Это я, Катрина

Глава 25 Прощай, лицей!

20 июня, пятница, время 14:15.

Москва, квартира Пистимеевых.

— Не крути головой, — лёгким давлением пальцев восстанавливаю нужное мне положение упомянутой части Сашкиного тела.

Продолжаю предельно точными движениями выравнивать его шевелюру. Недели три после приведения в порядок причёска будет выглядеть приличной, а потом парня снова начнут украшать буйные лохмы.

Не забываю якобы невзначай слегка коснуться его плеча грудью или упереться в него бедром. Еле слышным облаком духов давно его окутала. От себя можно не скрывать, что мне и самой приятно, но, вообще-то, это технология приручения мужчин. И важнейший секрет от них.

— Дана, ты не передумала на биофак поступать?

— А зачем мне передумывать? — опираюсь коленом на его бедро, мне надо спереди поработать. — Или у тебя какие-то новые вводные появились?

Молчит, прикрыв глаза. Сразу ответа не жду, выравниваю чёлку, мелкие волоски сыпятся вниз, могут и в рот угодить. Заговаривает, когда кисточкой обмахнула ему лицо:

— Есть, Даночка. И не совсем радостные. Ходят слухи, что в этом году конкурс будет заметно выше. Человека три на место.

На секунду замираю, обдумываю. Нет, несильно страшно. Я и без того настроена упираться изо всех сил, целюсь получить отлично на всех экзаменах. Если выйдет, то меня сможет остановить только массовый наплыв золотых медалистов. Человек в сорок. Но это крайне маловероятно. При обычных условиях допустима одна или даже две четвёрки на экзаменах. Двадцать два — таким был проходной балл в прошлом году. Будет двадцать три или даже двадцать четыре — всё равно пролезу.

Мы почти одни. Карину увезли в деревню отдыхать. Сбрую она, стоически вздохнув, взяла с собой. При этом вдруг выяснилось, что мой голос в этой семье что-то значит. Ведь поначалу тётя Софа хотела уехать с дочкой.

— Странное решение, — сказала я тогда и объяснила, заметив непонимание: — Конечно, мы в мирное время живём, но всё равно. Женщин в дороге должны сопровождать мужчины. Поэтому Карину должен отвезти отец или брат. Но у Сашки сессия. А позже уже он может сопроводить матушку.

Не так уж это важно, мы действительно в мирной и спокойной стране живём. Но мой аргумент — неожиданно для меня самой — сработал, поэтому с Кариной уехал Вадим Петрович.

— Два или три человека конкурс — разница не велика, — возобновляю беседу и заканчиваю стрижку. — Хуже, чем при поступлении в лицей, не будет.

Тогда мне пришлось выигрывать при конкурсе четырнадцать человек на место. Вот где был треш!

— Есть ещё один момент, — Сашка продолжает меня напрягать, и я его за это осуждать не собираюсь. — Допустим, ты получила четвёрку по биологии. Согласись, вполне вероятно. А кто-то получил четвёрку по математике или за сочинение. И у вас одинаковое количество баллов. Как думаешь, кого возьмут?

Пожимаю плечами, глянув на него на секундочку. Прибираю комнату от состриженных волос.

— Конкурента твоего возьмут. Потому что у него четвёрка за непрофильный предмет, а у тебя — за профильный.

— Не факт, — опровергаю после недолгого раздумья. — Это вторичное обстоятельство. У меня есть опыт практической работы, я — ассистент патологоанатома. По собственной инициативе проводила массовый анализ крови в лицее. Благодаря мне возможная эпидемия болезни Боткина была задавлена в зародыше. Практически на первом пациенте.

Теперь задумывается Саша. А я добавляю:

— Есть ещё не афишируемые плюсы в мою пользу. Как ты иногда выражаешься — недокументированные, — не совсем точно, некоторые вполне документированы. — Во-первых, я — гимнастка довольно высокой квалификации. Думаешь, зря мы на вашем празднике с Викой ножками размахивали? Во-вторых, у меня уже есть связи на биофаке.

