Жена-беглянка

Глава 20. Гром и молния

У меня был план: пока идёт фуршет, прогуляться по заводу в одиночку. Это ведь не запрещено? Постоять на галерее машинного зала, без помех рассмотреть колонны для охлаждения и конденсации зла — чтобы потом красиво описать.Но без провожатых ориентироваться в лабиринте безликих переходов оказалось непросто, и вместо галереи я вывернула к большому помещению, полному высоких, мерно гудящих коробов с решётчатыми стенками. Такого нам точно не показывали.За рядами коробов кто-то был. Слишком далеко, чтобы окликнуть и спросить дорогу. К тому же в человеке, крадущемся вдоль противоположной стены, я узнала свою неугомонную галлюцинацию.Логично. Куда я, туда и мои фантомы.Фантом Мэта был не один. Компанию ему составлял невысокий плотный мужчина в халате, бахилах и маске. Скорее местный служащий, чем ещё один заплутавший журналист.Оба фантома скрылись за неприметной дверью, и я без страха поспешила за ними. Было чувство, что весь завод — одна огромная иллюзия. Сказка. Или кошмар. Наверное, в магические времена весь мир был таким, безумным и странным, нереальным, как сон.Но дверь, в которую шмыгнули Мэт и его спутник, вела в самый обыкновенный пустой коридор. Ни души, ни звука. Гладкий тёмный пол, светлые стены.Может, за поворотом ждёт что-то интересное?..У поворота меня и сцапали — пикнуть не успела.— Вы преследуете меня, госпожа Бронски? — тихо и яростно, но с оттенком иронии.Руки крепче оков. В упор — светло-карие глаза, в которых мешались брызги солнца, орочья тьма и эльфийский туман.Ещё был запах, едва уловимый, но узнаваемый безошибочно — легчайший флёр аниса и грецкого ореха. Не от конфеток, не от освежителей — из глубин души…Я поняла это только сейчас, будто прозрела, и не смогла удержать открытие в себе:— Никогда не знала, что анимы пахнут! Анис — это эльф, орк — грецкий орех.— Значит, так ты меня вычислила, по запаху? — он совсем не удивился, даже обидно стало. — Ещё одна грань твоего таланта? Ладно, пойдём, потолкуем.И поволок меня по коридору, держа за талию.Узкая крутая лесенка, ещё одна дверь… Склад? Контейнеры, стеллажи, ящики, тусклый свет. И рычащие нотки в приглушённом голосе:— Так, а теперь рассказывай! Что ты должна сделать?Развёрнутый репортаж для Марлены. Но он же сейчас не об этом?Задать вопрос я не успела. Пол под нашими ногами вздрогнул; снизу пророкотал гром, стены ответили утробным дребезжащим гулом.Мэт оставил меня и кинулся назад к двери.— Чёрт! Заблокировало…Пока он пытался вскрыть замок с помощью суб-кольца, случился второй — толчок? взрыв? — сильнее первого. Всё вокруг застонало и заходило ходуном, будто склад был трюмом корабля, который проглотил гигантский кит. Стеллажи затряслись, роняя ящики с полок, один грохнулся прямо мне под ноги — еле увернулась. Свет мигнул пару раз, но выровнялся, где-то далеко коротко взвыла сирена.Это не могло быть землетрясением. Чуддвиль стоял в центре Застенной низменности, одного из самых сейсмически спокойных районов планеты.— Симона, ты цела? — оглянулся Мэт.Распахнул дверь и сразу захлопнул — из коридора дохнуло жаром и дымом.— Ничего, есть другой выход.Он взял меня за руку и повёл за собой. На минуту я позволила себе поверить, что всё обойдётся — так спокоен он был и так явно знал, что делать. Но оказалось, от второго толчка у контейнеров оборвало крепления, один съехал с места и перегородил собой запасную дверь.— Грузовые ворота.До них мы не дошли.На этот раз загрохотало наверху, сначала тяжело, лениво, как будто не всерьёз, потом — оглушительным горным обвалом. Лампы в испуге закрыли глаза, мир сорвался с оси и полетел кувырком, волоча нас за собой — в черноту, в пропасть, навстречу гибели. Удары сыпались один за другим, я ждала, что сейчас меня придавит, расплющит, пропорет насквозь каким-нибудь железным штырём…Но громыхнуло в последний раз, и стало тихо. В кромешной темноте было слышно, как разгромленный склад агонизирует, издавая то лязг, то скрежет… то всхлипы.Нет, всхлипы — это я.— Тише, Симона, тише, — шёпот в самое ухо.Во рту ощущался привкус гари, в затылке пульсировало, ныли бедро и локоть, телу было неудобно, жёстко и… уютно, вот парадокс. Я попробовала шевельнуться и поняла, что лежу на боку, прильнув к груди Мэта. Мы оба живы и почти невредимы. Повезло.Вспыхнул желтоватый огонёк, осветив его лицо, растрёпанные волосы и ссадину на скуле.Замечательная штука — суб-кольцо.И всё же за такие деньги оно должно уметь больше.Развеять потолок, обернуться летающей каретой и унести нас к морю, пальмам и тёплому песку.Ладно, согласна на лужайку у проходной!..Слабый луч выхватил из мрака часть металлической конструкции прямо над нашими головами. Близко. Очень. Должно быть, оборвалась транспортная ферма для перемещения контейнеров.Что её держало, не давая нас раздавить, было непонятно. Долго ли сохранится такое положение — тоже. Но… Повезло — не то слово.

