Это я, Катрина

Глава 8 Овраги, которых нет на бумаге

17 октября, четверг, время 14:55.

Лицей, коридор недалеко от столовой.

— Девочки, постойте! — нас настигает голос Людмилки.

Мы как раз её ищем. Зверь и выбежал на ловцов.

— Ничего не получается, простите, девочки, — смотрит на нас с огромным сожалением. — Учителя очень недовольны, половина так-сяк соглашается, но есть очень упёртые.

Как и планировали, вторник мы прогуляли. Ледяная оказалась права на все сто. В понедельник мы еле ноги волочили. Во вторник мышцы немного отпустило, а после разминки они пришли в норму. Сейчас легче, но всё тело немного ноет.

Людмилка, однако, воспротивилась нашему волюнтаризму. Ей восхотелось упорядочить наши пропуски…

— Людмила Петровна, вы что, принялись договариваться напрямую с каждым учителем отдельно? — до меня доходит степень идиотизма её действий.

Некоторые взрослые часто ведут себя не лучше глупых детей. Младенческие атавизмы, я полагаю.

— А как ещё? — на меня смотрят удивлённые, незамутнённые ни малейшим сомнением глаза.

— Пойдёмте! — решительно направляюсь к кабинету директора.

Сразу не прокатывает. Директор появляется за пять минут до звонка. Договариваемся встретиться после шестого урока.

— Это только мне кажется очевидным, — злюсь по дороге в класс, — что договариваться с одним руководителем легче и проще, чем с каждым по отдельности? Они сейчас начнут выторговывать с нас плюшки за их покровительство. Каждый! Ты только представь! Всю кровь из нас выпьют!

Ледяная поддерживает меня сочувственным молчанием.

На уроке не сразу понимаю и расшифровываю взгляд химички. На нас обеих, но больше на меня.

— Не хочешь к доске, Молчанова?

— Нет! — отвечаю на автопилоте.

Без всяких переглядываний с королевой мы обе чувствуем недобрые нотки в учительском голосе. Преимущество пола. Парни не заметили бы.

На секунду химичка теряется, но только на секунду. А что не так? Она спросила — я честно ответила.

— А придётся, Молчанова! — она кивает в сторону доски.

— Прошу зачесть первый заданный вопрос, — вытанцовываю к доске под неодобрительным учительским взглядом.

О чём речь, сразу догадываются, судя по смешкам, Яша и Паша. Спустя пару секунд доходит до остальных, и по классу разносится лёгкий шум оживления. Химичка удивлённо смотрит на неподвижную Ледяную. Обожаю её за это! Королева мгновенно засекла ситуацию казус белли и сразу дала понять: если начнёте войну, она начнётся. Я, пришедшая в дикое раздражение от поступка Людмилки, успела ей кое-что объяснить. Наша славная классуха в глупой своей старательности вызвала у коллег волну раздражения. Настоящие профи всегда считают свой предмет наиважнейшим. Крайне нежелательны даже одиночные пропуски их уроков.

— Гомологические ряды, Молчанова.

Резво шелестит и стучит мел по доске. Рисую вплоть до бутана и решаю, что хватит.

— Продолжи дальше и выпиши названия радикалов.

— Насколько продолжить?

— Насколько помнишь.

Не вопрос, память у меня дай бог каждому. Всё, что есть в учебнике, всё и выписываю. Вплоть до декана. Да, есть вещество с таким забавным названием. Рядом выписываю общую формулу и наименования радикалов.

Лаконично рассказываю о свойствах. Вещества родственные, часто сопутствуют друг другу при синтезе или в природных месторождениях.

— Способы разделения, Молчанова.

— Третий вопрос, Нина Константиновна, — хладнокровно заявляет Ледяная. — Вы нарушаете регламент.

Химичка слегка зеленеет. Королева права, конечно, но только формально.

— Я отвечу, — иногда не помешает слегка разрядить обстановку.