— Ты про завкафедрой генетики?

— Не только. Мой шеф, судмедэксперт Семён Григорьевич, имеет там знакомства. Люди не первого порядка, но всё-таки.

— М-да, до чего же ты продуманная девушка…

Ещё какая продуманная. Выпускные я все сдала на пять. Сегодня был последний экзамен по химии. Стандартная контрольная по математике — не самый лёгкий барьер. Самый лёгкий — английский. Я там с порога начала говорить исключительно на английском. Правда, с лёта не могла по билету ответить, на один вопрос нужно было текстовые примеры привести. Когда отвечала, меня даже разок попросили перейти на русский. Председатель комиссии в языке слабо ориентировался, наше бойкое чириканье абсолютно отключало его от процесса.

Хотела ещё попасть на экзамен по биологии, который на нашем факультете не предусмотрен. Не получилось. Совпало по времени с нашим экзаменом по информатике. Ладно, наши семь экзаменов у меня прошли без сучка и задоринки. Как ни странно, физика и математика чуть ли не самые лёгкие. Физик к нам, девочкам, вообще очень лоялен. Если не сказать снисходителен. Можно даже попробовать обидеться, но уж больно искренне он восхищается, когда мы говорим что-то умеренно умное. Напоминает восторг от собак, которые обнаруживают умение считать до пяти.

Саша.

Данка не в своих любимых джинсах, а лёгком довольно коротком сарафане. Лето же. Глаза всё время на её ножки скашиваются. Не зря я ей босоножки подарил, ха-ха-ха! Она хоть и разрешила мне смотреть на себя как угодно, но постоянно пялиться всё равно неприлично. Но если Дана не видит…

И сейчас на неё смотреть железный повод есть. Разумное торнадо. Если природный смерч разрушает и наводит хаос, то антиторнадо по имени Дана наводит порядок. На подметании полов после стрижки она не останавливается. Прибегает с ведром воды и шваброй. Быстро запрыгиваю на дальний уголок тахты, чтобы ненароком не приняли за кучку мусора и не смели в совок. Наблюдаю оттуда с каким-то незнакомым удовольствием: девушка старательно прибирается в моей берлоге.

Полы получают двойное омовение. Сначала очень мокрой тряпкой, с водяными разводами. Затем вытираются насухо. В комнате ощутимо свежеет. Физически чувствую, насколько легче дышится. А на Дану, вертящуюся во все стороны и постукивающую каблучками босоножек, всегда смотреть приятно. Не, не так: очень приятно.

Наконец она уносится с ведром и шваброй. Кажется, пора! Настал момент для решительного шага.

— Ой! — прижатая мной в закуток у двери девушка хлопает ресницами.

— Попалась! — заявляю торжествующе. — Теперь не уйдёшь и не отвертишься!

— Ой, — уже не так громко повторяет Дана и любопытствует со смешной ужимкой: — А от чего я не отверчусь?

— От ответа на прямой вопрос, — жёстко сжимаю губы, мне надо собраться и решиться. — Ты выйдёшь за меня замуж?

Пока она опять обдаёт моё лицо легким ветерком от ресниц, достаю из кармана коробочку. Движением пальца открываю и подношу. Опять слышу «ой!»

Перстенёк красивый, разумеется, золотой и с красным камнем. Жёлтое и красное — родные цвета Даны. Лучше бы зелёное и красное, но за неимением драгоценных металлов зелёного цвета приходится так.

С узнаванием размера помолвочного колечка пришлось продумывать целую операцию. Прямо спрашивать — не вариант. Девочки обожают неожиданные сюрпризы. Спасибо Карине — год назад предположить не мог, что когда-то скажу такое всерьёз, — очень помогла. Элементарно. Тупо положила на видное место своё серебряное колечко, а когда Дана увидела, то не могла не примерить. Если кто-то думает, что она смогла бы пройти мимо просто так, тот знает о женщинах ещё меньше моего.

