Железнодорожница 3

Глава 22

Единственная кровать, которая имелась в комнате, была занята Ольгой. Ритка давно уже дремала в кресле.

— Пора и нам спать ложиться, но где? — Тонька задумчиво окинула взглядом комнату. — Даже на полу постелить нечего.

— А что, если их, — я кивнула в сторону Ольги и Ритки, — здесь оставить, а самим пойти в наш домик и там спокойно переночевать?

— А что, давайте так и сделаем, — зевнув, поддержал меня Вадим, — здесь безопасно, в здании полно людей. Пусть остаются. А мы пойдем, поспать обязательно надо, сегодня в такую рань поднялись.

— А ну как Ритка проснется и испугается? — возразила Тонька. — Да и за Ольгой приглядывать нужно.

— Ну, тебе нужно, ты и оставайся, — рубанул воздух рукой Вадим, — а я спать пойду. Манал я сидеть тут с вами. Так и до утра можно просидеть.

Интересно они так придумали! А мне что делать? Оставаться тут с Тонькой и клевать носом? На часах натикало уже три часа ночи, и спать хотелось нещадно. Прямо вырубало! И что, идти на ночлег с Вадимом? Понятное дело, что в одной кровати мы с ним не ляжем. Но все же как-то некрасиво получится. Что об этом подумает Дима, когда узнает? И как посмотрит на такое Тонька?

Пока мы спорили и обсуждали создавшееся положение, с улицы донеслось тарахтение моторов, хлопание дверей и резкие голоса офицеров.

Ритка встрепенулась и открыла глаза.

Я выбежала из комнаты, остальные бросились следом за мной. На лестнице мы увидели Диму и Рекасова, которые мчались к нам, перепрыгивая через две ступеньки.

— Где Ольга? — темно-голубые глаза Рекасова сверкали отчаянием и беспокойством.

— Да здесь она, у нас, — ответила Тонька, — все хорошо, не переживайте. Помощь ей оказали, спать уложили. Все в порядке.

Шумной гурьбой мы вломились в маленькую комнатку кухонных работников. Стало тесно и жарко.

Пока Рекасов склонился над спящей Ольгой, перешептываясь с Тонькой, я и Ритка атаковали Диму вопросами.

— Ну что, схватили предателя? — было первое, что я спросила.

— Да схватили, — ответил он, — водички попить не найдется?

— Лимонад будешь? — Вадим протянул стеклянную бутылку с небольшой овальной этикеткой.

— Ох, спасибо, — вымолвил Дима, напившись, — конечно, схватили! Только не мы, а пограничники. Мы же еще отсюда им по рации передали, чтобы поднимались по тревоге. И сразу туда рванули. Рекасов уже в машине сидел, когда ты про Ольгу крикнула. Представляешь, какой он злой был всю дорогу?

— Но он же не знал, что это Клавдия ее так отделала!

— А все равно злой был, что из-за них не может жене помочь.

— Да я же убью ее! — потряс кулаками Рекасов.

— Ага, ты ее из тюрьмы долго теперь не достанешь! — добродушно улыбнулся Дима.

— Так они вместе бежали, и Зверяко, и Клавдия? — решила я уточнить, хотя и так все было ясно.

— Даже не попытались разделиться, чтобы погранцов запутать? — подивился их глупости Вадим.

Дима вдруг расхохотался. Что ж, человек пережил такой стресс, должно быть, это нервное у него.

— А они знаете, как пытались сбежать? — смахивая набежавшую от смеха слезу, сказал Дима. — Они оделись зубром.

— Что? Как это? — мы изумленно переглянулись с Вадимом и Риткой.

— Оказывается, еще до поездки Клавдия заказала в пошивочной какого-то театра чучело зубра, — принялся рассказывать Дима, — но такое чучело, чтобы двое человек могли внутрь залезть и сыграть зверя. Ну, там специалисты сшили, все, как полагается, внутрь напихали ваты, чтобы похоже было. Нет, вы представляете, Клавдия внутри шкуры на полусогнутых, и Зверяко держит ее сзади за талию!

— Придурки! — фыркнул Вадим.

— Артисты! — хихикнула Тонька.

Да уж, весьма комичная получалась картина.

И только я, знавшая Диму как облупленного, понимала, что он многого не договаривает, и как на самом деле все было непросто. Что ж, решил нас успокоить и пошутить — так я ничего не имею против. Сделаю вид, что во все поверила. Как и остальные.

