.Она явно видела снимок в " Чуддвильских хрониках" — и сделала собственные выводы.

И не только она. К обеду посыпались сообщения от Марлены. Оказывается, о нас с Элом написали ещё три газеты. А "Наш голос", подробно освещавший приезд татурского ансамбля, откуда-то вызнал моё имя. Марлена жаждала подробностей.Честно говоря, мне совсем не хотелось её видеть. Но если Марлена вознамерилась чего-то добиться, перед ней и Стена не устоит. Три дня подруга заваливала меня сообщениями, на четвёртый я сдалась. В конце концов, у меня тоже была к ней пара вопросов.Я предложила встретиться в кафе "Хвост трубой". Потому что там весело и кошки. Только поэтому.Мы заняли место на втором этаже, на галерее, откуда частично просматривался основной зал внизу.На подставке, прибитой над нашим столиком, стоял большой керамический кот, полый внутри. В полость кота вела круглая дырка, прикрытая решётчатой дверцей. За ней, как в клетке, сидела механическая птичка, насвистывая тихую приятную мелодию. Когда усы-стрелки на большом хронометре внизу показали ровно пять, дверца распахнулась, птичка выехала наружу, громко сказала "Кис-кис-мяу!" и вернулась в клетку.Марлена пришла в восторг. Оказывается, она ни разу не была в "Хвосте".Нас обслуживал молодой человек, одетый котом-пиратом. Из-под головной повязки торчало мохнатое ухо с серьгой, полоски на тельняшке имитировали полоски на кошачьей шкуре, на боку болталась кривая бутафорская сабля. На груди было вышито имя "Том". Он поставил передо мной заказ — мороженое "Мячики" и чай "Нос по ветру".К горлу подступил комок.— А почему чай так называется? — спросила Марлена, строя Тому глазки.— А вы посмотрите на ягоды морошки и на кошачьи носики, — он с удовольствием улыбнулся в ответ. — Похожи, правда?— Э-э, нет.Том вздохнул.— И по-моему, — нет. Но наш креативный директор считает, что да. Идея в том, что нос у кошки мокрый. Знаете, как в старину моряки определяли направление ветра?Марлена сунула палец в рот, медленно облизнула и подняла над головой, не сводя с Тома томного взгляда. Бедняга неловко кашлянул.— Примерно так, да. Вот и кошка всегда знает, откуда ветер дует, и держит нос по нему. То есть по ветру. Да вы не волнуйтесь. Название названием, а чай-то по-настоящему вкусный. И мороженое тоже вкус… ой.Мне на колени вскочила пушистая бело-пепельная кошка, оперлась передними лапами на стол и нахально лизнула розовый шарик мороженого.— Привет, Синеглазка, — сказала я. — Ты точно знаешь, что значит держать нос по ветру.Вряд ли во всём Чуддвиле найдётся вторая кошка с единорогом в душе. И почему-то я до слёз была рада её видеть.Том хотел принести мне другую порцию, но я заверила, что мы с Синеглазкой договоримся.— Очень умная кошка, — сообщил официант. — Не хотите взять домой? Это бесплатно. Надо только бумаги оформить.— У меня нет дома."Мрррм?" — оглянулась на меня Синеглазка.Том ушёл, а я рассказала Марлене, что в "Кроличьей норе" ко мне дважды пристал пьяный хам.Подруга зашипела не хуже кошки, мне даже почудилось, что лаковые ногти на её руках удлинились и заострились. Может, среди предков Марлены водились оборотни?— Говорили, солидное место! — кипятилась она. — Нет, всякое, конечно, бывает. Но чтобы аж выводить пришлось... Тут тебе не Татур, народ с понятием. Твой-то куда глядел? Ты же роскошного парня подцепила! Я видела, как вы обнимались. Ещё порадовалась за тебя. Думала, ты с ним и уехала.Странно, но при этих словах я не испытала привычного желания спрятаться под стол: как же, кто-то видел моё непристойное поведение и говорит об этом во весь голос!Может, потому что другие эмоции оказались сильнее.