Жена-беглянка

Глава 25. Пятьдесят второй этаж

Мы были до ужаса комичной парой. Мэт в костюме нувориша из подворотни и я в платье, огромном, как каравелла при полном парусном вооружении. Спасибо, меховая накидка из фурснака скрывала непомерное декольте, а фату я бросила в клубе.

Полицейские не дали мне переодеться в своё. Как же: посторонние должны немедленно покинуть место проведения следственных действий! Командир штурмового отряда смотрел на нас с ухмылкой. Он явно знал, кто такой инспектор Даймер — и что ещё в обед я носила ту же фамилию.

— Наркоотдел — вредные ребята, — беззлобно хмыкнул Мэт. — Они давно брызжут ядом из-за того, что нашему отделу позволили влезть в их операцию. И плевать, что сначала это была наша операция. А меня там вообще быть не должно, я в отпуске по ранению, — и этот нахал подмигнул мне, будто предлагая оценить отличную шутку. — Так что давай не будем тянуть. С парней станется досрочно натравить на тебя приставов департамента. Надеюсь, ты не передумала?

— А если передумала? — не удержалась я. — Знаешь, у меня чуть сердце не остановилось, когда они палить начали. Неужели трудно было предупредить?

Мэт прогнал с лица улыбку.

— Прости, не успел, — он сказал это так покаянно, так искренне, что остатки моей обиды растворились, как сахар в кипятке.

А может, это накидка из фурснака подействовала умиротворяюще...

Мэт меня спас. От Талхара-младшего с его зоопарком. От "ребят" из наркоотдела — настоящих борзых, или легавых, как говорят в Татуре.

Это была отчаянная авантюра.

Сначала, узнав, что я ушла и не вернулась, он связался со своим шефом. Тот выяснил через агентов в особняке, что я жива-здорова, но меня удерживают силой и принуждают к замужеству.

Рисковать агентами, чтобы вызволить меня — кроме Лёлика, на полицию работала горничная Аннин — никто бы не позволил, тем более, что операция близилась к завершению. И тогда Мэт предложил план: взять старшего и младшего Талхаров, когда они будут меньше всего этого ожидать, то есть во время свадьбы. У порога нарколаборатории, спрятанной — надо же! — в подземелье под клубом. День и час церемонии на тот момент ещё объявлены не были, но Мэт предсказал их с абсолютной точностью. А ещё обещал указать источник суб-ингредиентов для "успеха" и сдать поставщика. За право первым войти в клетку с тиграми…

Что такое "успех", я понятия не имела, но сейчас это было неважно.

— Честно говоря, — сказал Мэт, — у меня в этом деле с самого начала был личный интерес. Я надеялся прояснить всё до арестов, но помешала диверсия на заводе. Потом я сам вышел из строя…

— Диверсия?

У меня была ещё тысяча вопросов, но он отложил объяснения на потом.

Мы подъехали к мэрии Чуддвиля.

Величественное здание, облицованное суровым серым гранитом. Мощные полуколонны, на страже входа — львы и грифоны. Клянусь, их каменные морды так и вытянулись при виде моего наряда, а челюсти заскрежетали, готовясь упасть!

Мэт оставил машину на стоянке для служебного транспорта. Имел, оказывается, право. И помог мне протащить через дверцу проклятые юбки, которые с трудом помещались на заднем сидении довольно просторной чёрной "мурены". После гибели бедняги "кугуара" Мэт взял её на прокат.

На нас смотрели. Но Мэт держался так, словно ему чихать. Я подумала и решила, что мне — тоже. И на то, что я опять завишу от его доброй воли, и на каблуки, и на юбку, за которой не видно ступеней, и на очередь к терминалу…

Я как будто перенеслась на три месяца назад. Тот же экран, разделённый на два окна, тот же контур ладони для идентификации личности. Но тогда рядом со мной стоял незнакомец и я цепенела от ужаса. А сейчас…

"Регистрация брака" — высветилось на экране. Я сдержала невольный вздох. Палец Мэта без колебаний потянулся к кнопке "Бессрочный брак" — но замер за миг до касания.

— Согласна? — и напряжение в глазах. Словно он не уверен в ответе.

— Да, — прошептала я.

Несмотря на все вопросы, сомнения, страхи и переживания, разом всколыхнувшиеся в душе.

— Да! — повторила громче.