Бодро отвечаю. Принцип-то простой: чем тяжелее молекулы, тем температура сжижения и кипения выше. Можно разделять перегонкой, пользуясь этим тривиальным фактом, а можно в центрифуге или ректификаторе. О перегонке любой самогонщик знает. Он этим способом этиловый спирт от метилового и других веществ нехороших отделяет.

Поводов придраться химичка не находит и под сконцентрированным вниманием всего класса молча ставит мне пятёрку. Но урок ей дался тяжело, под напряжёнными и не очень доброжелательными взглядами всего класса она явно ощущает себя неуютно. И королева ей прекратила помогать. Химичка на своей шкуре ясно чувствует, как небезопасно давить на венценосных особ. После такого посмевшим становится больно.

— Фирара дракульи!* — бормочу под нос в диком раздражении, когда мы направляемся в кабинет директора (*– румынское ругательство, аналог русского «чёрт побери»).

— Что? — Ледяная глядит вопрошающе, я даже не поняла, она вслух сказала или как обычно.

— Началось! Спасибо огромное Людмилке за предстоящие «счастливые» дни.

Ледяная стоически молчит. Ругаюсь дальше. Я ведь говорила химичке, что пропахала ещё на больничной койке огромный пласт её предмета. Не поверила, что ли?

Да ещё и Людмилка опаздывает! Катрина внутри меня напрягается. Входим без классухи.

Директор нас принимает приветливо, но сдержанно. Излагаем суть дела.

— Нам до конца четверти нужно два свободных дня в неделю. Вторник и четверг. С целью подготовки к конкурсу «Осеннего бала».

— Это сильное требование, — директор задумчиво постукивает карандашом. — Я бы даже сказал: чрезмерное. Ведь никого из остальных классов мы не освобождаем от занятий. К тому же это может ударить по вашей успеваемости.

Внимательно выслушиваю и начинаю разносить его аргументы в пыль. Сначала сказала, что мы с Викой уже прошли алгебру за первое полугодие.

— Ирина Аполлинариевна проверяла?

— Проверяла. Мы взяли при ней на доске пару интегралов, не самых простых.

— А что с остальными предметами?

— Моя мачеха — профессиональный переводчик, легко может взять на себя роль репетитора по английскому. По физике и математике нам вполне могут оказать помощь одноклассники. Да и не только они. По остальным предметам тоже не вижу проблем.

— Что с физкультурой?

Вот уж чего не ожидала!

— Думаю, Владимир Семёнович простит Вике несколько пропущенных уроков, а лично у меня официальное освобождение до конца четверти.

Да, Литовкин по моей просьбе снабдил меня этим документом. На всякий случай. Дополнительная степень свободы никогда не помешает.

— А что с неравными условиями? Недобросовестная конкуренция получается.

— Ничего подобного, Лев Семёнович. Мы уже потеряли сентябрь из-за моей болезни. Наоборот, мы выравниваем шансы.

Директор задумывается. Мы с Викой переглядываемся. Не нравится мне его неуступчивость.

— Давайте, я вам дам одну неделю, а там посмотрим. Послушаем, что учителя скажут. Вдруг на вашей успеваемости всё-таки скажется.

— Нет необходимости, Лев Семёнович, — мой мозг в боевом режиме, аргументы для отпора находит мгновенно. — Вы можете прямо сейчас опросить весь педколлектив, сказался ли на моей успеваемости почти месячный пропуск уроков в сентябре. Или просто в журнал заглянуть. Я пока даже ни одной четвёрки не получила.

Всё равно упрямится. И главное — по-умному. Заставил сбегать за журналом. Не нас, конечно, свита-то за дверью. Проверил. И нашёл ещё один аргумент.

— Допустим, я приду к выводу, что тебе, Молчанова, можно позволить. А Конти?

— За меня тоже можете не волноваться, — Ледяная заговорила впервые.

— Вот всё-таки волнуюсь, Конти…

Достал вконец! Катрина отодвигает в сторону внешний интерфейс и выходит наружу.

