Жена-беглянка

Глава 15. Обрыв

Ювелир оказался довольно молодым человеком, одетым в полосатую рубашку и вязаный жилет. Нос уточкой и рыжинка в русых вихрах выдавали в нём туземную кровь. На груди блестел значок с гравированной надписью "Мастер Н. Ратха".

— Вы не скажете, сколько это может стоить?

Браслет змейкой свернулся в ладони — приятная прохладная тяжесть.

— Хотите продать? — на лбу у господина Ратхи были очки-лупа, и сейчас он привычным жестом водрузил их на нос.

— Нет-нет, только оценить, — пальцы подрагивали, будто я делала что-то предосудительное. — Вернее, узнать магазинную стоимость. Если это возможно.

— Отчего же невозможно, — ювелир зажёг лампу на гибкой ноге. — Всё возможно.

Он ни капли не удивился. Словно в мастерскую каждый день приходили люди, не знающие цены своего имущества.

— Так. Белое золото…

— Не серебро?

— Вот золотая проба, видите? Блеск, оттенок, все внешние признаки в наличии… Если хотите, могу проверить на подлинность.

Я покачала головой. Вряд ли Мэт подсунул бы мне дешёвую бижутерию.

— Камни… Сапфиры грушевидной формы в треть карата, суб-фасеточная огранка даёт разновидность "сердце". Цвет и чистота первой категории… — Он вновь сдвинул очки на лоб и посмотрел на меня серыми глазами. — Вещь новая. В магазинах Чуддвиля может стоить шесть-восемь тысяч гольденов. Но если решите продать, столько не выручите.

— Не решу! — я осторожно положила браслет в мешочек и спрятала в потайной карман сумки. — Спасибо. Сколько я вам должна?

— Ну что вы, — ювелир рассмеялся. — Я же только посмотрел.

Не знаю, что его развеселило. Может, избыток эмоций в моём голосе.

Да, этот браслет я отвоевала в бою и не продам ни за какие деньги.

Но — шесть-восемь тысяч гольденов! Даже если в Бежене — пять… Мэт всем своим жёнам-на-одну-ночь дарит дорогие украшения?

Нет, я допускаю, что для Даймера из Даймеров шесть-восемь тысяч всё равно, что для меня шесть-восемь никелей. Тогда зачем он мотается по медвежьим углам и допрашивает преступников, если не для того, чтобы заработать себе на жизнь?..

Я думала об этом, пока ехала к Марлене на улицу Верхнюю Текучку и шла вдоль оврага, любуясь игрой солнца в осенней листве.

Марлены дома не оказалось. На складе субстантов, принадлежащем концерну "Форринти", произошёл выброс тумана, обогащённого весельем. Жители окрестных домов уже час надрывали животы от смеха. Услышав об этом, Марлена всё бросила и убежала делать репортаж.

Бедняге Харальду пришлось выползти из своей берлоги и поить меня чаем.

— Когда моя Волна заработает, тебе не придётся бить ноги, чтобы отдать нам статью, — заявил он. — Ты просто засунешь её в свой суб-ком, нажмёшь кнопку, и оп-па — она здесь!

— Это и сейчас можно, — не выдержала я. — Если есть деньги.

Волшебные споры — прекрасная среда для распространения информации, но доступ к ней зависит от того, сколько субстанции в устройстве связи. Мой коммуникатор способен отправлять только простые короткие сообщения; возможности дорогого суб-кольца, целиком состоящего из субстанции, почти безграничны.

— В том-то и дело, — азартно воскликнул Харальд, — что с моей Волной это будет в разы дешевле, понимаешь? А-а, ничего ты не понимаешь!

Забавный он, этот Харальд.

Но я забыла о нём, едва вышла на улицу. И взбираясь вверх по склону, поймала себя на том, что опять думаю о Мэте. Словно мысли, которые я долго запирала на замок, копились, копились, а теперь прорвались — и никак не хотели останавливаться.

Над Чуддвилем третий день светило солнце. Вдоль обрыва шли перила из белёного камня, над ними сплетались густыми кронами деревья и кустарники, птицы в зарослях во весь голос радовались ясной погоде. Воздух был прохладным, но днём прогревался так, что не хотелось застёгиваться на все пуговицы и прятать руки в карманы.

Мы с Мэтом могли бы гулять по этой романтичной улице, почти безлюдной в середине дня, подставлять лица тёплым лучам и улыбаться друг другу. Если бы встретились при других обстоятельствах. Если бы между нами не стояла унизительная сделка и всё, что последовало за ней.

Правда, при других обстоятельствах он не обратил бы на меня внимания. Так какая разница?..

Нынешний спуск к дому Марлены был построен при реконструкции. Старую лестницу, располагавшуюся ближе к остановке, сочли опасной и разобрали, но площадка над склоном оврага осталась, и сейчас я приближалась к ней.

На краю площадки, у самого тротуара, стоял высокий человек, полускрытый разросшейся акацией. Хорошо видны были только его ноги и край плаща. Но я сразу узнала Мэта — и впервые не испугалась и не удивилась. Как будто предчувствовала, что он где-то рядом.