— Ой, так это же точь-в-точь, как в книжке Носова! — вдруг пискнула Ритка. — «Витя Малеев в школе и дома»! Только там ребята не зубра, а лошадку изображали. И, между прочим, сами ее сделали! И им так трудно было, один видит куда идти, другой нет, оступались постоянно.

— Вот и эти артисты оступились, да и упали в болотную жижу, — продолжил Дима, — пограничники подбежали помочь «зубру» подняться, а там такой сюрприз!

— «Дипломат» при них был? — поинтересовалась я.

— Да, — Дима посерьезнел, — а еще важные карты и толстый блокнот с записями обо всех сотрудниках Генштаба — внешность, характер, слабые стороны.

— Да ты что? — ахнула я.

— А что удивительного? Я, когда в Германии служил, разговорился как-то случайно с одним немцем. Так он знаете, что сказал? Что в одной большой стране тысячи институтов работают по изучению нашей страны. Изучают, чтобы понять, как поскорее ее разрушить.

— Только ничего у них не получится, — зло и упрямо произнес Вадим, — не на тех напали!

— И что дальше было, пограничники их вам отдали? — спросила Тонька.

— Ну да, мы их взяли и отвезли в Брест, передали в КГБ.

— Так ими здесь будут заниматься, не в Москве?

— Конечно, в Москве, — ответил Дима, — туда их и этапируют, а там, на Лубянке, они быстро все расскажут. И кто их курировал, и кто давал задания. Все откроется.

— А мы тоже все узнаем? — блеснула любопытными глазками Ритка.

— Ну, это уж я не знаю, — развел руками Дима, — как начальство решит.

— Да, могут и засекретить дело, — добавил Вадим, — а могут, наоборот, такой огласке предать!

— Ой, а Федор Дмитриевич где? — вдруг вспомнила я о руководителе. — С ним все хорошо? А то в его возрасте да такие волнения…

— Да все в порядке, — успокоил меня Дима, — он к себе пошел. Ему ведь тоже спать надо. И нам всем тоже пора на покой отправляться. А то Вадиму с Антониной завтра рано вставать, а мы тут сидим.

Рекасов нерешительно переводил взгляд с Ольги на Тоньку. Наконец спросил:

— А можно я супругу с собой заберу? Что ж она вам тут мешать будет?

— Хорошо, — подумав, важно ответила Тонька, — я разрешаю. Но если ей вдруг станет плохо, не стесняйтесь, зовите меня.

Рекасов осторожно поднял Ольгу с постели, и та открыла глаза. Обвила шею супруга руками и заплакала:

— Где же ты был, дорогой? Меня едва не убили…

— Я ее убью, — сурово пообещал он, — сказал, убью, значит, убью, не переживай!

Да, столько готовились к побегу, а время потеряли, избивая Ольгу. Ну что ж, люди есть люди, не совладали с эмоциями. На кой им нужны были эти фотографии? Теперь и они станут доказательством их вины. Хотя, кто знает, что там будет доказательством.

— У вас там такой бардак в доме, — решила сообщить я Рекасову, — может, помочь тебе убраться?

— Не, не надо, — бережно держа в руках супругу, тот уже приближался к лестнице, чтобы выйти на улицу, — зачем? Вам тоже отдыхать надо. И мы, как придем, сразу спать рухнем. Лучше ты завтра приходи, проведать подружку.

— Конечно, приду! Надеюсь, завтра она уже в полном порядке будет.

Мы с Димой помахали Тоньке и Вадиму и тоже спустились в вестибюль. Вокруг стояла тишина. Свет почти везде уже выключили. Пробираясь по улице, я с наслаждением вдохнула свежий ночной воздух и почувствовала себя в полной безопасности. Граница опять на замке. Преступники водворены туда, куда следует. И, самое главное, рядом со мной находятся Дима и Ритка.

— Ой, а мы завтра в Брест поедем, дедушке звонить? — вдруг вспомнила Ритка.

— Завтра надо уже домой собираться, — Дима взял ее за руку, — смотри под ноги, а то темно.

— Как домой собираться? — я сама от неожиданности чуть не споткнулась и схватила Диму за вторую руку. — Уже уезжаем?

