Железнодорожница 3

Глава 21

Когда мы вышли из нашего домика, солнце уже закатилось за верхушки сосен, надвигались сумерки. Подул прохладный ветерок, особенно приятный после жаркого дня.

— Не поздно мы собрались его побеспокоить? — опасливо спросила я.

— Что ты? — рассмеялся Дима. — Федор Дмитриевич спит по четыре часа в сутки! И постоянно о службе думает.

— Он любому из нас может и ночью позвонить, как ни в чем не бывало, — добавил Рекасов, — а что, если надо? Он абсолютно уверен, что мы так же круглосуточно о службе думаем.

— Так это же правильно, — заметила я, — ваша обязанность служить круглосуточно.

Ритка весело побежала впереди нас, предвкушая вечер в гостях у папы и теть Тони. Эх, лишь бы Вадим не продолжил свое пьянство!

Устиновский сидел в небольшом круглом кабинете для переговоров на первом этаже. Одет он был в белую рубашку и форменные брюки, мундир аккуратно развешен на спинке стула. Когда мы вошли, он беседовал с незнакомым мне человеком в гражданской одежде.

— Присаживайтесь, товарищи, — увидел нас Устиновский и кивнул в сторону незнакомца, — познакомьтесь, это товарищ Игнатенко из местного КГБ.

Ох ты, уже и КГБ подключили! Не проще было самим сначала во всем разобраться? Впрочем, таким ответственным лицам лучше знать, как правильно.

— Федор Дмитриевич, пока мы до вас добирались, к этому делу добавились новые обстоятельства, — доложил Дима.

Я на всякий случай огляделась в кабинете, нет ли и здесь панно с аистами, за которыми легко спрятаться и подслушать разговор. Но нет, здесь ничего такого не наблюдалось, просто ровные стены со светильниками и картинами.

— Интересно, — оживился Устиновский, — все новые детали прибавляются. Ну что ж, слушаем.

— Начнем по порядку, — начал было Дима, но я прервала его.

— Федор Дмитриевич, вы не против, если я начну? Поскольку сама являюсь свидетелем.

— Конечно, говори, — его внимательные глаза смотрели на меня через стекла очков.

Я старалась говорить четко и внятно, но в то же время негромко. Мне все чудилось, что Клавдия подслушивает за дверью, или сам Зверяко где-нибудь притаился.

— Началось все с того, что еще в Москве начали ходить слухи о том, что Зверяко безумно влюблен в певицу Песневу и бегает на все ее концерты. Моя подруга Ольга предложила поехать на такой концерт и увидеть все своими глазами.

— Моя жена, что ли? — слегка покраснел Рекасов. — Ох, уж эти женщины, везде надо свой нос засунуть.

— А что, Песнева хорошая певица, правильная, — одобрительно заметил Устиновский, — я и сам бы с удовольствием на ее концерте побывал. Жаль только, времени на это нет. Кстати, она ведь жена одного из ваших, не так ли? — обернулся он к Игнатенко.

— Они уже развелись, — ответил тот.

— Да ты что? Давно?

— Нет, пару месяцев назад.

— Угу, ясно, — пробормотал Устиновский.

Оказывается, Песнева была замужем за сотрудником КГБ? Вот уж не знала! И именно на ее концертах встречаются шпионы? Получается, в КГБ тоже имеются свои предатели?

— Лично мне стало интересно посмотреть на человека, который… — тут я запнулась. Не будешь же говорить «который гнобит моего мужа на службе», а то подумают еще, что Дима мне жалуется. И я продолжила: — На человека, который служит в одном кабинете с Димой.

— Ой, женщины! — опять не выдержал Рекасов.

Не обращая на него внимания, я возобновила свой рассказ:

— А когда мы приехали сюда, то узнали, что Песнева дает концерт в Бресте. И сразу же поняли, что Зверяко непременно там будет. Мы не ошиблись, он сидел в первом ряду, кричал «браво», подносил певице цветы и, конечно же, целовал руку. Довольные своим развлечением, мы не предполагали, что произойдет следом. А произошло следующее — в антракте Зверяко направился за кулисы и пошел в сторону гримерки. При этом люди из группы Песневой не то, что не пытались его как-то задержать. Они дружески с ним здоровались, и видно было, что он не впервые такое проделывает. Конечно же, мы с Ольгой не могли упустить такой шанс, рванули следом. И даже приготовили фотоаппарат. Но там, в гримерке, мы увидели Зверяко вовсе не в компании любимой певицы. Мы увидели там то, от чего меня до сих пор трясет, а Ольга находится в оцепенении.