Наши предыдущие встречи могли быть случайностью. На приёме, в суде, даже в бане. Но здесь и сейчас он караулил меня — к Гице не ходи.

Зря вы стоите спиной, господин Даймер. Я ведь могу перебежать на другую сторону и нырнуть в проулок между домами раньше, чем вы поймёте, что я была тут. Подошвы у меня мягкие, каблуки не стучат...

Скоро стало понятно, что Мэт не любуется парком с высоты, а разговаривает с кем-то стоящим в глубине площадки. Я разглядела белые сапожки, изящные колени, светлый силуэт в потоках света, струящегося сквозь листву.

Ах так…

— Привет, Мэт.

Коротко, на ходу, не замедляя шага. Прошла, и всё — не догонишь.

Но он очутился рядом, как по волшебству, плавно подхватил под руку и развернул меня к своей собеседнице в белых сапожках.

Шикарная платиновая блондинка с идеально уложенными локонами и точёными чертами. Сиреневое пальто-разлетайка, белый шарфик, сумочка и перчатки.

— Это Жанин, моя бывшая жена.

"А это — нынешняя". Так он сейчас скажет?

— Жанин, познакомься с Симоной.

— Очень приятно, — улыбнулась блондинка.

Мы пожали друг другу руки.

— Я дизайнер украшений, а вы чем занимаетесь?

Тон Жанин, выражение лица и глаз были предельно дружелюбными, но мне всё равно захотелось поёжиться.

Дизайнер украшений! Эффектная, изысканная… вот кого Мирэле Талхару надо было звать на роль настоящей леди.

— Я переводчик.

Ну и что, что в поношенном пальто, потёртых брюках, грубых ботинках и без косметики на физиономии. Я — это я. И не претендую на большее, чем заслуживаю. А чего я заслуживаю — жизнь покажет…

— Симона изучает аниматику и публикуется в газетах, — сообщил Мэт, прижимая мою руку к груди.

— Ну, мне пора бежать, — совершенная леди сверкнула жемчужной улыбкой. — Всего хорошего, Симона. Приятно было поболтать, Мэт.

Она небрежно обняла его, пометила запахом своих духов, чмокнула у чисто выбритой щеки карминными губами.

И — тук-тук по асфальту каблучки. Дальше. Ещё дальше...

— Я тоже пойду.

— То есть как? — опешил Мэт. — Просто возьмёшь и уйдёшь? И не скажешь, что я скотина и не должен крутить со своей бывшей? Каюсь, я был рад её встретить и мы трепались о старых временах целых пятнадцать минут. Но у меня в мыслях не было тебе изменять.

— Не паясничай.

— Ни в коем случае. Я давно взял себе за правило не встречаться с двумя женщинами одновременно. Тем более, когда женат. Это избавляет от мук совести и головной боли. А с Жанин мы остались друзьями.

— И она по-дружески согласилась мёрзнуть с тобой за компанию, пока я не появлюсь? Это была некрасивая уловка, Мэт.

— Уловка? — он очень натурально нахмурился. — Погоди, ты считаешь, я привёл с собой Жанин, чтобы тебя подразнить? Симона! Ты серьёзно?

Не знаю, если честно. Уже ничего не знаю.

— Я действительно ждал тебя, потому что единственный способ с тобой поговорить — это поймать и держать, чтобы не убежала. А Жанин просто проходила мимо. Представь, так бывает.

Повисло молчание.

— Долго вы были женаты?

Вот зачем я спрашиваю?

— Полгода. Тоже временный брак.

— И почему расстались?

— Срок закончился, — он пожал плечами. — Мы поняли, что нам достаточно. Пожили вместе ещё месяц и разъехались. Временный брак тем и хорош, что не нужно возиться с разводом.

— И сколько у тебя было таких браков?

— Наш с тобой — четвёртый.

Наш с тобой…

— С другими ты тоже просто разъехался?

— Не совсем. Нэлли, моя вторая жена, получила работу в Белянии, и для нас обоих карьера оказалась важнее отношений.

— А третья? — спросила я.

— Первая, — Мэт помолчал. — Лидия любила экстремальный спорт. Сорвалась со скалы на Стене.

— Прости…

Идиотка. Устроила допрос с пристрастием! Какое мне вообще дело?..

— Это было давно, — сказал Мэт.

Несколько секунд я рассматривала свои ботинки, носки его тёмно-коричневых туфель и каменные плиты у нас под ногами. Мягкий ракушечник потемнел от времени, растрескался и замшел, в зазорах росла трава, её зелёные пряди красиво сочетались с желтизной опавших листьев. Тени ветвей играли в пятнашки с солнечным светом, над головой звучали симфонии птичьих трелей. В запахах старого парка чудился намёк на орех и анис.

Это не одеколон, точно. Любимые конфетки? Освежитель дыхания?..

