Жена-беглянка

Глава 19. Добро и зло

Журналистов было человек двадцать — вместе со светописателями и операторами кинохроникальных аппаратов. Женщин, не считая меня, три штуки. Две дамы в годах болтали, как старые приятельницы. Одна, высокая, черноволосая, худая и суетливая, без конца на всех шикала. Другая, низкорослая, широкая, в связках дикарских бус и юбке до пят, вела себя вальяжно и говорила мужским прокуренным голосом. Третьей оказалась девушка на пару лет моложе меня. Большие тёмные глаза, тоненькая фигурка, брюки, свитерок.

Мы посмотрели друг на друга и не сговариваясь решили держаться вместе.

Вики Ренье, "Джеландия сегодня", извещала карточка у неё на шее.

Нам всем раздали такие. А ещё нарядили в халаты, шапочки на резинке и бахилы до колен. Защитные маски разрешили не надевать, пока не дойдём до вредных цехов.

У выхода из раздевалки ждал улыбчивый мужчина лет тридцати пяти, экипированный так же, как мы, только вместо карточки на груди у него висела маска. Мужчина представился начальником заводской пресс-службы Райнхардом Бёзгутом.

— Прошу всех за мной.

По гремящей металлической лестнице мы поднялись на площадку над машинным залом, в котором могла бы, не толкаясь, поместиться пара-тройка океанских лайнеров. Среди агрегатов высотой с дом и круглых цистерн, похожих на маленькие планеты, люди казались муравьями в светлых защитных костюмах.

— Начну с пары банальных утверждений, — заговорил Бёзгут приятным голосом. — Зло правит миром. Увы, это так. Но добро всегда побеждает зло. По крайней мере, на нашем предприятии.

Журналисты отозвались вялыми смешками.

— Противоборство добра и зла движет мир вперёд. В нашем случае с помощью моторов и силовых установок на чистом зле. Кстати, коллеги, все знают, что чистое зло на самом деле вовсе не чистое, а обогащённое добром? В научной среде принят термин "благородное зло", и это более верное определение. В ближайшие два часа нам с вами предстоит посмотреть в глаза злу, подержать в руках добро и увидеть, как они вступают в нерасторжимый союз, готовые служить на благо человеку…

Я перестала слушать. После вчерашнего разговора с мамой на душе было муторно. В газетах писали о новой волне арестов в Татуре, причём среди чиновной знати. Было заведено масштабное дело о заговоре против короны, и Артура по этому поводу уже допрашивали! Я так разволновалась, что даже на завод не хотела идти, но пришлось — раз пообещала Марлене...

Высокая девушка в халатике и бахилах раздала всем картонные пакеты с сопроводительными материалами. Вики вытащила пухлую папку с эмблемой завода, пролистала, хмурясь на схемы, диаграммы и таблицы.

— Ничего в этом не понимаю. Я вообще хочу писать о культуре. Господин Бист, наш главный, обещал мне — потом, после стажировки. А сейчас гоняет, куда попало.

— Поскольку завод расположен вблизи города, — продолжал Бёзгут, — производство полностью размещено под крышей, а вопросам безопасности уделяется повышенное внимание. В любой непредвиденной ситуации мы сможем быстро локализовать утечку. Хочу заметить, содержание зла в воздухе несколько повышено. Это неопасно. Но если вдруг вы почувствуете необоснованное раздражение, желание порвать свой блокнот в мелкие клочья или дать в нос соседу, немедленно наденьте маску и обратитесь к любому из сопровождающих.

Блокнот, точно! Все уже делали заметки, даже стажёрка Вики, одна я хлопала ушами.

Пресс-секретарь не спеша повёл группу вдоль ограждения, рассказывая, как и откуда поступает на завод сырьевое зло. Я же осталась на месте и сосредоточилась на раскопках. Добыть зло из глубинных пластов наверняка легче, чем найти ручку в моей изящной дамской сумочке объёмом с пивной бочонок — чтоб ей лопнуть!

Ага, вот и раздражение…

Блокнот и ручка были извлечены на свет. Собираясь присоединиться к группе, я бессознательно отметила, что от лестницы к нам идёт мужчина в халате, бахилах и с карточкой на шее. Видимо, опоздавший.