— Лев Семёнович, вы всегда увиливаете от оплаты счетов? Для юриста это как бы не комильфо, не находите?

Директор слегка шалеет и багровеет от такого резкого натиска. Ледяная одаривает меня задумчивым, но понимающим взглядом. Себе-то я отгулы выторговала, за неё начинаю биться.

— С чего бы такой хамский вопрос, Молчанова?

— Не понимаете? В прошлом году у нас украли победу, — говорю негромко, но каждое слово будто удар по голове. — И вы в этом участвовали. За вами должок, Лев Семёнович.

— Все виновные наказаны. Вы прекрасно это знаете…

— Кроме вас. Вы, наоборот, поднялись по карьерной лестнице…

Директор надолго замолкает. Высчитывает последствия и вспоминает нашу отмороженность, как я полагаю.

— Ой, всё! Идите уже… — откидывается на спинку кресла и машет рукой.

Мы встаём. Уже на выходе оборачиваюсь:

— Значит, приказ по лицею будет? Мы вас правильно поняли?

— Правильно, правильно… топайте отсюда! — его перекашивает, как от жгучего перца.

Директор, один в кабинете.

— Это что за времена настали? Ведь полувека не прошло, как школяров секли прямо в классах! Куда катимся?

Мужчина задаёт вопрос в окно. То отмалчивается.

— А когда они оперятся, что начнут делать? Жрать нас на завтрак сырыми и без соли?

Вика уже в холле роняет:

— Не люблю выкручивать людям руки…

— Но если они сами вынуждают, то кто им виноват?

— Никто, — молча соглашается Ледяная.

Кое-что я забыла сказать нашему славному директору. Ладно, время есть. Ещё решу, стоит ли.

17 октября, четверг, время 19:00.

Москва, квартира Молчановых.

— Ай-я-я-й! Даночка! — верещит Эльвира. — Помоги! Скорее!

Подскакиваю к знакомой композиции: Витюшка, сияя от счастья, вцепился обеими ручками в волосы обожаемой мамочки и тянет к себе. Любимое его развлечение, и хватка стальная — фиг разожмёшь. Но это если не знать как. А Витюшка уже в курсе, что я умею.

Хватаю его за руки и смотрю в глаза. Строго и даже жёстко.

— Отпусти немедленно. Ты знаешь, что сейчас будет, — и процедура несильно приятная.

Он действительно знает, выражение полнейшего восторга на его личике сменяется не менее полным разочарованием. Неохотно и с кислой миной Витюшка разжимает кулачки. Иначе мои большие пальцы больно надавят ему на запястья. Хочешь не хочешь, а отпустишь. Старшая сестра — это вам не добрая и всё прощающая мамочка.

(да, у старшей сестры не забалуешь: https://www.youtube.com/shorts/O0nn8NGMLKA?feature=share)

— Ещё раз так сделаешь, — я тебе жопу откушу! — отсаживаю его на пол и даю стимулирующего шлепка по ещё не откушенной попе.

— Дана! — слабо протестует спасённая мачеха.

Всё время она попадается. Мне-то одного раза хватило, чтобы не подпускать маленьких к своей причёске.

— Эльвир, может, тебе налысо остричься? — а что, вариант!

Папа начинает смеяться, а я продолжаю:

— Ты только представь его мордочку, когда он — хвать! — а руки соскальзывают.

— Или о щетину укалываются! — папочку разбирает хохот.

Эльвира неуверенно улыбается. А я демонстрирую детишкам разные невозможные для нормального человека гимнастические позиции. Те тут же начинают подражать и, что характерно, кое-что у них выходит без напряжения. Особенно у Насти.

Мы с Ледяной решили, что раз сегодня день пропал, возьмём выходной для наших тренировок. При моём появлении Эльвира немедленно сделала круглые глаза:

— Дана! Как ты похудела!