После Карина доложила, что на безымянный палец Её Высочества колечко налезало с таким трудом, что и доводить до конца это рискованное дело не стали. И если размер кольца сестрёнки шестнадцатый, то Дане будет впору семнадцатый. Осторожно купил семнадцатый с половиной. На вырост.

Перстенёк действительно заходит легко, но не болтается. Угадал!

Девушка откровенно любуется колечком.

— Ну… даже не знаю. А если не соглашусь, то придётся вернуть? — спрашивает с тайной надеждой на дармовщинку.

— Нет, — отвечаю парадоксально, так чтоб максимально неожиданно. — Оставишь себе на память. И всю жизнь будешь при каждом взгляде на этот прекрасный перстень вспоминать незаслуженно отвергнутую возможность счастливой жизни с отличным парнем.

У-у-ф! Кое-как выговорил! Зато в цель угодил: девушка всерьёз задумывается.

— Ладно. Я согласна, — Дана легко чмокает меня в щёку.

Немного подумав, выпускаю её. Подозреваю, что она просто не нашла ещё поводов лишний раз покрутить хвостом.

Девушка располагается на своём любимом месте, в глубоком кресле. Вытянутой рукой поймав луч света из окна, любуется игрой бликов от камня. Я тоже занимаю любимое место — у её ног на полу. А что, он же сейчас чистый.

— Ты, когда прибираешься, похожа на магическое заклинание. Абракадабра кедавра, раз-два-три! Влетает смерч, собирает в себя всю грязь и пыль, уносит прочь и освежает воздух. Ты поступаешь точно так же.

Меня немедленно вознаграждают блеском зелёных глаз и улыбкой.

— Когда сыграем свадьбу?

Знаю, что вопрос рискованный и сложный, однако задать его надо. Только не предполагал, что меня так озадачат:

— Когда ты будешь готов.

Ответ незамедлительный и обескураживающий. Это когда я буду готов-то? Когда окончу университет, возможно, аспирантуру, устроюсь на выгодную работу и сумею купить квартиру?

Объяснения положение улучшают, так уже можно жить, хотя и тяжко:

— Я не о материальном. Жить-то мы будем в нашем особняке, других вариантов не вижу. Меня не устроит даже роскошная квартира. В особняке у меня есть лаборатория в подвальном помещении. Вытяжка, вентиляция с фильтрами — всё, что нужно.

— Примаком быть не очень приятно.

— И что? Будешь пыжиться лет двадцать, чтобы заработать на особняк?

М-да, не вариант, тут не поспоришь.

— Я не о материальном, я совсем о другом. Вот представь: гуляем с тобой вдвоём, и вдруг к нам пристаёт какой-то жлоб. Запросто могу угомонить его одним ударом.

Видимо, уловила лёгкое сомнение на моём лице, потому что останавливается и втыкает в меня зелёные лучи:

— Сомневаешься? Сомневаешься в том, что я из положения стоя могу воткнуть шпильку своей босоножки, — слегка шевелит ножкой под моей головой, — в глаз или горло?

— О-о-о, я не думал, что ты имеешь в виду настолько радикальные варианты!

— По-другому нельзя. Девушкам драться с мужчинами вообще нельзя. Но если приходится, то надо сразу начинать с летальных или калечащих приёмов. И первым ударом — второго шанса не дадут.

— М-да, — кроме междометий, других слов не нахожу.

— Так вот. Я разделалась с хулиганом. И как ты после этого будешь себя чувствовать?

Размышления о предложенной ситуации мне не понравились.