— Существует порядок действий на случай аварии, — тихо заговорил Мэт. — Уверен, пожар уже потушен, спасательная команда скоро будет здесь. Надо немного подождать.— Только никто не знает, где мы.Если я позволила себе слабость, это не значит, что меня нужно утешить сказкой "всё будет хорошо, нас обязательно спасут".— Я подал сигнал бедствия, — Мэт немного отодвинулся, чтобы удобнее было буравить меня взглядом. — Пока мы ждём спасателей, может, расскажешь, для чего ты здесь на самом деле, Симона?— А ты? Зачем тебе маскарад на твоём собственном заводе?— Он не мой собственный.— Ну твоей семьи. Неужели тебя не знают в лицо?— Интересно... — протянул он. А потом — резко: — Ты работаешь на Талхара?Вот так вопрос!— Конечно, работаю. Я его переводчик.— Позволь, я объясню, как это выглядит, — его голос превратился в скальпель, разрезающий шёлк на живой коже. — Сначала ты присутствуешь на допросе Ругински в Бежене. Через пару недель появляешься на приёме под ручку с сыном криминального главаря из его показаний. Потом сопровождаешь Талхаров во время секретной встречи и явно пользуешься доверием… Подозрительно, не находишь?Секретные встречи... Главари…— Это потому что я из Татура? Если переселенка, значит, преступница?— Наконец, — на тон громче, — ты зовёшь меня в клуб, принадлежащий Мирэле Талхару, и исчезаешь без объяснения причин…Я попыталась вырваться из его объятий. Но груда металла за спиной пресекла попытку в бегству не хуже злого конвоя: прикладом в поясницу, гирькой по черепу — ласково так, не до крови, только чтобы руки от боли отнялись...Мэт прижал меня к себе, накрыв затылок тёплой ладонью.— Тихо, не глупи. Голову расшибёшь.Я дождалась, когда станет легче, и посмотрела ему в лицо:— А сейчас, позволь, я объясню тебе, как это выглядит.Нет, я не собиралась устраивать базарную склоку. Но вдруг другого шанса не будет, вдруг мы пропадём здесь?.. Так пусть услышит сейчас — и про блондинку, и про подсобку, и про лицемерное "я встречаюсь только с одной женщиной"…Сначала Мэт делал вид, что не понимает, о чём речь. Потом удивился:— Ты видела меня с… — он оборвал себя.— С "объяснением причин", так её зовут?В тот же миг я оказалась на спине, Мэт надо мной.— Так ты мне в отместку решила выскочить за Талхара? И как он? Лучше меня?В каком смысле — лучше? В постели?..— Все лучше тебя! — выпалила я, теряя разум от обиды и гнева. — Вообще-то я ещё не сказала ему "да", но теперь скажу!Дыхание Мэта обожгло мне рот; объятья превратились в тиски.Вдруг он зажмурился и сжал челюсти, будто справляясь с приступом боли.— Это зло! Где-то утечка. В нас обоих говорит зло, Симона.Он рывком отстранился и лёг кверху глазами, тяжело дыша.Зло. Одно слово — как бочонок холодной воды на голову…Мы помогли друг другу надеть маски. Я нашла в кармане кусочек добра, подержала в кулаке и показала Мэту.— Не знаю, поможет ли это.Мы соединили руки. Ладонь Мэта была такой горячей, а камешек таким крохотным, что я совсем его не чувствовала. Но на душе стало спокойнее, ярость улеглась. Только дышалось по-прежнему трудно, и дымом тянуло всё сильнее.— Ты его любишь? — спросил Мэт.— Кого?— Значит, нет.Усмешка в голосе — как спичка в тлеющий костёр. Я рванула маску.— Какая тебе разница? Что ты от меня хочешь? Я свою часть сделки выполнила!— Так для тебя это просто сделка?— А для тебя нет? Ты хотел жену на одну ночь, ты её получил!— Одна ночь — это был твой выбор!— Неправда. Ты купил меня, как товар, чтобы удовлетворить сиюминутную похоть!— А потом забрать с собой и посмотреть, что у нас может получиться!