Жена-беглянка

Глава 26. Там, где только я и ты

За окном было светло, и я целую минуту не могла понять, где нахожусь. Грифельные пальцы башен трогали небо, затянутое белёсой пеленой. Город, бескрайний как море, купался в лёгкой дымке. Утро сейчас, день или вечер?

Ноздри дразнил запах выпечки. Блины… оладьи? Со стороны кухонной перегородки, наглухо задвинутой, слышалось характерное позвякивание.

У Мэта наверняка есть домработница…

Я одёрнула рубашку, пригладила волосы и, кутаясь в плед, подкралась к перегородке. В носках можно ступать бесшумно.

Высокая створка легко скользнула по идеально выверенным направляющим. Я собиралась только в щёлку заглянуть. Но услышала:

— Доброе утро, соня. Заходи.

Мэт с улыбкой обернулся от плиты. В рубашке поло, мягких домашних брюках и клетчатом переднике. Представить не могла, что когда-нибудь увижу его таким.

— Когда ты вернулся?

— Поздно. Не стал тебя будить.

На сковороде тремя бледными лепёшками скворчали и пузырились оладьи. Ловко поддев каждую деревянной лопаткой, Мэт по очереди перевернул их румяной стороной вверх.

— Ты всё-таки ухитрилась от меня удрать, — со вздохом упрекнул он. — Диван слишком узок для двоих. Чем тебе не угодили кровати?

— Я… не собиралась засыпать. Хотела дождаться тебя. Просто так получилось…

Он ведь дразнится?

Мэт сдвинул сковороду в сторону, прижал меня к себе и поцеловал в лоб.

— Ой нет! Я же неумытая.

— Ты похожа на взъерошенного воробья. И мне нравится твой запах, — он уткнулся лицом мне в волосы. — Голодная?

Плед соскользнул, и Мэт поймал его, выпустив меня из объятий.

А я не знала, как себя вести.

— Ты умеешь готовить, — пробормотала очевидное.

— Как и положено холостяку. Но должен признать, оладьи — вершина моих кулинарных талантов.

Я всё-таки умылась, и мы позавтракали. Кухню наполнял блёклый рассеянный свет, будто утро никак не могло проснуться, но горка солнечных оладий на тарелке дышала аппетитным жаром, пышные шапочки взбитых сливок игриво переглядывались с глянцево алыми бусинами засахаренных вишен.

На меня нахлынуло ощущение полноты жизни. Весь последний месяц я провела, будто с камнем на шее и мешком на голове. А сейчас на душе было свободно и празднично, пасмурная погода не портила настроения. Просто сидеть на кухне, пить чудесный кофе, уплетать восхитительные оладьи, видеть перед собой лицо дорогого человека, даже смущаться под его смешливым взглядом, — всё это казалось счастьем.

Потом мы съездили в полицейское управление на допрос, и это оказалось не так страшно, как я думала. Может, потому что Мэт всё время был рядом. Мне даже вернули суб-ком, изъятый у Эла. Мы перекусили в небольшом кафе и направились в особняк Талхаров — забрать мои вещи.

Там всё ещё шёл обыск. Люди в форме и в штатском простукивали стены и ступени на лестницах. Никого из прежних обитателей не было видно. Только наверху нам встретилась Гица в цветастой юбке и малиновом платке. Вопреки всякой логике я ощутила вину перед ней. Словно это из-за меня её жизнь полетела кувырком, а близкие оказались в тюрьме. Я хорошо знала, что чувствует человек в такой ситуации.

Но домоправительница улыбнулась:

— Вижу, нашла ты своё счастье. А я нашла своё. Отплатилось ему за сыночка моего, — её горячие молодые глаза хищно блеснули.

— Сыночка?

