Железнодорожница 3

Глава 10

От вокзала Бреста до Беловежской пущи мы добрались довольно быстро. По пути даже успели рассмотреть город из окна автомобиля. И первое впечатление он производил самое благоприятное. Радовало все — и утреннее солнце над чистыми улицами, и вереница пятиэтажек вдоль дороги, и даже непривычные вывески: «Библиятэка», «Улица Савецкая», «Брэст».

Как объяснил нам водитель, тут все без исключения люди говорят по-русски, однако, белорусский тоже используется. К примеру, культурные основы — журналы, книги и многие песни выходили на национальном языке.

Потом начался лес по обе стороны от дороги. Время от времени среди листвы попадались белые каменные фигурки оленей, лосей, других животных. Сама собой всплыла в памяти песня группы «Песняры». Но тут я поняла, что песню включил водитель. «Серой птицей лесной из далеких веков я к тебе прилетаю, Беловежская пуща».

— Мама, мы здесь сегодня будем гулять? — меня теребила за рукав Ритка.

— Думаю, не здесь, по-моему, мы еще не приехали, — откликнулась я, заметив впереди огромные ворота.

Но вскоре после проезда ворот началась настоящая лесная дорога. Проплывали мимо окон серые, белые, рыжие стволы. Мелькали грациозные еловые лапы. Переливались под лучами солнца гирлянды мелких листьев. Неужели это и есть тот самый знаменитый реликтовый лес? И этим деревьям тысячи лет? И здесь когда-то жили древние европейцы? Дух захватывало, когда я представляла, что по этим тропинкам когда-то бродили рыцари, короли, а с ними и дамы в красивых старинных нарядах.

Как выяснилось, местные называли эту длинную петляющую между лесного массива дорогу «Тещин язык». Благодать! Насладившись видами первозданной природы, мы приехали наконец в резиденцию «Вискули». Позади двухэтажного здания, которое и было, собственно, резиденцией, располагались небольшие домики. В них нам всем и предстояло разместиться.

— Вы идете в дом номер пять, — скомандовала нам Клавдия, — размещайтесь и приходите завтракать.

— А где папа с теть Тоней? — растерянно озиралась Ритка.

Женщина насмешливо на нее поглядела и, поджав губы, ничего не ответила.

— Рита, пойдем, — легонько подтолкнула я ее, — не переживай за папу. Он тоже где-то здесь, и им тоже надо устраиваться. Так что давай, не мешай людям.

Уходя, заметила взгляд Клавдии, брошенный на Диму. И взгляд этот очень меня покоробил. В нем явно читалось сочувствие. Мол, бедный Дима, взял в жены непонятно кого с большими проблемами в виде ребенка и ее родного отца. Как бы сказали в моей прошлой жизни, разведенка с прицепом. А ведь такой парень, по мнению Клавдии, мог отхватить вариант и получше.

После завтрака, поданного в столовой резиденции, началось наше свободное время. Военные куда-то ушли, кухонные работники и персонал занялись своими делами. А мы с Ольгой и Риткой решили пойти прогуляться, как и планировали.

— Клавдия Петровна, может, нам гида дадут? — осмелела Ольга. — А то еще заблудимся в лесу. Мы же ничего тут не знаем!

Суровая женщина сначала обомлела при этих словах, в глазах даже всколыхнулся огонь гнева. Но, по всей вероятности, она вспомнила, что поездка носит не только деловой, но и развлекательный характер.

— Стойте здесь, — жестко сказала она и куда-то ушла.

Парень, которого Клавдия для нас привела, оказался молодым и просто одетым. На нем была рубашка в разноцветную клетку, серые брюки и ботинки на босу ногу. На загорелом лице выделялись голубые глаза и золотистые кудри.

— Здравствуйте, — приветствовал он нас, — меня зовут Виктор. Я здесь работаю водителем, но сегодня буду вашим гидом. Идемте, — показал он в ту сторону, откуда мы приехали.

— А у нас же был другой водитель, — удивленно заметила Ритка.

— Ну, мало ли, сколько здесь водителей, — ответила я.

— Да, персонала в резиденции хватает, — весело подтвердил Виктор, — хоть мы и не сильно загружены работой, сами понимаете, только когда приезжают высокие гости.