— И вышвырнуть, как сломанную игрушку, когда надоем? В руки департамента по делам переселенцев!На секунду меня поразила абсурдность ситуации: лежать в обнимку на холодном твёрдом полу и ругаться, как скандальные супруги.— Хочешь продлить брак? — он тоже сдвинул маску. — Переезжай ко мне из своей разбойничьей берлоги. Разберёмся в твоих делах с Талхарами... Насколько глубоко ты увязла? Я должен знать, чтобы вытащить тебя.Что?! Он всерьёз считает меня бандиткой — и готов покрывать, если я буду жить с ним?Мозг сжало горячим обручем. Внутри всё дрожало, горло разъедала кислота, злые слёзы сыпались из глаз, а с губ — не менее злые слова...Не знаю, чем бы это кончилось, если бы Мэт не сгрёб меня в охапку и не заткнул рот поцелуем.Так жадно и горячо он меня ещё ни разу не целовал, а я словно этого и ждала — и злилась именно оттого, что он медлил. В голове жарко билась кровь, нет, не кровь — лава, и когда Мэт разорвал поцелуй, я потянулась к нему, чтобы затопить своим огнём.— Нет, Симона, стой, — только севший голос и сильный, частый стук сердца выдавали, что он чувствует то же, что и я. — Надо выбираться отсюда, пока мы не поубивали друг друга.Он был прав.Я больше не пыталась разобраться в своих эмоциях — гремучей смеси разочарования, оскорблённой гордости, жгучего желания и леший знает чего ещё. Просто не давала всему этому взять над собой верх.Осторожно, выверяя каждое движение, ползла за Мэтом сквозь железные завалы. Послушно ждала, пока он отгребёт в сторону разбитые коробки с какими-то баллонами, обёрнутыми в пузырчатую плёнку, и вскроет аварийный люк в полу. Закусив от страха губу, спускалась по скобам, едва видимым в слабом мерцании кольца-фонарика. Куда-то шла…Пока нас не перехватили и не вывели на свет, от которого слезились глаза. Там были люди, одетые, как космоплаватели, и воздух — свежий, сладкий, и небо, и простор, и кареты службы спасения и медицинской помощи.Снаружи завод выглядел почти нетронутым: необъятных размеров бело-синий прямоугольный параллелепипед с надписью "ДАЙМЕР", лишь один угол чуть смят, закопчён и облит пожарной пеной. В воздухе таял запах гари и цветов. Значит, тушили дорогими смесями с хорошим содержанием росы и добра.Голова очистилась, но чувства сгорели дотла в недрах бело-синей коробки — вместе с нашим, одним на двоих, кусочком добра и моим татурским полупальто. Пришлось кутаться в выданный медиками плед.Мэт аккуратно взял меня за плечи.— Тебе обработают повреждения и отвезут в город, а я должен задержаться. Ничего не хочешь мне сказать?— Я не состою в банде Вечи Талхара и не собираюсь замуж за его сына.Он сдержанно улыбнулся.— Клянусь, что с девушкой в клубе меня связывают исключительно деловые отношения. По подсобками я не шныряю, блондинками не интересуюсь.Помолчал, вглядываясь мне в лицо.— Прости за всё, что я тебе наговорил.Всклокоченный, помятый, в царапинах; ткань на плече, торчащем из-под приспущенного пледа, надорвана и вымазана чем-то белым.Наверное, если бы у меня остались чувства, я бы сейчас захотела расчесать его спутанные волосы, расправить воротник, подвернувшийся под грязный джинсовый жилет, а лучше снять этот жилет к троллям. И смешной жёлто-розовый плед тоже снять. Стереть с лица озабоченность и усталость. Рубашку…Нет, рубашка пусть останется.Потому что я ему не верю. Точнее, верю, но не до конца. А он не верит мне...— Я свяжусь с тобой, — сказал Мэт. — Ответишь?Отвечу, куда денусь.Если не умру со стыда, когда чувства вернутся.Подписаться на автора