В разделе "Бессрочный брак" было в три раза больше пунктов, чем мне помнилось по Бежену, и чтобы перебрать их все, потребовалось в пять раз больше времени.

— Теперь я понимаю, почему в Джеландии так популярны временные браки, — проворчала я, когда мы доковыляли до пункта "Финансовые обязательства и претензии". — Надо было всё-таки зайти в дамскую комнату и переодеться.

— И ты опять вышла бы замуж в джинсах?

— Так ты нарочно торопил меня, чтобы я осталась тортом на копытцах?

— Тортом? Сладкий торт… М-м, звучит соблазнительно, — Мэт окинул меня крайне заинтересованным взглядом.

Ох… К таким шуткам я не привыкла.

Потом у нас случилась первая почти семейная ссора.

Он, видите ли, нажал кнопку "Полная ответственность", а мне настоятельно советовал выбрать "Без обязательств":

— Если я разорюсь и мои счета пустят на оплату долгов, у тебя должно остаться, на что жить.

— Но у меня ничего нет.

— Будет.

— Ты сейчас не о какой-нибудь финансовой афере?

— Ни в коем случае, — тон его был серьёзен, но взгляд горел весёлым азартом. — Ты же собиралась сама зарабатывать на жизнь. Кто я такой, чтобы присваивать твои кровные?

— Молодые люди, вы, конечно, очень красивые, но нельзя ли побыстрее? Целый час стоите! — раздался из-за спины сварливый женский голос.

— Когда заключаешь договор на всю жизнь, спешить не стоит, — Мэт лучезарно улыбнулся нетерпеливой даме.

Дама сказала "О!" — поправила причёску, стрельнув в Мэта густо накрашенными глазами, и отошла к своему лысоватому спутнику с брюшком. Отчего-то казалось, что их брак не продлится долго.

А мы с Мэтом наконец добрались до финала. То есть до фейерверка с поздравлениями и призывом "скрепить союз двух любящих сердец страстным поцелуем". Покосились друг на друга. Мэт приподнял бровь — и мне вдруг ударило в голову, как от игристого.

А пусть смотрят!

Когда заключаешь брак на всю жизнь, ни к чему стесняться чувств.

В следующую секунду мы уже целовались — как в последний раз. Или как в первый. Нас же два часа назад чуть не убили. Можно считать, жизнь началась заново. И неважно, что туфли жмут, бока терзает тугой корсаж, а проклятая юбка стоит между нами плотным комом.

Ещё мешал какой-то шум… шелест… голоса…

Мы вынырнули из глубин реальности, существующей для нас двоих, в реальность общую, состоящую из улыбающихся лиц и аплодисментов!

Аплодисменты и поздравления провожали нас к выходу. Голова у меня шла кругом, губы расползались в улыбке, а к глазам подступали слёзы. В общем, полнейшее смятение чувств. И нести юбку было на удивление легко.

На улице смеркалось, в посеревшем воздухе пролетали редкие снежинки. Кажется, первые в этом году? Я столько времени просидела взаперти, что не могла сказать наверняка.

Когда мы спускались по невысокой лестнице, я наступила на край одной из нижних юбок, каблук подломился и… я очутилась на руках Мэта со всем моим парусным вооружением.

Обняла его за шею, зажмурилась и стала ждать, когда мы упадём. Моя стихия воздух, но сама я не пушинка, а он после аварии…

— Можешь открыть глаза, — Мэт поставил меня на асфальт у самой машины.

Он тяжело дышал, но зачем-то старался это скрыть. Глупый.

Я забралась в салон, как разъевшийся хомяк в тесную нору, Мэт сел за руль и вдруг стукнул себя по лбу.

— Вот балда! Совсем забыл, — он достал из внутреннего кармана тёмно-синюю коробочку, а из неё два кольца. — Нет, подожди!

Отвернулся, включил музыку, и салон заполнили лёгкие, нежные, как перезвон льдинок, звуки рояля.

Движения Мэта были каким-то рваными, дыхание беспокойным. Волнуется? Мэт Даймер волнуется! Разве такое бывает?

Он смотрел на меня внимательно, странно беззащитным взглядом, без своей привычной насмешливой самоуверенности, и у меня стеснило в груди.

Мэт взял мою руку, поцеловал пальцы и бережно надел тонкий ободок с вкраплениями крохотных камней. Кольцо село так, словно подбиралось под размер. А когда настала моя очередь, я несколько секунд не двигалась, просто держала его ладонь, тёплую, сильную, отданную в моё полное распоряжение — сейчас... и навсегда?