— Подождите! — Ольга вдруг что-то вспомнила, метнулась к своему домику и вернулась с маленьким магнитофоном в руке. И правильно, музыка в дороге не помешает.

Мы прошли к той самой дороге, по которой приехали, и пошли направо, вдоль лесной чащи.

— Без вас мы бы точно тут ничего не нашли, — обернулась я к Виктору с благодарностью, — пришлось бы весь день в домиках просидеть.

— Как же тут хорошо, и совсем не жарко, — обращалась Ольга ко всем одновременно.

— А здесь никогда не холодно и не жарко, — с гордостью констатировал Виктор, — всегда хорошо.

— А какие-нибудь опасности здесь есть? — я вспомнила, сколько сюрпризов таит в себе Дальневосточная тайга. Вдруг здесь свои имеются?

— Да какие опасности? — хмыкнул парень. — Комары разве что.

— Ну а змеи, клещи?

— Нет, такого здесь нет. Улитки есть, жуки.

— Здорово! А эта резиденция давно здесь стоит? С каких времен?

— «Вискули» для Хрущева построили, — не задумываясь, ответил наш гид, — но он их сразу же невзлюбил.

— Почему? — недоуменно произнесли мы с Ольгой.

— Он себе представлял, что будет такая, знаете, живописная сельская лужайка с коровками, все по-деревенски. А тут такое деловое торжественное здание. Так и сказал, мол, вы что, копию Москвы для меня построили, там такие же здания. А вот Брежнев очень эти места уважал. И на природе живешь, и с комфортом, и для работы все под рукой. И удобно с соседями встречаться, на охоту вместе ходить.

— С какими соседями?

— Как с какими? Из ближайшего зарубежья. Отсюда же восемь километров до польской границы.

— Серьезно? — воскликнула Ритка. — Польша совсем рядом?

— А что тут удивительного? — пожал плечами Виктор. — У нас простые крестьяне и те по несколько языков знают. Мой дед жил в деревне и знал польский.

— Фантастика! — покачала головой Ритка.

— Ну если смотреть с нашего Дальнего Востока, так может и фантастика, — сказала я, — а в других краях по-другому.

— Ой, смотрите, какие интересные деревья, все в пятнышках! — не дослушав, воскликнула Ритка.

Лес был отделен от тропинки деревянными ограждениями, что-то типа лееров в городах. И сразу за ограждением стояли удивительные деревья с зеленоватыми стволами, усеянными серыми круглыми пятнышками.

— Это грабы, — объяснил Виктор, — а эти кружочки на них ничто иное, как лишайник. А лишайники — это индикаторы чистоты воздуха.

— Да, воздух здесь упоительный, — вдохнула Ольга полной грудью.

— И здесь жили древние люди? — задумчиво посмотрела я на лесной хоровод грабов. — Интересно, какие они были?

— Да такие же, как мы с вами, — предположил Виктор, улыбаясь, — только что одежда другая. Мы сейчас с вами пройдем до императорских мостков, покажу вам, где охотились и отдыхали царские особы.

— Так здесь и цари отдыхали, те самые Романовы, до революции? — уточнила Ольга.

— А как же, они тоже любили здесь бывать, — не без гордости произнес наш провожатый.

— А правда, что этим деревьям тысяча лет? — поинтересовалась Ритка.

— В основном, да, им всем около тысячи. Да я вам покажу и дуб-патриарх, и сосну-царицу, им по шестьсот лет, но они с такими огромными стволами, что не охватить!

На свежем воздухе опять начали приходить в голову смешанные мысли. Неужели и правда Ольга подкидывает эти дурацкие записки? Надо же, а ведет себя как ни в чем не бывало. Будто и ни при чем тут вовсе. И как люди после такого могут спокойно смотреть другим в глаза? Я решила понаблюдать за ней повнимательнее. Авось, она на чем-то проколется.

У меня не было мыслей разорвать с ней дружеские отношения. Ни в коем случае. Все же подруга так нужна! С кем еще обсудишь животрепещущие вопросы, от кого услышишь жареные новости про общих знакомых? С кем поделишься наболевшим?

Но такие подставы — это не детские шалости, в конце концов. Если трюки с записками и впрямь проделывает Ольга, с ней придется жестко поговорить. Так, чтобы уяснила себе раз и навсегда.