А потом крепко зажмурилась. Бёзгут не говорил, что от зла бывают галлюцинации!

Тогда почему мне мерещится Мэт Даймер?

Досчитала до пяти и открыла глаза.

Фантом Мэта смотрел на меня с подозрением. Его халат был расстёгнут, под халатом виднелись клетчатая рубашка и джинсовый жилет. Настоящий Мэт никогда не снизошёл бы до такого простецкого наряда.

— Вам нехорошо, сударыня? — вкрадчиво осведомился фантом.

Намекает, что я сошла с ума?

— Что вы, я отлично себя чувствую, господин Дайм…

— Дайли, — он сунул мне под нос карточку на толстой тесёмке. — Мартин Дайли, "Секреты высоких технологий".

Что ж, хозяин имеет право находиться на своём предприятии. Но я читала справку по Даймерам. В Чуддвиле концерну принадлежат пятьдесят девять промышленных объектов. Почему из всех Мэт выбрал именно этот и именно сегодня? А главное, с какой стати ему притворяться журналистом?

— Что ты здесь делаешь? — вопрос Мэта прозвучал негромко, но от интонации по спине пробежал мороз.

— Работаю. А вы меня преследуете, господин… Дайли?

Я сделала вид, что приглядываюсь к карточке.

И что меня ничуть не ранит его презрительное:

— Думаешь, мир крутится вокруг тебя?

— Ни в коем случае, господин Дайли. Уверена, в уютной подсобке вас ждёт ещё одна очаровательная блондинка. А может, и не одна. На таком большом заводе и блондинок, и подсобок наверняка предостаточно…

— Что ты несёшь? Какие блондинки? Какие подсобки?

— Простите, — перед нами возникла девушка из пресс-службы. Кстати, блондинка, на что указывал выбившийся из-под шапочки пшеничный локон. — Вы не могли бы надеть маски? Пожалуйста.

Несколько человек из журналистской группы с недоумением смотрели в нашу с Мэтом сторону. Похоже, под конец перепалки мы оба повысили голос. Неужели это действие зла?

Сумку и пакет я поставила или, скорее, уронила прямо на пол. Растерялась, не зная, куда деть ручку с блокнотом.

— Давай подержу, — неожиданно предложил он.

Пресс-девушка помогла мне с завязками, Мэт справился сам.

Журналисты тоже надели маски, и теперь все мы выглядели одинаково безлико.

— В процессе переработки зла используется не только добро, но и другие элементы субстанции — то есть все, кроме веселья, — рассказывал Бёзгут, ведя нас вниз по лестнице. — Туман поставляют с болот Сюгавана и с Чакты. Росу, как нетрудно догадаться, берут из Рогуна, озера-моря, принадлежащего семье Даймеров.

Семье, а не концерну, отметила я про себя.

В этот момент Вики спросила шёпотом:

— Ты знаешь этого бородатого?

— Какого бородатого? — я оглянулась на наших спутников.

У одного из операторов действительно имелась бородка.

— С которым вы ругались, — уточнила Вики.

Бородатого?!

— А… этого… Сталкивались пару раз. Он мне денег должен.

Вернее, наоборот.

Я поискала взглядом Мэта. Но он исчез, словно и правда был всего лишь фантомом.

Добро варилось в гигантском чане, как перловая каша, а мы наблюдали за процессом через окошки из огнеупорного стекла. Когда каша превратится в кисель, её спрессуют, усилят некоторым количеством порошкового зла и пустят на производство всевозможных фильтров, предохранителей и прокладок для устройств и аппаратов, использующих чистое зло в его естественном газообразном состоянии.

Прежде всего, для автомобилей.

Господин Бёзгут дал в руки журналистам демпфер, предназначенный для нейтрализации вредных веществ, выходящих из камеры сгорания. Демпфер выглядел, как морская губка песочно-серого цвета. На ощупь он был упругим, бархатистым и чуть тёплым.

— И чтобы добраться до этой вот ерундовины мне на сервисе полмашины разобрали, — возмутился оператор с бородкой. — За работу содрали в три раза больше, чем за деталь!

