Железнодорожница 3

Глава 16

Утром, во время завтрака в столовой, я спросила у Ритки:

— Хочешь пойти на концерт Эдиты Песневой?

Вопреки моим ожиданиям, она вовсе не загорелась восторгом, только плечами пожала:

— Н-не знаю, а что? Когда туда надо идти?

— Вечером. Мы просто идем с тетей Олей, вот и подумали, вдруг ты тоже захочешь.

— Н-ну, — девчонка с задумчивым видом намазала масло на хлеб, — можно и пойти. А папа тоже с нами пойдет?

Я многозначительно взглянула на Ольгу, — мол, что я говорила, — и не удержалась от колкости:

— Папа если и пойдет, то не с нами. А с тетей Тоней. Ты же в курсе, что у него теперь новая жена и новая семья?

Сказала, и тут же пожалела об этом.

Глаза Ритки наполнились слезами, она опустила голову.

— Мне пора идти, — Дима положил салфетку на пустую тарелку и поднялся.

— Неужели сегодня опять поздно вернешься?

— Не знаю, — он тоскливо взглянул на расстроенную Ритку, — но ты же все равно идешь на концерт, так что скучать не будешь.

— Да уж, скучать совершенно не приходится, — вздохнула я.

Настроение было испорчено с самого утра. Мы молча закончили завтрак.

— Пойдем, поговорим с папой, — предложила я Ритке, — может, он и теть Тоня захотят пойти с нами. Тогда и тебе совесть позволит отправиться на культурное мероприятие.

На кухне уже вовсю кипела работа. Огромное пространство сотрясали раздраженные крики Вадима:

— Ну как я могу туда залезти?

Женщины, перекрикивая друг друга, что-то ему отвечали.

— «Залезти», — фыркнула Ольга, — откуда он слово такое выкопал?

Мы подошли поближе.

Ритка стремительно куда-то сбегала и вернулась в фартуке и белом колпаке, пристегнутом к волосам невидимкой.

— Почему папа волнуется? — поинтересовалась она у женщин.

— Да попросили его достать бак с верхней полки, — объяснила Аня, посмеиваясь, — но он же спокойно ничего сделать не может, вот и…

Наконец, общими усилиями все же удалось чем-то подцепить бак. Огромная посудина соскользнула с железной полки, полетела вниз, и с диким грохотом приземлилась на бетонный пол. От грохота и отчаянных матов Вадима хотелось срочно заткнуть уши.

— Все целы? — оглядывалась Тонька, морщась от шума и отборной нецензурщины. — Ритка, ты хоть отскочить успела?

— Да, — заверила ее девочка.

— Хорошо, хоть бак пустой оказался, — облегченно перевела дух Аня.

Началась суета с баком, женщины потащили его куда-то вглубь кухни. А я тем временем решила обратиться к бывшему мужу.

— Вадим, — окликнула я его.

— Чо? — гневно уставился он на меня. — Не видишь, мы вкалываем?

— Да вижу, — ответила я, — просто спросить хотела. Вы с Тонькой пойдете сегодня на концерт? А то Ритка без вас не может шагу ступить.

Он сердито блеснул своими темными глазами и презрительно произнес:

— Ка-к-кой еще концерт? Концерт! Ага, скажи еще, спектакль! Чо я там забыл?

Ольга, не сдержавшись, хихикнула.

— Вообще-то концерт Эдиты Песневой… — начала я объяснять, тоже едва сдерживаясь от смеха.

— И чо? — нетерпеливо сморщился Вадим так, будто перед ним выставили целую тележку с навозом. — Чо я, дурак, по-твоему?

— Ну, не знаю, — покачала я головой, — люди вон билеты достать не могут, и рады бы пойти…

— И чо? Люди! Чо мне эти люди? — рявкнул он.

Мы с Ольгой переглянулись и расхохотались.

— Ладно, — сказала я наконец, хотя не против была услышать еще что-нибудь уморительное, — пойдем мы тогда. Смотри тут, чтобы с Риткой все в порядке было.

— Да все с ней в порядке, — нетерпеливо махнул рукой Вадим и побежал куда-то в глубину огромного помещения.

А мы с Ольгой пошли на выход.

— Ой, я сейчас живот надорву от смеха, — не унималась подруга, — слушай, и как тебя угораздило за такого замуж-то выйти? Вы же абсолютно разные люди!