Глаза за стеклами очков сузились, как от грозящего удара.

— С кем он там был? — быстро спросил Устиновский.

— С иностранным господином.

— То есть незнакомец говорил не по-русски? — Игнатенко навалился на край стола и положил руки на столешницу.

— Они оба говорили, как мне показалось, по-английски. При этом Зверяко отдал ему пачку бумаг с машинописным текстом, а иностранец протянул «дипломат», набитый купюрами.

— Вы разглядели, что за купюры?

— Нет, мы сидели в шкафу за шторкой, к тому же электрическое освещение…

— Понятно, — Игнатенко смотрел на меня, не отрываясь, — а вот вы сказали, у вас был с собой фотоаппарат. Случайно снимки не сделали?

— Нет, что вы? Мы боялись пошевелиться. Ведь услышали бы они звук затвора, заметили вспышку, и все, нам конец. Во время концерта, конечно, фотографировали. Фотоаппарат у Ольги остался, но там только снимки, как Зверяко выбегает на сцену и цветы преподносит.

— Да-а… — Устиновский покачал головой, достал платочек и промокнул лоб.

Рекасов смотрел так, будто увидел привидение. Что ж, выходит, Ольга ему так ничего и не рассказала. А я-то всю жизнь думала, что ее слова «только между нами» яйца выеденного не стоят. На самом деле умеет женщина держать язык за зубами.

— Но на этом их встреча не закончилась, — решила я продолжить, — этот иностранец начал что-то говорить таким тоном, будто отдавал приказы, понимаете? И я это связываю с тем, что случилось сегодня вечером. Вернее, узнали мы об этом вечером, а произошла эта история днем.

— Федор Дмитриевич, вы только не волнуйтесь, — вступил в разговор Дима, — но вам сегодня пытались передать через кухонных работников ядовитые грибы. Мы думаем, это и был тот самый приказ иностранного агента.

— Что? — глаза за стеклами очков расширились. — У меня ведь самое любимое блюдо как раз грибы! Ох, подлецы, знали, что я от такого не откажусь!

— Я их принесла, — я поставила на стол лукошко, обернутое газетной бумагой, — их надо отдать на экспертизу.

— А я тебе и без всякой экспертизы скажу, — Устиновский протянул руку, — давай их сюда!

Я подвинула к нему лукошко. Федор Дмитриевич развернул газету, склонился над лукошком и принюхался.

— Фу, даже грибами не пахнут! — сморщился он. — Точно отрава! Так, где у меня ножичек?

Он похлопал по карманам мундира и достал складной ножик. Сделал разрез на ножке одного из грибов. И мы, как завороженные, наблюдали, как срез на глазах начал краснеть.

— Боже мой! — прошептала я.

— Сто процентов ядовитые! — победно провозгласил Устиновский. — А что я вам говорил?

Мы все с ужасом смотрели на лукошко, а у Рекасова цвет лица с красного поменялся на мертвенно-бледный.

— Представляете, что было бы?.. — начал он говорить и вдруг испуганно прикрыл рот рукой.

Да уж, обезглавили бы нашу армию. А может, Устиновский и не стал бы это есть, раз он так хорошо в грибах разбирается. Я взглянула на него — вот уж кто не потерял присутствия духа.

— Послушайте, а ведь молодцы эти кухонные работники, — задумчиво произнес Устиновский, — простые люди, а догадались проверить, что мне на стол подают. Я бы даже наградил их. Кто такие?

— Супруги Новосельцевы, — ответила я.

— Ах, твои родственники, — улыбнулся Федор Дмитриевич.

— А вы даже это знаете? — удивилась я.

— А что ж ты думаешь, я просто так тут сижу и ничего не знаю? Я все знаю!

Ага, вот только предателя в своих рядах проглядел! Что ж, это говорит лишь о том, что у Зверяко были такие покровители, через которых даже Устиновскому не прорваться.

— Да не такие уж они простые люди, просто временно на кухне обретаются, — решила я добавить информацию о кухонных работниках, — Тонька медик, и как я поняла, толковый медик, вот и помогла Вадиму определить, что за грибы.