— А что тут еще делать? Задачи выполнены. А тут еще и эта неожиданность со З… — чувствовалось, что он даже фамилию предателя произносить не желает. — Надо в Москве отчет готовить.

— Понятно.

Мне вдруг стало грустно. Я представила себе, как придется вновь окунуться в московскую жару и запах расплавленного асфальта. И ни этих очаровательных сосен вокруг, ни милых животных. А еще придется бегать искать работу.

— Ты же хотела на работу устроиться, — покосился на меня Дима, — будет отличная возможность для этого.

— Да, работа есть в моих планах, — вздохнула я, — только как-то неожиданно поездка заканчивается. Ритка даже в Бресте не побывала, проездом город видела. А дедушка как узнает, что мы здесь были, первым делом спросит, посетили ли мы Брестскую крепость. Так мы что же, прямо завтра и уезжаем?

— Нет, билеты купим на послезавтра.

— Ура! — завопила Ритка. Я на нее шикнула, и она продолжила гораздо тише: — Тогда мы все и успеем! Завтра съездим в Брест, и все посмотрим, и позвоним. А собраться — долго ли?

— Да конечно, нам всего один чемодан собрать, — улыбнулась я, — а кстати, кто будет билеты покупать? Клавдия же все, сошла с дистанции. Кто теперь будет организацией заниматься?

— Найдется, кому, — беззаботно ответил Дима.

Здорово, что целый день есть в запасе!

Наутро, вопреки ожиданиям, я поднялась рано, меня разбудили звуки из соседней комнаты.

А там уже Дима с Риткой пили чай, что-то весело обсуждая.

— Дима, а как ты думаешь, таких предателей много в нашей стране? — мне не терпелось обсудить вчерашнее.

Он задумчиво перевел взгляд на карту Советского Союза, висевшую на одной из стен. Потом опять на меня.

— Да откуда ж мне знать? Честно говоря, вообще не думал, что кто-то из нашей конторы мог оказаться предателем.

— Да, — вздохнула я, — так вот работаешь с людьми и не знаешь, кто на что способен.

— Я тебе точно могу сказать, — его взгляд вдруг наполнился грустью, — без сомнений, подрывные работы против нас ведутся. Сама знаешь какой страной. Надо быть очень наивным человеком, чтобы не понимать этого. Мы ведь не идем у них на поводу, не вливаемся в их финансовую систему. Но внешне нас не победить, и они это особенно поняли после нашей Победы. Остается действовать только внутри страны — растлевать нашу молодежь, искать таких вот предателей.

— А как ты думаешь, им все же удастся развалить Советский Союз? Я просто очень хочу знать, в какой стране она будет жить? — я кивнула на Ритку.

Ритка в этот момент положила свой бутерброд обратно на тарелку и, затаив дыхание, смотрела на нас.

А Дима медлил с ответом. Поправлял рубашку, выискивал глазами свой портфель — видимо, хотел уйти от опасного разговора, не продолжать его.

— Рита, сходи на кухню, пожалуйста, — попросила я девчонку как можно вежливее, — попроси сахару, а то у нас заканчивается.

Она нехотя поднялась и вышла.

— Удастся, — сказал Дима и со звоном бросил маленькую ложечку обратно в кружку, — сама посуди, в нашем руководстве одни старики остались. И, как все старики, они жутко боятся перемен. К тому же Андропов вот-вот сойдет с дистанции, говорят, он из больницы практически не выходит. Худой стал, голова трясется на тонкой шее. Кто его видел, говорят, узнать не могли. Не станет его, и кто следующий?

— А что, если Федор Дмитриевич? — спросила я с замиранием сердца. — Классный бы генсек получился!

— Классный, не спорю. Но ему тоже за семьдесят. И он тоже, как все старики, не понимает значения электроники. Во всем мире уже компьютеры, связи, сеть, а у нас все по старинке!

— Ну почему же, у нас тоже есть ЭВМ на некоторых предприятиях, — подумав, возразила я.

— Вот именно, что на некоторых. А не там, где надо. А в провинции вообще говорить не о чем. Я как-то с однокурсником созванивался, так он говорит, не может сыну калькулятор купить. Потому что дефицит, и в магазинах такого нет! Система больна, и все, кто хоть немного думает, понимают это! На заводах планы любой ценой, экономика уже не выдерживает гонки вооружений. Мы же все в оборону вбухиваем, еще немного, и народ начнет нищать.