— Долгая история, — нашлась я. На самом деле рассказывать было особо не о чем. Не так уж много мне самой было известно об этой странице в жизни Альбины. И я заговорила о делах насущных. — Слушай, давай поедем пораньше сегодня. Мне бы хотелось еще погулять по Бресту.

— Согласна, — кивнула подруга, — мне там тоже понравилось. Ну давай сразу после обеда и выдвинемся.

— Давай.

Всю дорогу до Бреста мне не давало покоя жуткое ощущение, что я теряю Ритку, и ничего не могу с этим поделать. Просто в голове не укладывалось. Получается, мы сейчас будем с Ольгой гулять по городу, любоваться его достопримечательностями. Возможно, даже посетим Брестскую крепость. Зайдем в кафе, насладимся мороженым, побродим в сквере. И к назначенному времени придем на концерт всесоюзно известной артистки.

А ей, такой любознательной и музыкально одаренной девчонке, выходит, гораздо приятнее крутиться в кухонном чаду и шуме, выслушивать отборные маты грубого мужика и глупые рассуждения его новой супруги?

Где и что я упустила? Вечный вопрос родителей, на который так трудно ответить.

— Ты знаешь, где здесь переговорный пункт? — спросила я у Виктора, заметив, что мы уже въехали в город.

Парень нахмурился, что-то припоминая.

— Да где-то должен быть, — неуверенно произнес он.

— Да на любом вокзале есть, — подсказала Ольга, — можешь поехать прямо туда, не ошибешься.

Мы уже были на этом вокзале, когда приехали в Белоруссию. Но тогда было раннее утро, и предстоял переезд до резиденции. Понятно, что не успели особо ничего заметить. Теперь же мы с Ольгой вышагивали по внутреннему дворику и с интересом рассматривали встречающиеся особенности этого места.

Возле одной из лавочек стоял невысокий фонарь. А на нем прибитые стрелки с направлениями. Варшава — двести семнадцать километров. Москва — тысяча сто километров.

— Ух ты! — воскликнула Ольга. — Париж — тысяча шестьсот шестьдесят четыре километра! Представляешь, насколько ближе, чем до нашего Дальнего Востока! Ты когда-нибудь была во Франции?

— Что ты? Конечно, нет.

— И я не была, — понурилась подруга.

На одном из фасадов была надпись на белорусском языке «Билетныя касы». Я вздохнула, испытывая приступ ностальгии. Ведь я и сама сколько проработала в таких же кассах! И вдруг поняла, что уже не могу дождаться, когда мы вернемся в Москву. Да, я первым же делом начну искать работу! Кухня, диван, праздность давно обрыдли! И Ольга с ее диким азартом к всевозможным сплетням — вот где у меня сидят! Хочу ходить на работу, приносить пользу людям, чувствовать себя профессионалом, а не домохозяйкой!

На душе потеплело от предчувствия скорых перемен.

Переговорный пункт находился недалеко от касс. Ольга осталась ждать в зале, когда меня вызвали в одну из кабинок.

Я схватила трубку и наконец услышала такой родной голос деда:

— Слушаю, — сказал он, откашлявшись.

— Привет! — выговорила я, чуть не плача от счастья. — Так рада тебя слышать!

— О-хо-хо, — воскликнул он, — Альбина, привет! Ты где? Тетя Рита недавно звонила, говорит, вы в Белоруссию поехали?

— Да, представляешь, мы сейчас в Бресте! А живем на территории Беловежской пущи! Тут столько всего интересного! Хотя мы еще не везде успели побывать. Сейчас вот приехали с подругой погулять да на концерт Песневой сходить.

— Песневой? — переспросил дед. — Ну, повезло вам! А где там Ритка? Не хочет со мной поговорить?

У меня все упало при этом вопросе. Но что делать, когда-нибудь он все равно бы прозвучал. И хорошо, что я сразу заказала разговор на полчаса. Хоть есть возможность спокойно все рассказать.

— Ритка? Да она все дни проводит на кухне с Вадимом и Тонькой, — начала я и сама услышала, как мой голос погрустнел, — знаешь, она так сильно изменилась с тех пор, как они приехали.

Я услышала на фоне голос Валентины Николаевны, которая что-то взахлеб выговаривала.

— Ой, тут Валя у меня трубку вырывает, — признался дед, — хочет с тобой поговорить.

— Хорошо, передай ей трубку.