За окнами крутился вечный двигатель городской жизни, вокруг толпились чужие машины — ни намёка на романтику, но было чувство, что мы парим в невесомости, одни на свете, и миг соединения наших рук в узком проёме между автомобильными креслами подобен таинству...

Дорогой мы молчали. Я чувствовала себя ошеломлённой и немного потерянной. В одночасье моя жизнь круто переменилась — к лучшему, сомнений нет, но это требовалось осознать.

Мэт не мешал. Я так глубоко ушла в свои переживания, что очнулась, только когда нас разом накрыла тьма и шуршание шин стало неестественно гулким. "Мурена" вкатилась в подземный гараж, а я, разиня, не успела разглядеть здание над ним. Прозевала момент.

Мы поднялись наверх в зеркальном лифте, и его двери растворились в небольшой холл, обставленный по-домашнему. Сразу в квартиру. Раньше я такое только в кино видела.

Холл вёл в гостиную с панорамными окнами во всю стену. За окнами были огни — до самого горизонта. Мигали, двигались, карабкались ввысь. Целое королевство разумных светляков. На фоне неба, тускло-медного над городом, а выше синевато-серого, с отливом в фиолетовый, плыла мерцающая дуга одной из Великих Арок. Левее выделялись силуэты двух небоскрёбов.

— Тот, что поближе, башня Даймеров, — объяснил Мэт, приобнимая меня за талию. — Второй — Сантимелей.

— На каком мы этаже?

В лифте я не следила за кнопками.

— На пятьдесят втором. Над нами ещё двадцать восемь.

— Я думала, ты живёшь на самом верху. Не знаю почему.

Мэт усмехнулся.

— Я тщеславен. Но не настолько. Кстати, у меня для тебя маленькая приятная новость. Мои адвокаты добились возвращения твоего брата под домашний арест. Это ещё не победа, но для начала неплохо.

— Мэт! Как… Когда? — от волнения я не находила слов. — Ты же…

— Лежал бревном первые три дня. Но как только смог говорить, связался с кем надо, и колёсики завертелись.

Он развернул меня к себе.

— Послушай, Симона. Новобрачному стыдно так поступать, но сейчас я должен вернуться на службу. Да, на ночь глядя… Мишель, это мой шеф, мне уже суб-ком оборвал. Потом в наказание можешь побить меня битой для игры в поло или чем захочешь.

— Конечно, — пробормотала я. — Ой! То есть, конечно, иди, если надо.

— Ты дома, Симона, — Мэт держал меня за пояс и смотрел в глаза. — Чувствуй себя свободно, не стесняйся, делай, что хочешь, пользуйся, чем угодно, здесь всё твоё. Еды у меня немного, но перекусить хватит. Если тебе нужно личное пространство, можешь занять гостевую спальню. Только ради магических предков, не убегай. Хорошо?

В его голосе звучало столько настойчивости и тревоги, что захотелось рассмеяться. Он же не думает, что я в самом деле…

Внутри стало тепло-тепло. Я обняла его и прижалась к плечу.

— Я никуда не уйду. Даже не надейся.

Напоследок, чувствуя прилив крови к щекам, попросила расшнуровать мне платье.

— Наверное, я и сама смогу. Но вдруг нет.

Он сделал, как я просила. Легко коснулся пальцами спины, скользнул губами по шее, издал тихий вздох и простился. А я осталась — наедине со стуком своего сердца и эхом приятного трепета в теле.

В тишине пустой квартиры юбки шелестели особенно навязчиво. Я избавилась от платья, свалив его бесформенной грудой на пол гостевой спальни, приняла душ, переоделась в джинсы и рубашку. Ботинки обувать не стала, осталась в одних носках.

Кухня в серо-стальных тонах отделялась от гостиной раздвижной перегородкой молочного стекла. Ожившая картинка из каталога, всё по последнему слову. В духовом шкафу можно запечь кабанчика, холодильник похож на корабль пришельцев. Я сделала себе пару бутербродов с бужениной, сыром и листьями салата, вскрыла банку консервированных персиков. Еды немного, так это называется? В шкафах горы незнакомых упаковок. Разбираться в них прямо сейчас не хотелось; о кладовой и говорить нечего.