Справа блеснула нежно-голубая водная гладь.

— А это что, речка? — с восторгом спросила Ольга.

— Это пруд, — ответил Виктор, — кстати, тоже искусственный, как и многие другие. Их тоже для высоких гостей сделали, для рыбалки.

— Да вы что, и рыба водится?

— А как же! Щука, лещ, карась, плотва.

— Как интересно! — Ольга завороженно смотрела на водную гладь. — А настоящие водоемы тут тоже, наверно, есть?

— Есть и настоящие, к примеру, Лидский пруд. Еще больше этого.

— Ой, мама! — Ритка вдруг схватила меня за руку и потащила прямо к воде. — Смотри, кот рыбку ловит! Смотри, как он лапкой!

— Коты — знатные рыболовы, — ответила я, выискивая взглядом милого пушистика.

— Тут совсем рядом Кошачий хутор, — вспомнил Виктор, — наверно, оттуда и пришел порыбачить. Вот же коты какие охотники прирожденные! Ведь им на хуторе ни в чем не отказывают. Катерина их балует, как детей родных. А они, смотри-ка ты, так и стремятся на охоту или рыбалку!

Мы со спутницами переглянулись. И поняли друг друга без слов.

— Я хочу посетить этот хутор! — заявила Ольга тоном, не терпящим возражений.

— И я тоже, — не менее твердо вторила ей Ритка.

Виктор слегка растерялся. По всей видимости, он привык, что людям здесь показывают набор достопримечательностей по списку. То же самое, что всем туристам и приезжим. А тут придется идти на хутор, договариваться с тамошними хозяевами. Неизвестно еще, готовы ли они к незваным гостям. Но решимости трех женщин противостоять вряд ли возможно.

— А, идемте, — Виктору оставалось лишь махнуть рукой да весело блеснуть своими голубыми глазами, — в конце концов, Катерина и ее семейство тоже пущанские служащие. Обрадуются, небось.

Мы пошли вдоль реки направо и вскоре углубились в лесную чащу. По пути откуда-то сверху, с ветвей, прямо к нашим ногам прыгнул еще один кот, серый с белыми пятнами на морде и белыми лапами.

— Кис-кис, — обрадованно принялась подзывать его Ритка.

— Котофей Иванович, — Виктор нагнулся и попробовал погладить кота, но тот лишь фыркнул и гордо убежал куда-то вперед.

Наконец мы наткнулись на изгородь, покрытую мхом.

За изгородью располагалась огромная солнечная поляна. На расстоянии друг от друга стояли два больших деревянных здания. С виду постройки были новыми и очень приличными. За домом побольше трепыхалось белье на веревках. Поскрипывали качели. У дома поменьше стояли будки с собаками. За поляной высились сосны и ели.

И, куда ни глянь, везде были кошки. Разных мастей — рыжие, черные с белым, серые длинношерстные, белые, пестрые, будто борщом политые. Одни грелись на солнышке, другие нежились на травке, третьи гонялись за солнечными бликами, четвертые играли друг с другом. Все, как одна, были упитанные и наглые. Мне даже подумалось, что они здесь главные. А собаки в будках нужны лишь для одного — нести службу по их охране.

— Петрович! — крикнул Виктор и для убедительности свистнул.

Из домика поменьше вышел мужчина лет пятидесяти, в майке и рабочих штанах, вытирая на ходу руки полотенцем.

— О-хо-хо, Витястый! — радостно потряс он руками в воздухе. — А ты чего к нам не заходишь? А ты, я вижу, с барышнями? Проходьте, будьте, как дома.

Чуть похрамывая, мужчина подошел и отворил перед нами калитку. Я с удовольствием прошлась по поляне и присела на лавочку. Скинула туфли, давая ногам отдохнуть.

Ритка тем временем пошла испытывать качели на прочность.

— Вы как, самогонки нашей отведаете? — с улыбкой предложил Петрович.

— Да не могу, — отнекивался Виктор, — я бы с радостью, но на службе. гуляю вот с высокими гостями, показываю им наши красоты.

— А вы, барышни, как насчет самогончику?

— Что вы, мы не пьем, — ответила я, а про себя подумала «да еще и самогонку».