— Альбина, здравствуй, — услышала я голос Валентины Николаевны, — ты знаешь, я тут деда ругала-ругала, мол, зачем ты дал Вадиму адрес, ну зачем? Ты знаешь, мне как-то сразу показалось, что ничего хорошего от этого визита не будет. И что же, они все-таки заявились к вам?

— Да, — со вздохом призналась я, — и не просто заявились. Они хотят, чтобы мы помогли им устроиться в Москве. В общем, москвичами решили стать с нашей помощью.

— Ух ты! — изумленно воскликнула женщина. — Ну надо же, до чего обнаглели! А почему ж ты их с лестницы не спустила? Честно говоря, я расстроилась, когда дед дал им твой адрес. А потом подумала-подумала — ведь Альбина же не дура, уж как-нибудь с ними разберется! А ты что же, растерялась? Как так получилось, что они у вас обосновались и еще чего-то там требуют?

— Да я так и хотела, — чуть ли не со слезами оправдывалась я, — так и хотела дверь перед ними захлопнуть! Вы представляете, они три недели прожили в подмосковном санатории и ни разу о нас не вспомнили! А тут приехали в аэропорт, и Тонька вдруг закатила истерику, дескать, не хочу отсюда уезжать.

— Ну еще бы!

— И вот они и нарисовались перед нашей дверью. Я хотела послать их как можно дальше. Но тут Ритка выскочила в прихожую и стала кричать, что это ее обожаемый папочка. Вы понимаете? Ну что мне оставалось делать? Хотя ситуация тупиковая, просто тупиковая! Ничем мы им помочь не сможем.

— Да я понимаю тебя, — охотно согласилась Валентина Николаевна, — виданное ли дело, без прописки найти там работу и получить жилье!

— Вадим нашел работу каким-то землекопом, а Тонька медсестрой в школе. Но я уверена, что такая работа не для них. Вот, взяли их с собой в Белоруссию. Только ничем хорошим это, понятно, не закончится. Я не знаю, что делать, — призналась я, — Ритка как с цепи сорвалась. Целыми днями торчит с ними на кухне, ничего ей не интересно, ни концерт, ни культурные ценности. А недавно и вовсе такое отчебучила!

— Что она натворила? — ахнула Валентина Николаевна.

— Научилась изменять почерк и прислала записки. Вадиму — якобы от какой-то женщины, а мне — от Диминого сослуживца.

— О-о! — вскрикнула моя собеседница. — Она что, хочет вас всех перессорить?

— Она говорит, что хочет все по-прежнему, то есть жить со мной и папой.

— Так объясни ей, что это невозможно! И речи быть не может!

— Да был уже один разговор, — со вздохом сообщила я, — даже сказала ей сгоряча, чтобы шла жить к своему папе.

— Серьезно? Ты такое допустишь, чтобы она жила с Вадимом?

Тут в трубке послышался какой-то шорох, и я снова услышала голос деда:

— Альбина, ты что такое говоришь? Ты думаешь Ритке пойдет на пользу, если ее шпынять по разным домам? Да еще и с чужой тетенькой? Вон, у Володьки уже нарисовалась проблема с дочками!

— Что за проблема?

— Маша их обижать начала! — выпалил дед.

— Да ты что? — похолодела я. — Они же совсем маленькие, младше Ритки!

— О, у них там такие бои идут местного значения! Мачеха есть мачеха, ей все равно. Вечно они ее чем-то раздражают, вечно все не так делают, вечно на них орет! А Володьке дела нет, вот так! Хоть бы раз за своих девчонок заступился!

— Неужели Маша на такое способна? — не могла я поверить своим ушам. — Не ожидала от нее такого! Уж от кого от кого, а от нее…

— А ты думаешь, мы ожидали? — прозвучал риторический вопрос. — Ну вот и как Ритку отправлять в семью отца? Сама подумай. Да он, может, и сам не захочет ее принять.

— Ой, я не знаю, чего он хочет! — вспылила я, вспомнив Вадима. — Матерится хуже любого сапожника, какой-то недовольный стал. Поначалу-то они были уверены, что мы их в два счета в Москве устроим, и заживут они, как в сказке. А тут, видишь ли, препятствие на препятствии.

— А чего он хотел? — протянул дед. — Ладно, Альбина, не трать деньги, мы и так уже сколько разговариваем. Давай так сделаем. Мы сейчас с Валей посоветуемся, так сказать, семейный совет устроим. А ты нам завтра в это же время позвони. Сможешь?

— Да смогу, наверно. Если не завтра, так послезавтра позвоню обязательно.