Этот день, полный страхов, потрясений и чудес, измотал меня. Однако возбуждение ещё не сошло, и я отправилась осматривать квартиру.

Большая... Как и следовало ожидать. Обстановка в аскетичном современном стиле. Много воздуха, низкая мебель простых форм, приглушённые цвета.

Интерьер следовало назвать мужским. Но я не стала бы ничего менять, только добавила чуточку мелочей для уюта.

В спальне Мэта с квадратной кроватью и гардеробной обнаружился выход на балкон, или скорее, террасу. Рядом располагался маленький тренажёрный зал, напротив — кабинет. Суб-техники в нём было больше, чем у Харальда в аппаратной. На краю письменного стола лежала рекламная брошюра автомобилей марки "кугуар". Я увидела оскаленную морду на обложке и засмеялась в голос.

Вот же она — "кошка в его руках"!

А ещё Синеглазка в кафе "Хвост трубой", которую я передала ему из рук в руки, не желая терпеть обидный допрос.

Столько намёков и знаков.

Как я сразу не догадалась?

На боковой стене висел стенд с дюжиной светописных снимков.

В крупном молодом мужчине, одетом и подстриженном по моде тридцатилетней давности, я без труда узнала Мерсера Даймера. Несмотря на улыбку, его взглядом можно было крошить гранит. Большая тяжёлая рука главы концерна лежала на плече хрупкой молодой женщины в летнем платье. Её тонкое лицо показалось странно знакомым — как будто когда-то я его уже видела, причём не в журнале, а в жизни.

Между родителями — маленький мальчик, белокурый, очень хорошенький и очень счастливый. Умом я понимала, что это Мэт, но распознать отдалённое сходство сумела только минут через пять упорного разглядывания — исключительно волевым усилием. А кто в три года похож на себя взрослого?

С соседней карточки смотрел подросток — с потемневшими волосами, в форме частной школы с вензелем на груди, и это точно был Мэт! Такой серьёзный и такой забавный.

Импозантный пожилой господин в кресле у камина, очевидно, приходился ему дедом.

Совсем иначе этот господин выглядел на борту яхты, в компании рослой женщины в годах. Бабушка Мэта? Оба в грубых свитерах и штормовках, за плечом деда виден спасательный круг, море за кормой суровое, не южное.

Они все были разными, представители трёх поколений Даймеров, но фамильные черты угадывались с одного взгляда.

Следующий снимок был сделан на фоне седых гор и синих небес. Мэт, совсем молодой и дерзкий, прижимал к себе смеющуюся девушку с короткими растрёпанными волосами. Лицо сердечком, курносый нос, веснушки.

Я постаралась заглушить голосок ревности, шептавший, что Мэт должен был спрятать этот снимок перед тем, как привести в дом меня.

Не должен, сказала себе, радуясь, что ни капли не похожа на Лидию.

Я разглядывала стенд час, не меньше, пытаясь по листкам плотной глянцевой бумаги прочитать жизнь Мэта.

Больше всего было снимков матери и деда. И ни одного свежего портрета отца, ни одного изображения младшего брата. Как его — Эдмунд? Наглый, самодовольный красавчик.

Я налила себе апельсинового сока, погасила свет и села в гостиной, думая о том, что могла прожить эти три месяца в роскошной квартире рядом с добрым и заботливым мужчиной.

Но к чему бы мы пришли?

Я бы влюбилась по уши, тут и говорить не о чем. А Мэт? Смог бы он разглядеть во мне что-то особенное, что отличало бы меня от Жанин, Нэлли и других женщин? Если бы я не разбудила в нём сомнения и подозрения, а следом азарт охотника.

Возможно, сегодня Мэт был бы только рад, что наши пути наконец расходятся — и моё сердце не замирало бы в предчувствии счастья, а рвалось на части от горечи.

На кресле рядом валялся клетчатый плед. Я закуталась в него и легла на диван — так было удобнее наблюдать светляков за окном.

А вдруг он женился на мне только из благодарности? Я дважды спасла ему жизнь. Когда вытащила из готовой вспыхнуть машины. Потом — как феникс…

За этим я понадобилась Талхарам? В качестве ещё одного средства продления жизни?

Феникс. Не могу поверить.

Неужели мне достаточно просто хотеть, чтобы с Артуром и мамой ничего не случилось, и это поможет?

Ладно. Скоро вернётся Мэт, мы поговорим, и всё станет ясно. Надо только подождать…