Инженер из цеха добра, до сих пор скромно стоявший в сторонке, мягко улыбнулся и объяснил, что доступ к демпферу затруднён намеренно. Благодарить за это надо лихачей, которые в погоне за скоростью, острыми ощущениями и красивым выхлопом пытаются демонтировать нейтрализаторы опасных газов.

Газы влияют на эмоции. Если вынуть фильтр-сеточку из глушителя, человек вдохнёт — и чертыхнётся. Может, в сердцах бросит окурок мимо урны. Это мелочи. А вокруг машины без демпфера зло буквально кипит, стелется за ней шлейфом, заражая агрессией десятки людей. И что хуже всего, опьяняет водителя злым азартом…

Нас пугали опасностями зла, но пугаться решительно не получалось. Вслед за демпфером Бёзгут пустил по рукам кусочек доброй руды — на вид комок затвердевшей грязи размером с крупный пирожок. Однако его не хотелось выпускать из ладоней — как детёныша фурснака, ласкового и урчащего. В то же время одолевало желание поделиться этим чудом с другими.

В цеху добра группа задержалась на целый час. Маски были сняты, лица цвели дружелюбием, руки бережно передавали друг другу руду, демпфер и образцы другой продукции, принесённые в контрольную комнату специально для нас.

Все, кто не был знаком, перезнакомились. И надо же — в группе оказался Гарик Толкацки, тот самый светописатель, которого сватала мне Марлена. Мы полдня провели рядом и не знали, что работаем на одно издание! Гарик был на полголовы ниже меня, лысоват, поджар и пучеглаз, а в душе тролль, но человек, сразу видно, хороший. Добрая руда тоже неказиста собой — и что с того?

Гарик взял в руки свой большой чёрный светописец и сделал несколько снимков: я с добром, я с демпфером и салонным фильтром, я с Бёзгутом, то есть с Райнхардом, и с инженером Руди Рёцки, он тоже славный…

На прощание каждому гостю подарили по крошечному, в полногтя, осколку доброй руды. Оператор с бородкой любезно придержал нам с Вики дверь.

В коридоре стажёрка зевнула, смущённо прикрыв рот ладонью.

— Ночью пришлось дежурить.

— Где? — не поняла я.

— В редакции. Ну, знаешь, принимать и обрабатывать новости от агентств, звонки от экстренных служб, от читателей… Представь, они ночью звонят. И типография тоже. Вообще господин Бист хотел на ночь постоянного сотрудника нанять, но никто не идёт. Зарплата маленькая, а по ночам работать кто согласится? Вот и дежурим по очереди.

— Я соглашусь.

С трудом удержалась от смешка: точно такой же ответ дал мне Мэт Даймер почти два месяца назад на совсем другой вопрос...

— Только мне нужен вид на жительство.

— Зачем? — удивилась Вики.

— Я из Татура.

— Правда? Ты так хорошо говоришь по-джеландски.

— Пишу тоже неплохо. Если верить тому бородатому.

Отличное решение: газета заплатит за меня поручительский взнос, я буду работать задаром, пока всё не верну, а жить — письменными переводами.

Так я и сказала Вики.

Она сочувственно поохала и заверила, что добрый господин Бист обязательно согласится.

Правда, когда мы стояли у центрифуги, где очищенное зло мешалось с жидким добром, превращаясь в зло благородное, я начала сомневаться, что добрый господин Бист будет настолько добр.

Но бывают же чудеса на свете. Может, судьба для того и направила меня на завод, чтобы я встретилась с Вики и услышала о вакансии ночного дежурного, а вовсе не из-за Мэта.

У входа в зал с резервуаром чистого зла Бёзгут велел всем надеть маски и лично проверил, плотно ли они сидят.

— Забыл предупредить. Аниматы особенно чувствительны к элементам субстанции. Если кто-то из вас носит в душе аниму, прошу, будьте чрезвычайно осторожны и сдержанны. Зло отзывается на отрицательные эмоции. Чем больше вы злитесь, тем сильнее оно на вас влияет.