Я вышла из кабинки, испытывая двойственные чувства. С одной стороны, я была счастлива услышать родных и ощутить их поддержку. А с другой — я ведь многого им так и не рассказала. Умолчала зачем-то о Риткином отношении ко мне. О том, что папа у нее теперь на первом месте, а об меня чуть ли не ноги вытирать готова. Впрочем, основное ядро проблемы они поняли. Скорее всего, и остальное поймут.

К назначенному времени мы подъехали к зданию филармонии.

— О, как народу-то много, — присвистнул Виктор.

— Пойдешь с нами? — спросила я.

— Нет, я лучше к другу съезжу, давно не виделись, — беспечно ответил парень, — вы тут долго пробудете?

— Часа три, не меньше, — ответила Ольга, — ты главное смотри там, не напейся со своим другом! Чтоб к нашему выходу тут стоял!

Виктор обиженно взглянул на нее, но промолчал.

Мы вышли из машины и влились в празднично нарядную галдящую толпу. На каждом шагу слышался один и тот же вопрос:

— У вас не найдется лишнего билетика?

Я невольно вспомнила, как в одном старом советском фильме главная героиня шла вот так же, только зимой — в шубке и огромной красной шляпе, — на концерт Джанни Моранди. И отрывисто отвечала на этот вопрос: «Нет, к сожалению, нет».

Я вдруг увидела пожилую интеллигентную пару — женщина в платье с рюшами и мужчина в костюме и шляпе, несмотря на жару.

— У вас случайно нет лишнего билетика? — с робкой надеждой спросила женщина.

— Есть, — ответила я, — на первый ряд.

— Ой, наверно, дорого? Ну да ладно!

— Четыре рубля, — я достала из сумочки два билета.

— Да вы что? — просияла женщина. — Как же нам повезло! Спасибо вам большое!

— А кому мы третий билет продадим? — задумчиво произнесла Ольга. — Вряд ли на кто-то один пойдет на концерт.

— Мы и третий возьмем, — с готовностью откликнулся мужчина, — я своему товарищу позвоню, он здесь недалеко живет. Может, совсем немного опоздает.

Мне протянули шесть рублей за билеты, которые я спрятала в сумочку. Пара устремилась к телефонной будке, переговариваясь на ходу. А мы пошли дальше, слыша со всех сторон тот же вопрос. Но теперь оставалось лишь разводить руками, ведь больше лишних билетов у нас не было.

— Эх, а можно было накинуть несколько рубликов, — полушутя высказалась подруга, — все-таки первый ряд и вообще.

— Не, не стоит, — возразила я, — да и время сейчас такое опасное, везде борьба со спекулянтами.

В вестибюле царила оживленная суета. Кто-то спешил в специальный закуток, чтобы переобуться в выходные туфли. Кто-то прогуливался в ожидании звонка. Многие пришли целыми компаниями и сейчас весело что-то обсуждали.

Мы же поспешили в зал поскорее занять свои места, чтобы ненароком не столкнуться где-нибудь со Зверяко. Понятное дело, нельзя было допустить, чтобы он нас здесь увидел.

Ольга провела необходимые манипуляции с фотоаппаратом и удовлетворенно кивнула:

— Порядок!

Сцена была уже готова к выходу артистки. Струился шелковыми складками фон для выступления, цвет которого плавно менялся с помощью специальных прожекторов. В углу стоял рояль, а вдоль сцены тянулись другие виды инструментов. Совсем скоро за ними рассядутся музыканты, и выйдет Песнева.

Огромный зал начал заполняться народом. Гул переместился сюда из вестибюля. Мимо нас стали проходить люди, занимая свои места.

— Смотри-смотри, — толкнула меня Ольга, — Смешной!

Я взглянула в сторону первого ряда. Точно, Зверяко в гражданской одежде — белая рубашка с бабочкой и черные брюки, с огромным букетом цветов в руках, — сел на свое место. Повертел зачем-то головой, с любопытством оглядывая зал. Мы с Ольгой хотели уже пригнуться, чтобы он нас не заметил. Но тут перед нами стали пробираться на свои места зрители, и очень удачно нас скрыли от его пронзительного взгляда.

Почти все в этот зал пришли с букетами. Кроме нас. Мы, конечно, приметили возле входа в филармонию торговцев цветами, но специально не стали утруждать себя покупкой. Да простит нас Песнева. Но меньше всего в наши планы входило порисоваться на сцене на глазах у Смешного.