— Позволишь и мне задать пару вопросов? — мягко произнёс Мэт. — Не бойся. Я просто хочу разобраться. Иначе недоразумения между нами не прекратятся, и ты опять будешь от меня бегать.

— А ты привык, что бегают за тобой?

— Не без этого, — в его голосе послышалась улыбка, и я подняла голову. Какие всё-таки у него глаза: солнце и звёздные искры. — Давай сначала. Ты не дождалась меня в гостинице. Тут я сам виноват, признаю. Но у тебя были мой адрес и ком-код. Почему ты не позвонила? Я ведь нравлюсь тебе, и нам было хорошо вместе. Мы женаты, в конце концов. Хотя бы это стоило обсудить. Давай поедем домой и поговорим спокойно. О твоих делах, о нас с тобой…

Я инстинктивно дёрнулась раньше, чем он умолк, и поняла, что меня держат за талию — бережно, но крепко.

— Я чем-то обидел тебя? Нет? Но ты прячешь глаза… Ты связана какими-то обязательствами? Кого-то боишься? Если тут замешан криминал…

О магические предки!

— Нет! Просто я…

Глупая ветреная сильфида, которая запуталась в своих страхах и желаниях, заблудилась в разнице менталитетов.

— Мэт, я знаю, как это выглядит. Бессмысленно уверять, что я не такая, какой ты меня считаешь…

— А какой я тебя считаю? — тихо-тихо.

Я набрала в грудь воздуха.

Нет, не могу!

— Необычной? — подсказал Мэт. — Интригующей... Трогательной... Нежной… Желанной…

С каждым словом его дыхание врывалось мне в рот, и губы касались моих губ — упруго, горячо. Это было неправильно, но так хорошо, что не хотелось думать и возражать, сердце вязло в этих прикосновениях и этих словах, как муха в паутине.

Он притянул меня ближе, обнял крепче. Обнимать он умел — уютно, надёжно. И целовать — так, что ноги слабели и мысли разлетались из головы с лёгкостью мыльных пузырей. Остались только ощущения: тепло, доверие, нежность, от которой хотелось забыть прошлое и не думать о будущем…

Настоящее напомнило о себе сварливым окриком:

— А ну прекратите, охальники! Совсем стыд потеряли!

На тротуаре стояла завитая старуха в клетчатом пальто и лаковых туфлях с серебристыми пряжками, потрясая в воздухе толстой чёрной тростью.

Меня окатило жаром. Не тем, от которого сладко кружится голова, а тем, от которого земля горит под пятками. Но Мэт не разжимал рук, и я застыла, понимая, что всё равно не вырвусь.

— Я вызову полицию! — клекотала старуха.

Если она о полиции нравов — такой не существует уже лет сорок, это даже я знала.

Мэт сделал каменное лицо, и на его ладони сине-серебряным цветком расцвёл полицейский суб-значок.

— Проходите, сударыня, — потребовал он непередаваемо жёстким и властным тоном. — Вы создаёте помеху полицейской операции!

Старуха задохнулась, мелко затрясла фиолетовыми кудряшками, а затем покинула место проведения "операции", что-то безмолвно кудахча себе под нос и торопливо перебирая тростью.

Тоже без единого звука.

Я перестала слышать птичий концерт в зарослях и шелест шин по асфальту, краски перед глазами вылиняли, во рту пересохло. Мэт обернулся ко мне, весело что-то сказал. Затем на его лице проступило беспокойство. Следующие слова: "Симона, ты в порядке?" — всё-таки пробились сквозь войлок в моих ушах. Я даже смогла кивнуть — и стало легче, только мышцы были, как сжатые пружины.

Тут Мэта вызвали по суб-кому, и он наконец отпустил меня.

— Подожди, Симона, я сейчас.

Отошёл в сторону, что-то ожесточённо говоря в суб-кольцо, потом ещё отошёл.

И пружины во мне разжались. С таким толчком, что в себя я пришла только на другой стороне улицы. В спину неслись вопли клаксонов и, кажется, голос Мэта. Но я всё бежала, бежала — пока не закололо в боку. Тогда я остановилась и задрала голову к облакам между крышами. Холодный ветерок целовал разгорячённые щеки, шевелил волосы. Я снова могла дышать полной грудью, и видеть, и слышать.

И думать…

Магические предки, что я натворила?!

Стоять в обнимку на глазах у кричащей старухи было сущим кошмаром. Но ещё большим позором и ужасом было поддаться рефлексу "застали — беги".

Надо написать Мэту, извиниться, попросить о встрече… Может, он ещё не уехал.

И объяснить, почему я сбежала, на этот раз в самом буквальном и возмутительном смысле слова? Почему на меня так подействовали нападки безобидной пожилой дамы, которая просто забыла, что на дворе не прошлый век? Да я скорее язык себе откушу. Отварю, потушу с луком, залью сметанным соусом и съем — чтобы точно ничего не разболтал!

Но это позже.

Сначала всё-таки напишу. Что-нибудь…

Я достала из сумки суб-ком, включила — и поняла, что листок с кодом Мэта остался в моей комнате в особняке Талхара.