— Был у меня сын, милая, — с охотой отозвалась Гица. — Ах, какой у меня был сын! Знала бы ты… Сгубил, паук ядовитый. Заплатил его жизнью за молодость свою. Вроде мой Байят ночью со скалы сорвался. Но баба Гица правду знает. Давно это было, быльём поросло. А баба Гица всё помнит. Ждать умеет… Вот почему не было у змея этого прямых наследников. Ни одному зажиться не дал. А Эл всем в него пошёл, Эла он бы не тронул. Но и кроме Эла найдётся, чьей жизнью яичку молодильному силу придать.

— Вы дадите показания? — спросил Мэт.

Гица перевела на него взгляд.

— Дам. Отчего ж не дать. И тебе, милый, не мешало бы.

Я редко видела Мэта озадаченным, и сейчас был как раз такой момент. Он ведь не знал повадок Гицы.

— Есть, что сказать, не молчи, — сердитый укор в её тоне мешался с лукавством. — Не прячь за семью замками, не таи под спудом. И назад не гляди, отпусти прошлое. Что было, то минуло. Новый день на дворе.

— Что это значит?

— А это ты, милый, сам думай-решай — значит что или не значит. А бабку старую не пытай, отпусти. Ваши и так покоя не дают, весь дом перевернули…

— Она гадалка, — объяснила я Мэту, когда за нами закрылась дверь моей комнаты. — С тремя очень редкими анимами. Думаю, её талант — чувствовать проблески будущего.

Собралась я быстро. Взяла только то, что привезла из Татура и что подарил мне Мэт на первую "свадьбу". Длинное чёрное пальто, в котором я теперь ходила, было куплено на деньги Эла. Но оно пострадало в аварии и оттого стало родным. Другого у меня всё равно не было.

Мэт предложил пообедать в ресторане… Или взять пиццу и поехать домой. И я поняла, что после года скитаний по чужим углам отчаянно хочу ощутить себя именно дома, испытать забытое чувство безопасности и умиротворения, которое несёт в себе это слово. Пусть дом Мэта ещё не стал по-настоящему моим, но надёжные стены, вид на город, парящий в облаках, тишина и мы вдвоём — это лучше всего на свете!

По дороге Мэт рассказал, что на счету Талхаров много чёрных дел. Убийства, похищения, рэкет, отмывание денег, организация подпольных публичных домов. На этом фоне контрабанда диких фурснаков из Татура, распространение непроверенных средств омоложения и содержание незарегистрированной волшебной курочки — мелочи, не стоящие внимания.

Талхаров методично и неторопливо разрабатывали два отдела — отдел Мэта и отдел по искоренению организованной преступности.

— Пытались, кстати, подослать к ним ещё одного агента. Как раз на твоё место. Личный переводчик — это отличная возможность.

— Женщину? — догадалась я, вспомнив претендентку номер один у дверей приёмной. — Высокая, тёмные волосы, сухощавое лицо?

— Вижу, спалился наш агент, — хмыкнул Мэт.

Мы поднялись в квартиру, вскипятили чайник, и Мэт продолжил рассказ.

Некоторое время назад на чёрном рынке появилось новое стимулирующее зелье "успех". Оно не только вызывало эйфорию, но и усиливало способности человека — умственные, физические, творческие, словом мобилизовало все ресурсы организма, позволяя добиться того, о чём возвещало своим названием. Успеха в избранной сфере. Ещё один простой и быстрый способ поймать за хвост Великую Джеландскую Мечту.

Но платить за удачу приходилось не одними деньгами. Зависимость наступала уже после третьей дозы, быстро приводя к нервному истощению и болезням. А порой расплата настигала мгновенно — молодой энергичный человек в четверть часа превращался в дряхлую развалину, и мало чей организм мог выдержать столь быструю метаморфозу…

Когда след "успеха" привёл к Талхарам, их дело передали отделу по борьбе с наркотиками, два других отдела остались на подхвате. Но параллельно Мэт вёл собственные розыски. Нанял детектива из бывших полицейских, который сохранил за собой сеть осведомителей. С одним из них Мэт и встречался в бане, где под видом участников съезда рестораторов собрались главари иностранных банд.