— А зря, такую нигде не попробуете, — продолжал хозяин нахваливать свое произведение, — настоящая, пущанская, она ж для здоровья. Кто только мою самогонку не пил! И самые высокие гости не гнушались…

«Так вот что за служащие проживают в Кошачьем хуторе, — догадалась я, — самогонку гонят для гостей».

Должно быть, у них тут так и построено все хозяйство. На одном хуторе самогонка, на другом, скажем, куры-гуси, на третьем свиньи. Так и обеспечивают продуктами питания.

— И чего ты пристал к людям со своей самогонкой? — на крыльце дома побольше показалась невысокая полная женщина, одних с Петровичем лет. — Пойдемте в хату, лучше я вас квасом угощу. И хлебом с салом. Нам тут недавно такое сало привезли, объедение!

— Познакомьтесь, это Катерина, — представил нас Виктор, — а это. ой… — вдруг смутился он, вспомнив, что даже имен наших не знает.

— Меня зовут Альбина, — вступила я в разговор, — а это моя подруга Ольга. А это Ритка на качелях катается.

— Дочка ваша? — приветливо спросила женщина.

— Да, ей всего девять лет.

При этих словах на лицо Катерины вдруг словно надвинулась тень. Странно, что я не так сказала?

— Ну, пойдемте, — хозяйка гостеприимно махнула на дверь своей хаты.

Внутри было удивительно светло и уютно. Хозяйка налила квас и принялась готовить для нас бутерброды. Мы втроем расположились в просторной комнате за большим столом.

— Кошки у вас такие красивые, ухоженные, — решила я похвалить пушистых питомцев, когда Катерина принесла блюдо с закусками.

— А как же? — счастливо улыбнулась женщина. — Они все мои любимцы. Муж говорит, давай курей заведем. А я — не-ет! Все равно кошки их изничтожат. А для меня без кошек не жизнь.

— Я тоже люблю животных, — застенчиво улыбнулась Ритка, взяв в руки запотевший стакан с квасом.

Катерина взглянула на девочку, и брови ее опять страдальчески нахмурились.

— Мне ведь тоже всего девять было, когда проклятые твари на нашу землю явились, — негромко проговорила она и вздохнула, — отца сразу на фронт забрали, а мы с мамой пошли к ее сестре, чтобы подальше отсюда. А по дороге наткнулись на обстрел с самолетов. Мать на меня сверху легла, ее сразу убили. А я осталась и попала в семью фашистского офицера, в услужение.

— Это в войну было? — уточнила Ольга.

Ритка смотрела на рассказчицу настороженно, в глубине глаз таился бесконечный страх. Я было подумала, может, не надо девчонке слышать про ужасы войны. Но тут же себя одернула — пусть слышит. И знает, что выпало тогда на долю ее сверстников.

— Да, в сорок третьем, — Катерина опять вздохнула, — и почти не кормили. Так, изредка объедки какие-нибудь подберешь с их стола. И то, чтобы никто не видел. А у них кот жил, Барон. Белый, пушистый, с огромными желтыми глазами. Он и вел себя, как барон. Здоровый такой котяра, справный. Его-то и холили, и лелеяли, и причесывали вечно. И бантики пытались повязывать, только он эти бантики не любил, сдирал их с себя. И такой гордый ходил, независимый, высокомерный даже. Ему полную тарелку еды накладывали — печенка там, рыба красная, всякие деликатесы. А я есть хочу! Постоянно голодная ходила. Ну и не выдержала однажды. Улучила момент, когда никто не видел, и в тарелку к Барону залезла. Стала есть. И не заметила, как кот подошел. Они же неслышно ходят, правильно, на кошачьих лапах. Ну, думаю, сейчас убьет меня. Он здоровый такой, когти длинные, клыки острые, глаза злые.

Мы перестали есть и затаили дыхание.

— А он, — продолжала женщина, — сел, переминулся с лапы на лапу и сидит, спокойно так на меня смотрит. Глазами мигнул, будто дал понять, ешь, мол. Я кусок дожевала и за другой принялась. Так и ела потом с его миски каждый день. Для него-то ничего не жалели, никто и не считал, сколько он там съел. Так и выжила благодаря коту. Я по сей день, стоит глаза прикрыть, так и вижу перед собой его огромные желтые глаза. Смотрел на меня, как будто понимал. Да не как будто, а в самом деле все понимал. Они ведь все понимают, только не говорят.