— Да неважно, главное, они меня спасли от мучительной смерти, — с благодарностью проговорил Устиновский, — приведи их ко мне завтра утром, посмотрю, что за люди. В любом случае, благодарность они от меня получат. Шутка ли, главу нашей армии спасли. А то у меня внучка постоянно спрашивает: «Дедушка, а войны не будет? Войны не будет?». А я говорю, что мы все для этого делаем!

— Да, Федор Дмитриевич, — улыбнулся Дима, — вы необходимы нашей стране! И мы все благодарны за ваше спасение!

Со скрипом отодвинув стул, поднялся Игнатенко.

— Так, я поехал к себе. Чую, ночка будет бурная, столько работы предстоит! Грибы забираю. А вы хватайте этого Зверяко и тоже к нам привозите.

— Жди, скоро приедем, — Устиновский пожал его руку и повернулся в Диме и Рекасову, — ну что, ребята, идем брать мерзавца! Ох, я же никогда ему не доверял! Специально Диму в его кабинет посадил!

Так вот почему Устиновский говорил Диме: «Ты мне нужен на этой должности!». Мудрое решение, однако!

— Ой, а у Зверяко небось оружие при себе? — испуганно подскочила я.

— Ничего, у нас оно тоже имеется, не переживай, — Дима поцеловал меня и устремился за своими сослуживцами.

А я смотрела им вслед и думала, как же быстро все закончилось. Честно говоря, я думала, мои показания сначала будут проверять. Допустим, установят слежку за Зверяко. Я даже хотела предложить такой маневр — пусть Устиновский претворится, будто и вправду заболел, наевшись грибов. И посмотреть, что начнет предпринимать Зверяко. А вдруг побежит кому-то об этом докладывать? Тут-то его и поймают с поличным.

Но нет, никто такими вещами шутить не стал. Решили сразу взять предателя и допросить в КГБ.

Я посмотрела на наручные часы. Время детское, только десятый час. Пойду-ка я Ольгу проведаю, а то сидит там совсем одна, в одну точку смотрит. А Ритку я и потом успею забрать. Благо, тут все рядом.

Еще с улицы я увидела, что в домике Рекасовых во всех окнах горит свет. Ну и замечательно, значит, подруга не спит. Посидим с ней, чаю попьем, обсудим все случившееся.

Но, толкнув дверь, я едва не заорала от ужаса.

Ольга неподвижно сидела в кресле, и лицо ее напоминало темную подушку с красными пятнами. В комнате все было перевернуто вверх дном, на полу в полном беспорядке валялись вещи, посуда, бумаги.

— Оля! — кинулась я к подруге, спотыкаясь о разбросанные вещи. — Олечка, что с тобой?

Я принялась испуганно ее тормошить, в ответ Ольга сначала лишь стонала и морщилась. Потом с трудом выговорила:

— К-клавдия…

— Что Клавдия? — оторопела я. — Она тебя так избила? Вот же сука, мразь! Оля, я сейчас! Подожди немного!

Я выскочила из домика и помчалась назад к резиденции. А там, как по команде, начал загораться яркий свет во всех окнах. На улице загорелись все без исключения фонари — оказалось, их так много на территории! К крыльцу подъезжали машины — УАЗики и те, что поменьше. Некогда было их всех разглядывать.

К одной из машин несся Дима, но мне не удалось его задержать даже на минуту.

— Дима, вы далеко собрались? Там Ольге плохо!

— Зверяко сбежал, — выпалил он, — будь осторожна!

И скрылся в глубине автомобиля.

Час от часу не легче!

С досадой я топнула ногой и побежала в комнату Вадима и Тоньки.

Ворвалась к ним и, чуть не задыхаясь, прокричала:

— Вадим, ты трезвый?

— Да, — возник он собственной персоной.

— Идем за мной! Сейчас же! Тоня, приготовь свою аптечку!

— Да что там такое? — взревела перепуганная Тонька.

— Ольгу избили до полусмерти!

— Мамочка, война началась! — завизжала не своим голосом Ритка. — Мы сейчас такой грохот слышали!

— Да это военные бегали по коридору, искали предателя. Не переживай!

Надеюсь, Тонька ее успокоит. Потому что мне некогда, надо спасать подругу.

Не теряя больше ни минуты, мы с Вадимом выскочили на улицу и побежали в сторону Ольгиного домика.

Вдруг навстречу нам откуда-то выступила высокая тень с автоматом:

— Кто такие? Куда?