— Теперь понимаешь, почему я тебя подозревал? — он положил мне на тарелку большой кусок ароматной пиццы с копчёной курицей и шампиньонами. — Каждый раз, как только я говорил себе: "Чушь! Она слишком прямодушна для всей этой грязи", — ты опять ввязывалась в такую историю, что волей-неволей приходилось записывать тебя в соучастницы. Честно говоря, я чуть умом не тронулся, пытаясь решить эту загадку.

— И когда ты мне поверил?

Неприятно, когда тебя называют наивной, пусть и справедливо, но это лучше чем считаться преступницей.

— В глубине души я верил тебе всё время. Ты ни разу не пыталась использовать наше близкое знакомство ни в интересах Талхаров, ни в своих собственных. И ты не аферистка. Иначе вцепилась бы в меня клещом, а не обивала пороги сомнительных контор в поисках работы. И ещё кое-что. Помню, в Бежене я очень удивился, — губы Мэта дрогнули в улыбке. — Ты была такой неопытной. Даже целоваться толком не умела. Не смущайся! По-моему, это мило. К тому же ты на глазах делаешь успехи…

Я поискала на столе нож или вилку. Но Мэт с самого начала предложил не чиниться — не на банкете! — и есть руками. Предусмотрительный.

Опять же, если я его уколю, это будет нападение на полицейского.

А вот вылить на голову лимонад будет в самый раз. Я вытерла руки салфеткой и потянулась к стакану.

— Я очень хотел тебе верить, — продолжал Мэт, не подозревая, что рискует стать жертвой страшного преступления. — Но каждый раз факты вынуждали сомневаться. Вдруг передо мной гениальная притворщица? Ты была чертовски убедительна в роли Моны Даймер. И я разозлился. Не на тебя — на себя. Думал, что ошибся в тебе, а я давно не ошибался в женщинах.

Нет, пожалуй, лимонадом тут не обойтись. Я огляделась. Шкафчики, ящики. Может, чайник? Или турка. О, тостер!

— Что-то ищешь? — предупредительно осведомился Мэт.

— Что-нибудь тяжёлое. Стукнуть по твоей самодовольной голове.

— За что?

Вот кто умеет притворяться невинным.

— За то, что много о себе воображаешь. И за то, что считаешь, будто я не умею целоваться.

Мэт улыбнулся, как кот, которого поманили миской жирной сметаны.

— Хочешь доказать обратное?

Это был поцелуй со вкусом сыра, сладкого перца и лимонной воды. Как по мне, очень неплохо приготовленный. То есть исполненный. И с моей стороны — тоже!

— Это было достойно, — согласился Мэт. — Но пару моментов стоит подтянуть.

Я шутливо стукнула его по плечу. Он удержал мою руку.

— Знаешь, я понял, что всё ещё страшно голоден. Я голодал три месяца. И парой кусков, — он отодвинул пиццу в сторону, — не наемся. А ты?

Под его взглядом, наполненном тёмным хмельным мёдом, по телу прошла сладкая дрожь и осела тяжестью на самом дне… точно по адресу. Было приятно, неловко, волнительно, чуточку тревожно.

И с каждой секундой это ощущение росло.

Чего он ждёт — пока я запаникую и запрусь в ванной?..

— Ты не против устроить брачную ночь, не дожидаясь собственно ночи? — осведомился Мэт низким искушающим голосом, при этом очень терпеливо.

А вот у меня голос куда-то пропал.

— Ещё день, — сглотнула, собираясь с силами. — Но… я не хочу начинать семейную жизнь с отказа от исполнения супружеского долга.

Мэт настороженно замер.

Испугался, что я опять уступаю давлению?

А я сделала то, чего сама от себя не ожидала… Подмигнула ему.

И всё вопросы разом отпали. Всё-таки язык жестов — гениальная штука. Одно движение веком, а сколько смыслов. И какой эффект!

Пока мы, обнимаясь, целуясь и теряя одежду, перемещались в сторону спальни, я набралась дерзости пошутить, что провела ночь, как бедная родственница. Имею право проверить, удобна ли постель в моём новом доме. Как хозяйка!