Удивилась сначала. Как я могла похудеть за пару дней? Только вторник и среду меня не было дома. Затем умилилась. Надо же, ведёт себя как настоящая заботливая мамочка. Те всегда поражаются, как жестоко похудели их деточки за время отсутствия. Даже если они отрастят пузо до колен.

Нарезвившись с малышнёй, ухожу делать уроки. Напоследок не забываю подсунуть шпильку Эльвире:

— Глупенькие у тебя детишки получились…

На мой отзыв она вскидывается, но ответить не успевает.

— … хотя красивые, — моя поправка вынуждает её замереть с открытым ртом, зато следующая оживляет: — Прямо как их мамочка.

Эльвира взвизгивает: — Ах, ты мерзавка! — и бросается в мою сторону.

Но меня банальными визгами не проймёшь. Скрываюсь в своей комнате и запираюсь. Папочка не может вмешаться, он изнемогает от смеха. Малышня немедленно присоединяется.

Эльвира заходит за полчаса перед сном. Встаёт сзади и почти больно щиплет за ухо. Кто бы сомневался? Женщины — существа мстительные и злопамятные, по себе знаю. Пока не поквитаются, не успокоятся.

Я учу английский стих, довольно длинный. Эльвира сначала требует продекламировать вслух, поправляет произношение, а затем принимается за ежевечернюю процедуру. Я-то ладно, млею, как положено, а ей зачем? Эдак медитативно втирает мне пахучий крем в лицо, шею, плечи.

Стих добиваю, Эльвира, поцеловав на прощание, уходит. Можно падать в сон, я уже минут пятнадцать вялая, как тряпочка. Есть несколько минут, чтобы подвести итоги.

Вчерне наше выступление готово. Ну так, выйти, погарцевать ножками — и всё. Вика в растяжке мне сильно уступает, но объективно у неё мощный уровень. Сейчас насколько успеем усложнить номер, настолько и будет. Очень хочется освоить прыжок жете, чрезвычайно эффектный, над ним сейчас и работаем. За ним на очереди — перекидной, но это вообще уровень бога.

(Перекидной прыжок от Майи Плисецкой: https://www.youtube.com/shorts/H1lhTuiCaXM?feature=share)

19 октября, суббота, время 15:10.

Москва, особняк Конти.

— Как же я устала! — Ледяная, не утруждаясь переодеванием, рушится на свою идеально заправленную постель.

Сочувственно на неё смотрю, но сама неторопливо облачаюсь в домашнее. Спортивные брючки и широкий топик. Иногда шорты надеваю.

— Ты не права, Вика. В процессе переодевания есть что-то медитативное. Смотри, снимаю школьный наряд, скатываю колготки, сбрасываю лифчик…

Во взгляде Ледяной на мою временно оголённую грудь быстрой тенью проносится что-то подозрительно похожее на зависть.

— Вместе с этой одеждой я скидываю с себя дневную усталость. Школьные заботы и проблемы — долой! Придирчивые учителя с их глупыми претензиями — на мыло! — демонстративно бросаю одежду небрежным комом, потом уложу. — И здравствуй, свобода и удовольствие общения с любимой королевой!

Торжествующе напяливаю топик.

— У меня такое впечатление, что я бегу марафон на спринтерской скорости, — вместе с жалобой Ледяная выдыхает остатки дневного напряжения.

— Как ты точно, прямо по-королевски точно сформулировала, — искренне восхищаюсь, у меня такое же ощущение.

Сажусь рядом с ней, прислонившись головой к её коленке. Редкие минуты блаженного покоя в нашем длинном спринтерском марафоне.

Последствия Людмилкиной активности мы преодолели. После той пятёрки по химии я исхитрилась получить ещё три. Всего четыре, Вика — две. Особо тяжело досталась высшая оценка на уроке литературы. За сочинение на тему выбора профессии. Тема-то темой, главное — грамотность. И я воспользовалась тем, что сочинение писалось дома, на полную катушку. Все сомнительные места вычистила, прогнала текст через Вику и Эльвиру. И всё равно пришлось выдержать сражение с вредной русачкой.

