Это я, Катрина

Глава 18 Медовый дар Катрине

29 декабря, воскресенье, время 18:10.

Москва, квартира Молчановых.

— Что-нибудь случилось, Дана? — в глазах Эльвиры беспокойство, но больше жгучее любопытство.

Не заметить моё настроение трудно. Никаких смешков, строгий и слегка хмурый взгляд на близнецов заставляет их притихнуть. Мгновенно.

Не хватало мне ещё мачеху развлекать своими переживаниями. Надо сначала самой разобраться.

— Ничего не случилось. Очередной гормональный откат. Меня сейчас просто трогать не надо.

И ужин проходит в тёплой, хотя и тревожной атмосфере. По моему лицу близкие понимают — вознагради Луна всех хороших людей такими близкими — что я сейчас подобна неразряженной мине с чувствительным взрывателем. Понимают и оставляют в покое. Ради собственной безопасности тоже.

Осаживаю мачеху холодным взглядом, когда она пытается освободить меня от мытья посуды. Привычные обязанности помогают прийти в себя.

Сашка первой победой — он впервые смог поцеловать меня в губы — не ограничился. А я сопротивляться не могла. Катрина, отвечающая за разум, с изумлением наблюдала, как Данка купается в ощущениях чистейшего счастья.

Первым поцелуем я практически обездвижена. Обессиливающее тепло разливается под грудью и ниже. Только голову сумела поднять и отвести в сторону. Но открыла шею, куда тут же остро воткнулись Сашины губы. Парализующим током пронзило всё тело, я даже дёрнулась. Затем он взял в ладони моё лицо, и деваться стало некуда. Уже барахталась на краю сознания, когда Катрина решила, что хватит.

Когтями вцепляюсь ему в шею. Вот только пальцы будто ватные — воткнуть как следует не могу.

— Ты меня тут до утра держать будешь? — мой голос хрипловат. — Веди меня уже домой.

Вздыхает. Ещё раз целует в шею. Успех закрепляет, паршивец! Неторопливо и нехотя застёгивает дублёнку. Я ничего не делаю, только наблюдаю.

Меня ведут за руку к лестнице. Подниматься на резко ослабевших ногах тяжело.

— Поехали в лифте, — предлагаю, уцепившись рукой за его плечо. — А то мне как-то…

Неожиданно ноги отрываются от пола. Не успеваю ахнуть, как оказываюсь у Сашки на руках.

— Я ничем не хуже лифта! — заявляет он с апломбом.

Как интересно! Девушки в такие моменты слабеют, а парни, наоборот, крепчают? Подгибаю ноги и обнимаю за шею, чтобы ему удобнее было нести.

Перед дверью с явной неохотой ставит на ноги. По глазам вижу, опять что-то замышляет, но тут уж дудки. Сопротивляться не способна, но кое-что могу. Жму рукой на звонок, тем и спасаюсь.

В своей комнате медленно прихожу в себя, собираюсь по кусочкам. Эйфория помогает заняться растяжкой, действует не хуже анестетика. Боли не чувствую. Чуточку работаю над стопами, махи делать не хочу.

Уроков почти нет: конец года, время подведения итогов. Не вхожу в число должников, поэтому нет причин суетиться. Можно и в себе разобраться.

Сашку в срочном порядке уведомлять, что крепость пала, не буду. Сам должен понимать. Катрина, не теряя времени, раскладывает всё по полочкам. Я получила ещё один дар. У Катрины такого не было. Когда-то её ожидало короткое счастье сближения с Миклошем. Первые объятия, первый поцелуй и всё остальное, что позже освещает всю жизнь. Но первый поцелуй Миклошу Катрина подарила уже мёртвому.

Так что здесь я, Катрина, получаю ещё один трофей. Добираю недополученное.

31 декабря, вторник, время 17:15.

Москва, особняк Конти.

Четыре великолепные девчонки — профессиональные, несмотря на юный возраст, гимнастки, потрясают своими пируэтами и каскадом самых красивых элементов наших мальчиков. У них самих глаза блестят и щёчки розовеют от волн нескрываемого восхищения.