— Просто обязана, — заверил Мэт, мягко опрокидывая меня на эту самую постель.

О-о...

Я думала, в прошлый раз было хорошо.

Да я понятия не имела, что такое хорошо!

Увидеть звёзды ночью может всякий. А вот днём, да не единожды… Не зря говорят, что орки неутомимы, а эльфы крайне изобретательны.

Мэт шептал о золотом зареве в моих глазах, а я… стонала? Не могу поверить! Это точно я?..

К тому времени, как небо усеяли настоящие звёзды, мы оба были, как обмякшие моллюски на берегу. Лежали, переплетясь щупальцами, смотрели на городские огни, сияющие ярче звёзд — и продолжали разговор, прерванный "голодным бунтом" Мэта.

Я будто листала колдовской гримуар, открывая тайну за тайной.

Мэт рассказал, что Тадеуш Геллерт, счастливый обладатель молодильного яйца, всё-таки решился отнять жизнь, остановив выбор на своей старшей сестре, которой врачи давали от силы год — немногим меньше, чем ему самому. Наследственный недуг, ничего не поделаешь. "Она всё равно обречена, — оправдывался Геллерт на допросе. — Я лишь хотел, чтобы её смерть не была напрасной".

Когда не в меру находчивого господина брали с поличным, он плакал, каялся, а под шумок расколотил чудо-яичко и успел слизнуть половину — вместе со скорлупой. Тем самым урвал себе лет семь отменного здоровья, которые проведёт, наслаждаясь уютом тюремной камеры.

Остатки яйца отдали несостоявшейся жертве, и врачи сообщили, что госпожа Франтишка Геллерт идёт на поправку.

Мэт сразу понял, кто отправил предупреждение. Это стало ещё одним аргументом в мою пользу. Если я так испугалась за родных Геллерта, которым, может, ничего и не грозило, значит, ни в чём серьёзном не замешана. Просто Талхары меня чем-то прижали...

— Я не должен был отпускать тебя после диверсии, — вздохнул Мэт. — Но так надеялся найти хоть какие-то улики по горячи следам.

Он поморщился, будто от горькой редьки, и приступил к объяснениям.

Изначально его личные "розыски" были связаны с семейными делами и Талхаров не касались. Пока однажды детектив не сообщил, что Эдмунд Даймер, младший брат Мэта, развлекается на закрытых вечеринках в компании Эла Талхара.

Мэт давно взял за правило проверять все сомнительные контакты брата. А тут ещё нюанс: на приёме Эдмунд и Эл повели себя так, словно до того дня знать друг друга не знали.

Кроме прочего, Мэт заинтересовался "Кроличьей норой".

Заброшенное заводское здание неподалёку от "Осей и шестерней" Талхаров долго не находило покупателей. Высокая цена, большие затраты на восстановление. Но в один прекрасный день его купил Эл — от имени группы соинвесторов. Развалину во мгновение ока починили, разукрасили и превратили в модный клуб.

Детектив нашёл подходы к одной из работниц, которая согласилась провести Мэта в контору хозяина и показать дверь в загадочный подвал, куда имели доступ только доверенные люди Эла. Тайную операцию назначили как раз на тот вечер, когда мы с Марленой собрались в "Кроличью нору".

На этом совпадения не закончились. В клуб принесло Эла, он засел в конторе и уходить не собирался. Тогда Мэт послал свои планы к магическим предкам и отыскал меня.

У нас были все шансы встретить утро на пятьдесят втором этаже. Но работница клуба сообщила, что хозяин вышел в зал. После этого к делам он обычно не возвращался, а проводил остаток ночи в приватном кабинете с какой-нибудь красоткой.

И Мэт решил воспользоваться шансом.

— Как кот, погнавшийся за двумя мышами, — усмехнулся он. — Есть у нас в Джеландии такая присказка.

В темноте Мэт надел личину. Они с работницей клуба притворились влюблённой парочкой, ищущей уединения, а детектив остался караулить у дверей.

— Мик Пик! — осенило меня. — Вот кто твой детектив!