Среди них была даже одна хорошая: отрадно узнать, Марлена всё-таки не бросила меня и подходила проверить, всё ли в порядке, — только я, увлечённая Мэтом, её не заметила.— Слушай, Симона, ты уверена, что второй раз к тебе подвалил тот же самый тип?Нет, я совсем не была уверена. Второго приставалу я толком и не видела. Но маловероятно, чтобы к скромной девушке в скромном платье, которая сидит у стенки и никого не трогает, за короткое время проявили внимание сразу двое дурно воспитанных мужчин. Или нет?— Хорошо, что оба раза нашлось, кому вступиться, — заключила Марлена. — Водятся всё-таки в Джеландии настоящие мужики.Она мечтательно вздохнула — явно о своём.В следующую секунду в её глазах зажёгся огонёк жадного любопытства:— Так что там за "Свадьба на концерте"? Давай, признавайся! Это же сын Талхара, который нам собеседование устраивал, да? У вас всё серьёзно? А ты молчала!Я клятвенно уверила, что инцидент в клубе — недоразумение чистой воды. Стычка пьяных петухов.— А я думала, на свадьбе погуляю, — расстроилась Марлена.В утешение она заказала себе кусочек торта "Топтыжка на снегу". Шоколадный бисквит, густой слой сметанного крема, посыпанного сахарной пудрой, а поверх — выразительные отпечатки кошачьих лап.— Это точно формочка такая? — уточнила Марлена у Тома, с подозрением косясь то на торт, то на Синеглазку. Моя хвостатая сотрапезница всё так же с упоением трудилась над розовым шариком мороженого, только язычок мелькал. — Кошки у вас тут не топтались?— Что вы, у нас всё стерильно!Марлена попробовала, прислушалась к своим ощущениями, попробовала ещё — и вскоре от торта не осталось даже кошачьих следов. А подруга наконец призналась, что хотела видеть меня не только для разговоров о приключениях в "Кроличьей норе".— Тут такое дело. На злоперерабатывающием заводе будет экскурсия для прессы. Я случайно узнала. Позвонила им и договорилась, чтобы нас тоже пригласили. Хочу разворот под это дело отдать.— Думаешь, читателям будет интересно? — удивилась я. — Ты же сама говорила, наша аудитория — простые татурские переселенцы.— А это смотря как подать. Напирай больше на внешнее — условия труда, столовая там, комната отдыха. И зарплату, зарплату не забудь! Баек каких-нибудь из истории приплети. Ты же этой лабуды много знаешь.— Постой-постой. Ты хочешь, чтобы я туда пошла?— А кто ещё? Ты же мой лучший автор! Даже друзья Харальда тебя хвалят, а они знаешь, какие придирчивые? Тут же нужна конфетка, а ты сможешь! — тон у Марлены стал восторженно-подхалимским. — Если заводу понравится, они заключат с нами договор на информационное обслуживание, и проблема финансирования будет решена! Я тебе премию выпишу.Мы с Синеглазкой доели мороженое, и я отдала ей вазочку — вылизывать.— А почему ты сама не пойдёшь, если это так важно?— Понимаешь, мне надо на фестиваль корнеплодов. Капуста, репа, баклажаны, песни и пляски… Человек полосу заказал, наличными платит. Немного, да, но это живые деньги! Лучше карась в руках, чем лосось в море.— То есть ты за карасём, а я за лососем?— Сечёшь! — Марлена сделала вид, что не заметила иронии. — Завод никак нельзя упускать. Это же большой концерн! Даймеры! Седьмая строчка в списке первых семей. Если мы перед ними засветимся… У-у! Что там твой Вечи Талхар? Букашка! А Даймеры — это сила!..Марлена говорила что-то ещё, но у меня в голове огненными буквами пульсировало: "Даймеры" — и я уже знала, что соглашусь.Пусть это случайное совпадение. Насмешка судьбы.Но для чего-то же ей понадобилось смеяться надо мной именно так? Я просто обязана выяснить — для чего.Подписаться на автора