Только одна из команды не смогла прийти, остальные галопом прискакали. Украдкой оглядываю всю компанию. Юлька, моя давняя подружка, тоже не смогла. Зато пришли одноклассницы из предыдущей школы: Наташа, Ира, Галя. И ещё две девочки, которых мы как-то спасли в парке от приставаний хулиганов. Брюнетка Лена и тургеневская барышня Ирина. Светленькую Ирину приходится её полным именем называть, чтобы не путать с тёзкой, экс-одноклассницей. Та покладисто отзывается на «Ирку».

Итого вместе с нами одиннадцать девчонок на двадцать парней. В основном из нашего класса, но семеро из параллельного. Комфортное для девушек соотношение. Одна на двоих, меня можно не считать.

— Полина, Регина, Аня, Даша.

По окончании выступления девчонки по очереди представляются и уходят переодеваться. Под несмолкающие бурные аплодисменты.

Возвращаются, когда столы уже накрыты. Мальчишки мигом их заставили под управлением пары служанок. Повышение лично моего настроения гарантировано действием, когда вокруг всё кипит без личного контроля. Золотой век правления, когда всё отлажено и работает без руководящего вмешательства. Например, начавшийся без нашего участия цирк.

— О несравненная! — первым к девчонкам подскакивает Паша.

Выбирает он Дашу, наверное, с целью рифмы.

За ним, как горная лавина вслед за первым камешком, ринулись остальные. Около поначалу испугавшихся девчонок сбивается бестолковая свита из трёх-четырёх человек у каждой. Все бесцеремонно отталкивают друг друга, стараясь пробиться поближе.

— Аня! Где Аня? Мне нужна Аня! — вокруг суетится Яшка, пытаясь отыскать укравшую его сердце красавицу.

Его немедленно пристраивают к Полине.

Затем в каждой группке парни долго ссорятся из-за права придвинуть даме стул. Всё это время девочек засыпают комплиментами разного качества, но главное, что многочисленными.

— Аня, где вы украли такие красивые ноги? — вопрошает Зильберман.

— Это Полина, идиот! — Яшке дают подзатыльник и отправляют к Регине.

Уже не смогла проследить, добрался ли он до вожделенной цели.

Каждую из хохочущих девчонок в итоге оккупировали по два парня. За столом по-другому никак.

Веселюсь, наблюдая, как засуетились девочки, уже прижившиеся в компании. Немного успокоило их то, что пришлые соотношения в свою пользу не нарушили. Два к одному — лишнего не взяли.

— Зашевелились, — говорю Вике на ушко со смешком. Та с ехидцей улыбается.

Рядом с ней Артём, который ни на секунду не оставляет её без внимания. Кажется, она воспринимает его ухаживания благосклонно. Ещё замечаю — уже в который раз — серьёзный взгляд Кирилла на эту парочку.

Был у меня обстоятельный разговор с Викой на тему выбора. Вняла? Посмотрим.

Переходим к танцам. Пока манерным и благопристойным — вальс и менуэт. Ледяная дарит первый тур счастливому Артёму, я первый пропускаю, придержав Пашу рядом:

— Подожди, следующий твой.

Мне надо понаблюдать. Среди девочек иногда попадаются бракованные. То ли зажатые, то ли закомплексованные, они упрямо и внешне беспричинно уклоняются от общения с мальчиками. На массовых танцплощадках сверкают глазёнками из какого-нибудь дальнего угла, упорно держа оборону и отказывая всем осмелившимся. Часто сбиваются в кучку.

После вздоха облегчения — слава Луне, среди новоприбывших подобных экземпляров не обнаружилось — позволяю Паше увести меня на площадку. Ледяная Артёма не отпускает. Он рад, конечно, но что-то это означает.

Медленные танцы задуманы для разминки. Беру управление в свои руки. Берём. Выходим с Викой вперёд.

— Тем, кто не знает, показываю базовое движение джайва, — выброс ноги вперёд, и резкое подтягивание назад со сгибом в колене. — Попробуйте, кто не умеет. Особо стараться не надо, главное — держать ритм.