— То-то и оно. Ты будешь чувствовать себя униженным. Женщину тоже можно унизить подобным образом. Если, например, начать хозяйничать у неё на кухне. Меня мачеха к разделочному столу подпускает лишь в качестве стажёра-ассистента. Папе дозволяется только сидеть за обеденным столом. Ему даже посуду мыть запрещено.

— Это здорово! Не люблю мыть посуду…

— Не отвлекайся! Если я возьмусь чинить проводку — это тоже для тебя станет унижением. Тебе не словесно, но наглядно покажут, что ты — пустое место. Не мужчина, а одна видимость, понимаешь?

Меня, огорчённого мрачными перспективами, дёргают за укороченные волосы. Покорно жду дальнейших инструкций. Моя девушка внезапно предстаёт не юной глупышкой, а многоопытной дамой. Ментально, но тем не менее.

— Во-первых, ты должен стать сильнее. Я не выйду за тебя, пока ты не сможешь двести раз отжаться, полсотни раз подтянуться…

Ошеломлённый, сразу не запоминаю длинного списка и требую в письменном виде. Мне обещают.

— А что во-вторых?

— Скажу, когда сделаешь первое.

— Ты меня так до бесконечности будешь мотать? — закидываю голову назад, чтобы увидеть её лицо.

— Нет. Физически ты быстро себя подтянешь, а всё остальное — по ходу дела. Там чуть ли не всю жизнь надо учиться.

21 июня, суббота, время 20:10.

Москва, Третий имперский лицей.

Сидим с Викой за столом, отдыхаем после очередного зажигательного танца. Выпускной вечер приближается к своей медиане. Хотя где она, эта медиана? По традиции выпускники всей страны гуляют до утра.

Позади торжественная часть с пафосными речами и вручением аттестатов. Мы с Викой в пятёрке лучших. Именно столько круглых отличников среди двух классов. Каждый факультет проводит свой вечер отдельно. Юристы гуляли вчера — у них на день раньше экзамены завершились; научники оккупируют зал столовой завтра. Выпускать толпу в полторы сотни голов одновременно невозможно. Каждый ведь приводит как минимум одного родителя, плюс учителя и другие официальные и неофициальные лица. И эти полтысячи человек надо накормить, напоить, угостить, развлечь. Мои родители, посияв от гордости за меня, уже ушли, поцеловав на прощание. Дети всё-таки маленькие дома.

После застолья перегруппировали столы, организовав фуршетный зал, и окунулись в танцы. Юбки у нас Викой не короткие, но лёгкие и с завлекательными разрезами. Конкуренции нет, так что купаемся во всеобщем внимании.

Нам во время подготовки несмело предложили порадовать публику танцевальным или гимнастическим выступлением, но мы наотрез отказались. Кому охота работать во время праздника?

Только что вернулись с Викой из туалетной комнаты. В честь праздника и в знак особого благоволения нам разрешили попользоваться дамской комнатой для учительниц. Поболтали заодно.

— Я гляжу, у тебя с Артёмом всё пошло вскачь? — подмигнула подруге, поправляя символический макияж перед зеркалом.

Вика слегка порозовела, то ещё зрелище. Я приметила, что предприимчивый Артём в какой-то момент коснулся её коленки, и Ледяная сделала вид, будто не заметила.

— А у тебя как с Пистимеевым? — она технично перевела тему на зеркальную.

— Что с Пистимеевым? У нас-то давно всё ясно. Вчера мне предложение сделал.

— Да ты что⁈ — Практически первый раз увидела её круглые глаза.

— А я что? Я согласилась, — повертела у неё перед лицом подаренным перстеньком.

— О, Даночка, — Вика с трудом находила слова, — и как теперь?

— Знаешь, чем он меня окончательно купил?

Рассказала о примечательном. Такое действительно подкупает. Сашка подарил колечко без обязательности моего согласия. То есть заплатил не за него, а за сам ответ. Не важно, каким он будет.