— Мы свои, — выкрикнула я, — бежим человека спасать!

Однако, солдат навел на Вадима дуло автомата и сурово потребовал:

— Документы!

Только теперь я заметила, что Вадим стоит в одних семейных трусах. В чем был, в том и выскочил.

— Да вы что, не видите, это точно никакой не Зверяко!

— Еще не хватало быть каким-то Зверяко! — возмущенно зыркнул на меня темными глазами Вадим.

— А, вы же супруга нашего командира! — вдруг узнал меня солдат.

— Ну конечно, — обрадовалась я, — дайте нам пройти! Если что, этот человек — Вадим Новосельцев.

Мы кинулись в комнату, где полулежала в кресле избитая Ольга. Вадим бережно подхватил ее на руки, и мы со всех ног понеслись обратно в резиденцию. Все, кто нас по пути видел, округляли глаза и вскрикивали. Но я это замечала лишь мельком. Главное сейчас было — побыстрее оказать человеку помощь.

Тонька тоже всплеснула руками при виде нас. Ритка мелко затряслась и простонала:

— Что это, мама? Это раненый? Там стреляют, да?

Но на нее никто не обращал внимания. Засучив рукава, Тонька принялась хлопотать над потерпевшей. Первым делом осторожно промыла раны, то и дело полоская тряпку в тазике. Мы с Вадимом только успевали подавать ей воду, бинты, вату, лекарства из аптечки.

— Рита, — окликнула я дочь, убедившись, что подруга в надежных руках, — ты как?

— Тетя Оля же не умрет? — ответила она вопросом на вопрос.

— Слава Богу, нет. Ой, а ты узнала ее, да? Ну значит, точно все в порядке.

Тонька тем временем обрабатывала раны перекисью водорода.

— Это чем же тебя так? — ласково ворковала она над болящей.

— Б-бусами, — полушепотом пробормотала Ольга.

Бусами? Я представила, как мерзкая баба своими тяжелыми бусами бьет по лицу хрупкую женщину, и внутри все перевернулось.

Ну подожди, Клавдия, за все ответишь!

— Она требовала отдать фотоаппарат? — догадалась я.

Ольга допила отвар, который дала ей Тонька, и слабо кивнула.

Ну, и зачем было избивать-то? Я больше, чем уверена, что Ольга и так бы его отдала. Да и, собственно, не было там никакого особого компромата. Так только, несколько фотографий на сцене. Скорее, дело не в фотографиях. Клавдия рассвирепела из-за того, что Ольга, как ни крути, заварила эту кашу. Что и привело к разоблачению Зверяко.

Я в который раз покачала головой, понимая, что наш разговор с Устиновским в круглом кабинете все-таки подслушали. Однозначно подслушали. Я ведь рассказала, что фотоаппарат у Ольги. И все, что мы видели в гримерке, тоже поведала.

Какими же наивными мы все оказались, даже офицеры! Думали, так просто схватят предателя Родины и отвезут в КГБ! А они с Клавдией каким-то образом исхитрились подслушать и сбежать раньше, чем за ними придут.

Ольга, наконец, уснула. Как заверила меня Тонька, целебным сном. И они с Вадимом принялись меня расспрашивать, что же такое случилось. Я коротко передала им все, что сама знала.

— Я думаю, они к границе побежали, — сказал Вадим, — не иначе. А что, тут, говорят, всего-то восемь километров.

— Ага, а граница что же, не охраняется? — возразила Тонька.

— Охраняется, но если знать лазейки, то все можно, — мрачно заметил Вадим, — я сам служил на китайской границе, так мы там спали в обнимку с автоматами. Потому что нет-нет, да и прошмыгнет кто-нибудь.

В общем-то, он прав. Ведь именно Зверяко, как выяснилось, навел Устиновского на мысль поехать в Беловежскую пущу. Наверняка он заранее знал эти самые лазейки, через которые возможно выскользнуть из страны.

— Наши на машинах куда-то поехали в погоню, — сказала я, — может, как раз на границу и рванули?

— Конечно, — согласился Вадим, — там сейчас всех поднимут по тревоге.

— А вы с Риткой все-таки у нас пока оставайтесь, — тревожно посмотрела на меня Тонька, — а то мало ли. Чего вы там одни будете?

— Хорошо, спасибо. Господи, что бы я без вас делала?