— Ты считаешь, нам необходимы перемены?

— Да, но не революция, а обновление. Нужно перекраивать экономику, дать людям воздух, понимаешь?

— А для этого нужно обновление сверху, — задумчиво резюмировала я, — и все же мне кажется, Федор Дмитриевич был бы прекрасной кандидатурой на роль генсека. А ты был бы той самой молодежью, которая вливала в него новые идеи. Ты, Рекасов, ну и другие. Почему нет? Главное, этого Мишку-пакета не допускать к власти.

— А чем он тебе не нравится? Ты же его совершенно не знаешь, а он самый молодой в Политбюро, всего лишь за пятьдесят. Может, у него даже программа есть подходящая.

— Не-а, — покачала я головой, — раз уж у него такое прозвище «пакет», он непременно продастся тем, кто хочет нас извести. Сам посуди, Зверяко же им удалось купить, правильно? За что? Да за «дипломат» с купюрами. Так же и с Мишкой-пакетом будет. И не надо тебе сейчас в Германию рваться. Оставайся в Генштабе! Зверяко больше нет, все пути открыты! Потихоньку занимайся своим делом, да время от времени доноси до Федора Дмитриевича эти мысли.

— Ну насколько я знаю, он член Политбюро, — задумчиво повертел Дима в руках опустевшую кружку из-под чая, — со всеми в хороших отношениях. В общем-то, у него есть все шансы стать генсеком.

— Ну вот, а я что тебе говорю!

— Подожди! — Дима вдруг резко развернулся и внимательно на меня посмотрел. — Я знаешь, что вспомнил? К Федору Дмитриевичу однажды пришли серьезные люди. И они предлагали ему отправить Андропова на пенсию, а самому как раз занять эту должность! Точно, и как я забыл?

— А он что? — ахнула я. — Неужели отказался?

— Ну да, он сказал, что слишком стар для этого, ответственность слишком большая.

— Ах! — скрипнула я зубами. — А что за люди, ты их знаешь?

— Нет, — покачал головой Дима.

Хлопнула дверь, и вбежала Ритка с картонной коробочкой в руках.

— Вот, — поставила она коробочку на стол, — теть Тоня сахар передала. А мне бежать надо, ей помогать. Папа на работу не вышел!

— Как не вышел? Чего это он удумал?

Дима нетерпеливо поднялся:

— Я схожу в резиденцию, узнаю, как там дела.

Дима стремительно ушел, а я схватила за руку Ритку, не давая ей убежать.

— Какая еще кухня, Рита? У нас же сегодня столько дел! Или ты забыла? Мы же собирались в Брест съездить, дедушке позвонить, в крепость сходить? А еще я хотела пройтись по магазинам, купить сувениры из Белоруссии. И в книжный зайдем обязательно, новую книжку тебе купим.

— Ой, я и забыла совсем, — растерялась она, — просто папа с теть Тоней так ругались, так орали. И он сказал, что в гробу видал эту кухню. И даже к работе не приступил. А они там без меня не справятся. А я не могу их подвести.

— А себя ты можешь подвести? — чуть не задохнулась я от негодования. — Ты это брось — о чужих проблемах думать! Своих достаточно! Когда мы еще окажемся в Белоруссии? Как можно пропустить столько интересного?

— Ну мама, они же там будут меня ругать, — Ритка нахмурилась, губы у нее задрожали, — они будут обижаться! И тетя Аня обидится, и тетя…

— Да и пусть обижаются, тебе-то что?

— Ну, я так не могу, — окончательно расстроилась она.

— Можешь! Подожди, я сейчас оденусь, вызову Виктора, и мы поедем. Рита, и не вздумай сбежать, иначе я приду за тобой на кухню и устрою там такой скандал! Будешь перед людьми глазами хлопать, поняла?

Девчонка послушно уселась на стул, а я шмыгнула в спальню одеваться.

— Ну все, я готова, — я вышла в комнату, одетая в джинсы и красивую красную блузку, и решительно взяла Ритку за руку, — идем. Сейчас найдем дядю Виктора и поедем.

Я уже занесла руку, чтобы отворить дверь, как вдруг она сама открылась, и на пороге возник Вадим, одетый как на парад и аккуратно причесанный.

— О, а ты каким судьбами? — недовольным голосом проговорила я.

— Альбина, привет, — он заискивающе улыбнулся, — поговорить надо.