Татьяна Владимировна поставила мне в одном месте запятую, а в другом убрала. Все мои аргументы отметала, пока я не выложила козырь.

— Татьяна Владимировна, — прижимаю к себе листы с сочинением, — я не поленюсь обратиться в МИУ, на филологический факультет. Или к профессиональному корректору какой-нибудь газеты, у меня есть знакомства. Найду эксперта высшей квалификации. И если он не согласится с вашими правками, я вас опозорю на весь город. В управление образованием точно жалобу отправлю.

Будет она мне ещё рандомно лишние запятые ставить. О том, что в некоторых местах запятые ставятся исключительно с целью выделения интонации, она не слышала или забыла. А в таком случае это — компетенция автора текста. Его воля и его произвол.

Злобно на меня зыркая, убрала свою запятую. И явно через силу выводит пять. Такое чувство, словно каждая выставленная пятёрка отнимает у неё год жизни. Деваться ей некуда, на неё придирчиво и неумолимо глядели двадцать пар глаз. А мне надо! Лишнее доказательство, что пропуски не повлияют на успеваемость, не помешает.

Когда Её Величество наконец соизволило сменить школьную шкурку на домашнюю, мы идём пить кофе.

Нас перехватывает дворецкий:

— Ваше Высочество, вам посылка. Только что получена.

Заглядываю в переданный пакет и начинаю хохотать:

— Даже спрашивать не буду от кого! Обожаю свою мамочку!

Дворецкий с улыбкой отчаливает. В пакете — пироги, общим весом чуть ли не полпуда. Эльвира озаботилась.

В парке. Время 17:00.

Побегали. Размялись. Пора за работу.

— Вика, надо высокий прыжок готовить.

Возражений не получаю, отдаю инструкции. Через пять минут нам выносят рюкзак с отягощениями. Подивилась смекалке дворецкого, который засунул туда неполный мешок сахара. Килограмм восемь.

Технология тренажа элементарная. Сначала высота и сила прыжка, это толчковые икроножные мышцы. Затем мускулы бедра, выбрасывающие ногу вперёд-вверх, это тоже сильно влияет. Так что вперёд!

На Вику гляжу с огромным уважением. Она занимается с королевским упорством. Мою тренерскую установку сделать, сколько сможешь, а затем ещё пять раз, выполняет без возражения. Бросаюсь к ней, когда она валится на жухлую траву от мышечных спазмов. Бывает. Приказываю расслабить ногу и начинаю интенсивный расслабляющий массаж. Через минуту её отпускает.

— Теперь бёдра, — тяжело в учении, легко в сражении.

— С ними надо бы осторожнее, — мягко намекает Вика. — Те мышцы массажем не достанешь.

Соглашаюсь. Есть ещё одно обстоятельство — ритм. Мышцы до упора надо забить в воскресенье, в понедельник-то всё равно в школу. Как раз во вторник отойдём.

— Давай прогоним несколько раз готовые фрагменты — и всё на сегодня.

Особняк. У окна, выходящего в парк, двое.

— Наташа, поразительно, что они вытворяют, — Альберт Францевич не отрывает взгляда от пейзажа, осеннюю унылость которого успешно изгоняют две оторвы. — Буду очень удивлён, если они не победят.

— Да, в своё время я так не умела, — немного помолчав, добавляет с ноткой ревности: — Наша Вика немного отстаёт.

Мужчина улыбается:

— Дана чуть спортивнее. А для Вики очень полезно, есть за кем тянуться, — он притиснул жену плотнее. — Её Высочество права.

— В чём?

— Тебя надо судить за то, что родила только одну такую красавицу. Таким генам нельзя пропадать. А мы ведь ещё не старики.

Альберт Францевич глядит на любимую жену с намёком. Та молча улыбается.