С Викой демонстрируем варианты (Даша Есаулова https://www.youtube.com/shorts/jyAC7sV4Bro?feature=share), затем включаем музыку — и понеслась. Довольный таким поворотом Артём тут же приклеивается к королеве. Где и как нахватался, не знаю, но он умеет! На соревнования его не выставишь — то и дело лажает — но в узком кругу неумех выглядит выигрышно. У кого-то тоже что-то получается, только никакого значения это не имеет. Хуже всех выглядит Зильберман, отвлекая внимание на себя и веселя нас до потери равновесия. Все щастливы ощущать себя умелыми танцорами, видя образец профана чистейшей воды.

В антракте говорю:

— Лучшим танцором на этот момент признаётся Яша, — и протягиваю руку.

Под бурный смех и не менее бурные аплодисменты Яшка исполняет полноценный подход к Её Высочеству мне. Ему удаётся придать заученным движениям свой неповторимый стиль. Припадает к моей ручке, впивается в неё и не желает завершать процесс добровольно. Гвардейцы его отрывают силой, оттаскивая за руки и ноги. Семитские губы отлипают от моей руки с отчётливым чмоком.

Смеются все, но до слёз заливаются хохотом непривычные к таким зрелищам новоприбывшие девочки. Ну я же им говорила, что лучшей компании, чем наша, не найдёшь.

Предложила поиграть в бутылочку, развлечение на грани дозволенного. Наши старожилки соглашаются мгновенно, а новенькие заосторожничали. Брюнетка Лена попыталась затащить в круг Артёма, мы её шуганули. Королева взглядом, я — сильным словом. Ибо нефиг.

Ирка, как самая разбитная, тут же вносит элемент анархии и веселья. Оглядев круг — в наших правилах разрешены только гетеро поцелуи, — закручивает бутылку и тут же прихлопывает. Затем с радостным визгом бросается на Арентова Борьку, одного из гвардейцев. И одним поцелуем не ограничивается. Побарахтавшись в её объятиях, тот даёт себя увести в сторону.

Иркины одноклассницы берут с неё пример, пусть и не так бурно. На этом игра и прекращается. Гимнастки не согласились их заменить, засмущались. Но сами уговоры стали отдельной песней.

Только в полночь мы позволили себе грамм по пятьдесят шампанского. В нашем возрасте допинг не нужен, юные организмы сами эндорфин производят по любому поводу. В товарных количествах. Фейерверк в зимнем саду стал завершением бурного вечера. Впрочем, самые неугомонные ещё сидели за разорённым столом, их никто не разгонял.

— По мне, так в сто раз лучше всяких там кремлёвских ёлок, — говорю Вике перед сном.

Ледяная соглашается.

2 января, четверг, время 09:00.

Москва, Первый крематорий, «СМЭ № 3».

С беспардонным энтузиазмом колочу кулаком в железную дверь. По-другому не услышат: звонок сломан в очередной раз. Или отключен — поди разберись.

Маленькие дети обычно такими манерами взрослых раздражают. Они колотят по дверям ногами и кулаками по тривиальной причине: костяшками пальцев не могут. Им больно, и стука не получается, кости у них очень мягкие. Взрослые не понимают и часто по этому поводу злятся.

Изображать ребёнка долго не приходится. Лязгает засов, дверь распахивается.

— Здравствуйте! Мне сказали, тут покойниками морожеными можно разжиться?

После краткого шока и взрыва смеха меня приветствуют с предсказуемым восторгом.

— О великий Аид, наш покровитель! Кого я вижу!

— Да, это я! Здравствуйте, Семён Григорьевич, — лицо само растягивается в широкую улыбку.

— Даночка! Милая! Счастье-то какое! — уже в коридоре меня заключают в объятия. — Стелла! Иди быстрее сюда!

Его симпатичная помощница не отказывает начальнику в просьбе хоть ненадолго покинуть рабочее место. Обнимаюсь и с ней, хотя она держит руки в окровавленных перчатках вразлёт.

— Как тут поживают мои славные трупики? — вопрошаю ласково, и Кругленький хохочет до слёз.

— Всегда говорил, что ты наш человек!