Кроме нас с Мэтом и Гариком, в группе были ещё два анимата. Высокая черноволосая дама оказалась кикиморой, а у пожилого журналиста с усами щёткой в душе соседствовали кентавр и пикси.

— Разве маски не должны нас защитить? — возмутилась кикимора.

Благостное настроение, навеянное добром, улетучилось. Площадка у смотрового окна была тесной, журналисты толкались, пытаясь занять местечко поудобнее. Оператор с бородкой бесцеремонно ширнул меня в правое плечо и указал на свой аппарат, прошипев:

— В сторону! Работать мешаешь.

А я, по его мнению, не работаю? Он думает, легко конспектировать на весу, с двумя сумками в руках? Вернее, с одной на плече, другой на запястье… Мне, между прочим, тоже надо увидеть, что там, за стеклом, и поближе рассмотреть защитный костюм инженера из цеха зла, смахивающий на скафандр космоплавателя. Иначе как потом репортаж писать?

Очень хотелось объяснить всё это хамоватому оператору, причём так, чтобы наверняка понял. Но я зажала блокнот и ручку в одной руке, другой нащупала в кармане кусочек добра — и молча посторонилась.

За что тут же получила тычок в левое плечо.

— Не загораживай!

Гарик, с большим чёрным светописцем в руках, скорчил мне страшную рожу. Поскольку от природы он походил на помесь жабы с крысой, это было действительно страшно.

— Куда же мне деваться? — не выдержала я, пытаясь сместиться так, чтобы не закрывать обзор ни оператору, ни Гарику.

В итоге упёрлась носом в затылок кикиморе, которая тут же грозно шикнула:

— Тише! У меня записыватель работает! Понимать надо!

А мне, как настоящему духу воздуха, остаётся стать невидимой, безгласной, взлететь под потолок и рассеяться на молекулы?

Словно в ответ, меня потянули за локоть.

Мэт! Или его фантом?

Обоим тут делать нечего.

Но не успела я запротестовать, как обнаружила себя перед самым стеклом. И не смогла отвести глаз.

Немного ниже нас в камере с округлыми стенками, покрытыми серебристо-белым защитным напылением, клубилось зло. Оно было огненным и воздушным, летучим и грациозным, оно взвивалось ввысь прозрачными оранжевыми языками, танцевало пламенными змейками, парило драконами с золотыми крылышками, сверкало глазами-рубинами. Оно было прекрасно. И оно шептало что-то волнительное и манящее…

Расслышать, что именно, мешали переругивающиеся голоса: кикимора препиралась с двумя молодыми журналистами.

Я открыла рот, чтобы прикрикнуть на скандалистов — но и на этот раз сдержалась. Когда знаешь, что находишься под влиянием, контролировать себя гораздо легче.

— Довольно, коллеги! — повысил голос Бёзгут. — Пройдёмте в следующий зал.

По дороге он рассказал, что сотрудники, занятые на производстве, носят герметичные костюмы с системой регенерации воздуха, а офисные работники обязаны всегда иметь при себе маски.

Слушали его плохо. Одни пристыженно переглядывались и отводили глаза, другие продолжали негромко огрызаться друг на друга, третьи просто приходили в себя.

Зря они повели нас сначала к добру, потом ко злу. Надо было наоборот.

Но впереди ждало кое-что получше простого добра — фуршетный стол, разноцветный и весёлый от обилия закусок.

Журналисты сразу оживились и подобрели. Я оглянулась в поисках Мэта.

Опять пропал!

На всякий случай поинтересовалась у Вики:

— Ты Мартина Дайли… того бородача не видела?

Она покрутила головой.

— Вроде был. Вот только что…

Значит, галлюцинации не у меня одной. Нет никакого Мэта. Есть бородач, и очень может быть, что я тоже кажусь ему кем-то другим. Он ни разу не назвал меня по имени. Зато помог пробиться к окну. А когда я на него посмотрела, ответил тяжёлым "полицейским" взглядом.

Но взгляд не улика. Может, бородач — бывший военный? Или просто любит подавлять окружающих. А куда вероятнее, бородача тоже нет и он привиделся Вики, как мне померещился Мэт. Влияние элементов субстанции на разум людей до конца не изучено…