Когда уходили, я всё-таки нанесла подруге удар:

— Вика, понимаю, что чувства могут голову затуманить, но не позволяй Артёму спешить. А то сегодня коленку твою погладил, а завтра уже сиськи тебе мять начнёт. Опомниться не успеешь, как забеременеешь.

Поэтому из комнаты Вика выходила с порозовевшим лицом. Ничего. Можно списать на общий подъём чувств. Выпускной вечер — событие особое.

— Ваше Величество, Ваше Высочество! — к нам подскакивают Паша с Димой. — Шампусик или ещё чего-то?

Переглядываемся с Викой. Ничего алкогольного мы пока не употребляли. Дофаминов и эндорфинов в наших юных организмах и без того хватает. Мальчишки на виду тоже не заливались. Однако подозрительные шевеления наличествовали. Тоже негласная традиция у парней: где-нибудь в укромном уголке зарядиться. Так же традиционно их пытаются подловить учителя. Только где им с нами тягаться. Я же парням и посоветовала заныкать запрещёнку накануне. Например, в туалетных бачках. И строго-настрого запретила превышать разрешённый лимит. Не слежу за этим, разумеется. Чтобы вывести из строя сорок парней, надо не меньше ящика водки, а такое количество и пронести, и спрятать затруднительно.

— Налейте грамм по пятьдесят, — разрешаю после переглядок с королевой.

Налили, конечно же, по сто. На то и был расчёт.

— Одно плохо, — необычно серьёзно для своего имиджа заявляет Зильберман. — Мы все расстаёмся.

— Не факт, — моментально возражаю.

Сама всё не могла подобрать момент для серьёзного разговора, а тут Яшка подсобил. Все подбираются, сосредотачивают внимание на мне. От привычки ловить каждое слово принцессы никто не собирается отказываться.

— Нам никто не препятствует организовать свой клан, — уже закидывала удочку в ту сторону, но пришло время для конкретного разговора. — Вижу одно направление, на которое почему-то никто не бросается, и государство тормозит.

Делаю микроскопический глоток из фужера и продолжаю:

— Ракетная техника и космос. Мы и западники вывели по паре-тройке спутников и успокоились…

— Военные, — немного презрительно хмыкает Лейбович. — Получили свои ракетки и прикрыли финансирование.

— Нам это на руку, — веду мысль дальше. — Серьёзный выход в космос откроет гигантские перспективы для всего человечества. И тот, кто будет первым, снимет самые жирные сливки.

Тема захватывает всех. Краем глаза замечаю, что Артём под предлогом напряжённого внимания чуть ли не приклеивается к королеве и надёжно оккупирует её руку. Кому что.

— Ты сама не изменяешь этой идее? — только Ледяная может позволить себе такой тон. — На биофак ведь планируешь идти.

— Как только человек серьёзно выйдет в космос, моментально возникнет целый спектр новых научных дисциплин. Космическая медицина, космическая биология, а дальше — космическая геология и бог весть что. О связи, вопросах разведки и вообще обороны даже не упоминаю. И так понятно. Так что нет — я тоже буду участвовать. Так или иначе.

— Главой клана? — мальчишки спрашивают полушутя-полусерьёзно.

— Э, нет! Мы живём в патриархальном обществе, и лично я против этого ничего не имею. Так что главой клана будет мужчина.

Все почему-то переводят взгляды на Артёма. Но не факт, совсем не факт. Главой службы безопасности — запросто, а дальше — неизвестно. Главой клана и Зильберман может стать. Правда, у него шансов меньше.

Говорим долго и с нарастающим жаром. А в десять часов все снимаемся и уходим. Пара человек из ИМ-2 уезжает в Новосибирск. На родину. Не все ведь лицеисты — москвичи. Это в нашем класса так совпало, что все живут в Москве и ближнем Подмосковье. Вот и провожаем иногородних. Они ещё потому уезжают, что не планируют поступать в Москве. В столице Сибири тоже очень неплохой университет.