Стеллу отправляют обратно добивать мертвеца, а меня тащат в комнату отдыха.

Наконец-то я среди своих…

После обеда.

Пальцы порхают над клавиатурой. К секционному столу меня сегодня не пустили.

— Даночка, дорогуша! Возьми на себя… Умоляю! — Кругленький уморительно делает глаза, отказать невозможно.

Так действительно быстрее. Шеф колдует над пациентом, Стелла ассистирует так, что он только руку безмолвно протягивает, а я печатаю быстрее, чем он диктует.

— С тобой, Даночка, мы в два раза больше сена накосим клиентов оформим, — радуется шеф.

— А я отгулы смогу взять, — вторит Стелла. — А то опять накопились.

— Бери быстрее, а то Семён Григорьевич меня к столу не пустит, — бурчу недовольно. Девочку лишили сладкого, как можно!

Позади оформление, которое Кругленький провёл со сверхзвуковой скоростью. Я, оказываются, давно у них числюсь «штатным внештатным сотрудником», как он туманно пояснил. Мне по барабану, мне даже деньги не так важны, как связи и опыт. Ну и другие причины есть. Не афишируемые.

Позади крики на Стеллу «Как можно так засрать рабочие директории⁈» и кропотливое разгребание компьютерных завалов. Шеф при этом в приступе оргазменного наслаждения заводил глаза: «Даночка пришла — порядок навела».

— Данусик, будь я лет на тридцать моложе, женился бы на тебе, не задумываясь, — шеф выдаёт очередной комплимент.

— А я тут же согласилась бы, — хихикаю, переглядываясь со Стеллой.

Так и проходит мой первый рабочий день на зимних каникулах. В тёплой, дружественной атмосфере.

Персонажи.

Семён Григорьевич Марченко — судмедэксперт, патологоанатом. Очень опытный, возраст около пятидесяти.

Стелла — его ассистент. Замужем, 30 лет.

5 января, воскресенье, время 10:40.

Москва, квартира Пистимеевых.

— Молодой человек, нельзя ли на вас повисеть немножко? — мои руки мягким кольцом обвивают Сашкину шею.

Его ответ меня восхищает своим хладнокровием. Я ведь знаю, кровь его сейчас должна вскипать.

— Ну, если только немножко… — он изо всех сил пытается продолжать работать.

У него до Нового года прошла зачётная неделя, а на носу первый экзамен.

— А можно укусить? Ну, чуточку… — почти неощутимо вздрагивает, когда касаюсь губами шеи.

— Ну, если только чуточку…

И немедленно получает укус. Поцелуй, конечно, с лёгким касанием зубов. Для остроты ощущений.

Чувствую, как Сашка замирает. С огромным удовольствием вижу, что он начинает млеть. Прикусываю ухо, затем приникаю с другой стороны. Если у меня в руках прекрасный дар, доселе не виданный, буду пользоваться им на полную катушку.

В дверь скребутся. Сашка тут же дёргается, но из плена своих рук его не выпускаю. Бросаю через плечо:

— Входи, Карина!

— А что это вы тут делаете? — девочка застывает у двери.

— Обнимаю и нацеловываю твоего брата, — безмятежно сообщаю ей. — Он вроде не возражает. А что, нельзя?

Карина открывает и закрывает рот. Слов, видимо, не находит.

— Ну, ладно, — отрываюсь от парня, напоследок вонзая когти. — Чего хотела-то?

Она вылезла из вытяжки, время вышло. Пришла за дальнейшими инструкциями.

— Ваше Высочество, я это… забыла, как называется… измерить, в общем.

Ухожу с ней, втолковывая по пути:

— Это коэффициент фактурности называется. Измерять его надо вечером.

А пока займёмся растяжкой. В процессе — болезненном для неё, надо признать, — отвлекаю разговорами. Это помогает.

— Ты родителям не говори, что мы целуемся. А то вдруг что не так, и мы с Сашкой разбежимся. Вдвойне огорчатся.

— Вы можете разбежаться? — она действительно перестаёт кривиться от боли.