Мэт просиял, довольный моей сообразительностью.

— А твоя подруга Марлена — его новая пассия. Этот прохвост даром времени не терял.

— Только не говори, что он в самом деле приходил в редакцию искать домовитую татурскую невесту!

В темноте глаза Мэта блеснули.

— Должен сознаться, после нашей встречи на приёме я дал Мику ещё одно задание.

— Следить за мной?

— И собирать информацию. Выяснить, например, что представляет собой твоя так называемая газетная работа.

Наверное, следовало смертельно обидеться, но Мэт позаботился, чтобы мне было не до того…

— Я и представить не мог, — пробормотал он, выравнивая дыхание, — что ты увидишь меня сквозь личину, вообразишь себе тролль знает что и с досады бросишься в объятья Эла Талхара.

Вот тут я действительно обиделась. Повернулась к нему спиной и целых пять минут не откликалась на поцелуи и ласки. Ладно, не пять. Но три — точно!

— Думаю, Эл уже тогда задумал на тебе жениться, — продолжал Мэт после того, как мы окончательного помирились. — Тот приставала в клубе наверняка был подослан, а Талхар собирался предстать твоим спасителем. Классика жанра. Но я подоспел раньше, и ему пришлось повторить попытку. Я, конечно, поступил опрометчиво, засветился рядом с тобой без личины. Он наверняка заподозрил, что я подбираюсь к подпольной лаборатории…

Прежде чем отправиться на разведку, Мэт отыскал старинный план промышленного квартала. На нём между будущим клубом и будущим заводиком Эла по выпуску запчастей для колясок были показаны обширные катакомбы непонятного назначения, которые на поздних планах отсутствовали. Именно в этих катакомбах и наладили производство "успеха", связав их подземным ходом с обоими зданиями. Сырьё получали через клуб под видом напитков и закусок для бара, а готовую продукцию отправляли с завода "Оси и шестерни" в амортизаторах для колясок. Через "Кроличью нору" не распространяли. Единственный клуб в старой части города, где не было продано ни одной дозы.

— В учредительных документах я нашёл имена пары мелких теневых дельцов, которые работают на моего брата, а в списке поставщиков подставные фирмы, через которые он проворачивает кое-какие аферы. А когда спустился в подвал… — Мэт помрачнел. — Там были контейнеры с суб-элементами. Ингредиенты для "успеха". С маркировкой перерабатывающего завода Даймеров. Да, того самого. У меня остался там хороший знакомый, надёжный человек. Он нашёл доказательства хищений, но, видно, был недостаточно осторожен. И преступники сыграли на опережение. Устроили взрыв на глазах прессы, чтобы в суматохе уничтожить улики, а заодно обрушить акции концерна.

— Конкуренты? — предположила я.

Мэт горько усмехнулся.

— Когда котировки достигли дна, знаешь, кто первым бросился скупать? Мой брат, через подставных лиц. А потом, на заводе, когда я снял личину… Думаю, его сообщники испугались. Поняли, что я подошёл слишком близко, и решили от меня избавиться. Не хочу думать, что Эд в этом замешан... Он вор и мошенник, но надеюсь, не убийца.

Однако в голосе Мэта надежды не слышалось.

Стало до слёз больно за него.

Я знала, как трудно оказаться одной в чужой стране, знала, каково это — жить с оглядкой, скрывая свою природу. Но что бы ни случилось, в семье я всегда находила поддержку. Даже Гунар, с самого начала осведомлённый, что я не его дочь, неизменно был на моей стороне.

Я обняла Мэта, прижалась лбом к его виску, мысленно шепча: я здесь, с тобой, и всегда буду с тобой, не брошу, не предам, я твоя семья. Он обнял меня в ответ, глубоко вздохнул, и мы замерли, слушая дыхание друг друга — две крупинки тепла в ледяной ночи большого мира, где так трудно найти того, кому можно довериться без остатка, до самого нежного донышка души…Подписаться на автораhttps://litgorod.ru/profile/1212/books