— В таких вопросах прогнозы носят метеорологический характер, — философствую. — Для наших отношений прогноз благоприятный, но мало ли что. Нагрянет откуда ни возьмись неожиданный циклон. И вот тебе вместо солнечного дня — буря и ливень с градом.

— Вы не расстанетесь, — убеждённо говорит Карина.

— Ну, — смеюсь, — пари на эту тему я с тобой заключать не буду. Давай ещё на пяток миллиметров. Сможешь?

Она смогла. И даже не заплакала.

— А как это — с мальчиками целоваться? — вопрошает, вставая на мостик.

Женское любопытство у девочек просыпается как бы не раньше, чем они начинают говорить.

— Тебе рано ещё об этом думать, п-ф-ф… — чуточку поднимаю ей корпус. — Ноги попробуй передвинуть ближе.

Пыхтит и чуточку сдвигает.

— Почему?

— Потому что организм должен быть готов. Станешь торопиться, даже половины не почувствуешь от того, что могла бы, — не совсем уверена в своих словах, но педагогика же.

Прихожу редко, поэтому выжимаю из неё всё, что могу.

— О-о-х! — Карина со стоном и моей помощью выходит из мостика на ноги.

Так время до обеда и проходит.

После очередного заряжания Карины в удлиняющий девайс наступает время блаженной сиесты. В любимом кресле. Теперь Сашка «нападает» на меня сзади. Почти копирует мои действия.

— Ты могла бы к нам почаще ходить. Каникулы же, — от лёгкого поцелуя в шею по телу прокатывается тёплая волна.

— Я работаю, Саш.

Тут мне приходит в голову офигительная мысль. Настолько захватывающая, что отключаюсь от всех внешних и очень приятных раздражителей.

Хм-м, но это мы потом решим… а пока подставляю Сашке щёку.

Не первый месяц размышляю, как можно с нуля организовать лабораторию анализов крови. Прошвырнулась по специальной литературе, оборудование в СМЭ мне давно известно. Проблема животрепещущая для нас, вампиров. Почему после обращения выживает только каждый третий? Двое из трёх умирают. Даже одна версия, что проблема в группе крови, стоит очень много. Это уже огромный сдвиг.

Можно предположить, что дело в генетике, но она тоже тесно связана с составом крови. Но чтобы надёжно определить группу крови, нужны сыворотки, препараты и специальное оборудование. Где я его возьму в средневековье? Скорее всего, вернусь туда, пусть и позднее, но в средневековье. Микроскопы как раз в те времена появились, но несовершенные и слабые. Так что придётся приналечь на изучение оптики. Школьного курса будет недостаточно. Хотя можно сделать довольно тупо: где-нибудь раздобыть чертёж мощного лабораторного микроскопа.

Для моих исследований качественный оптический прибор — это как лопата или лом для строителя. Кроме него нужна куча инструментов. Но для начала хватит. А вот всё-таки — как мне организовать анализ крови? В домашних, так сказать, условиях?

— Ты куда полез? Ну-ка, руки убрал!

Шаловливые ручонки, уже подбирающиеся к запретной бюстовой зоне, отступают на исходную позицию.

Кое-что решив для себя, подставляю Сашке шею с другой стороны. Пока не знаю как, но с группами крови разберусь. Надо идти дальше, углубляться в генетику. Главные тайны там, больше им негде прятаться.

Надо пойти с Кариной пообщаться, а то неизвестно, до чего докатится Сашка в своих поползновениях.

Время 17:30.

Дом Молчановых.

При входе в подъезд с искренним удивлением вопрошаю:

— Ты чего? В закуток меня не потащишь, что ли?

Улыбается и ведёт за руку на лестницу. В голове строю планы страшной мести, если посмеет не приставать. Их моментально смывает, когда с лёгким вспиком оказываюсь у Саши на руках.

Ага, он решил сменить место дислокации. Отнёс чуть выше, на промежуточную площадку, где ещё одна слепая зона. И уже там прижал к стенке.

Минут через пятнадцать отнёс меня вниз, к двери. Передвигаться самостоятельно была неспособна. Кое-как смогла бы, конечно, но на руках намного приятнее.