Это я, Катрина

Глава 6 Восторг возвращения

30 сентября, понедельник, время 07:45.

Лицей, площадка перед учебным корпусом.

И-и-и-и! Каюсь, не удержалась от визга, когда идеально выстроенные классы сначала сломали свой строй, а затем ринулись ко мне. И кто это сделал первым? Увы (а может, и не увы), это сделал мой родной 10ИМ-1. Взвизгиваю, когда подскочившие ко мне главные лейб-гвардейцы, Артём и Миша, наши самые сильные математики, бесцеремонно подхватывают меня мощными лапами и водружают себе на плечи. Понимаю, что сопротивление бесполезно.

Остальные цветущие лицами гвардейцы тут же формируют защитное каре, вокруг нас клубятся восторженные подданные, впереди шествует Ледяная с фрейлинами. Короче, снимаю шляпу, организация торжества по высшему разряду.

Хорошо ещё, что я в плащике: он всё-таки ниже колен и длиннее юбки, которая заметно короче. А то засветилась бы до недопустимых пределов. Сегодня-то принарядилась, подойдя вплотную к рамкам разрешённого. Колготки тонкие цвета сильного загара. На такие слегка косятся, но молчат, а мне сегодня можно чуть больше.

Мне и в холле не позволяют сойти на поверхность из полированного гранита. Распахнув глаза и опять-таки не помышляя о сопротивлении, с изумлением наблюдаю, как мальчишки бережно снимают с меня туфельки, обтирают их, полируют, чуть ли не облизывают. Затем надевают обратно, пуская слюни. Хорошо, что фигурально.

Больше всего радует свет ярчайшей зависти, источаемый глазами фрейлин и властно пробивающийся сквозь мощный слой восторга. Только я вижу, как улыбается невозмутимая Ледяная. Она-то точно не завидует.

— Хватит вам! — Вика дала возможность ребятам выразить глубину своей радости, теперь подходит сама.

Естественно, мы крепко обнимаемся и целуемся. Дальше идём, держась за руки. Портфель мой уже давно в руках какого-то счастливчика.

Учительская.

— Что там за шум? — поднимает голову химичка Кустова.

— Её Высочество Дана Молчанова к нам вернулась, — улыбается англичанка Людмила Зальц.

— Ну наконец-то! — с шумом выдыхает физкультурник.

За два дня до лицея.

Квартира Молчановых.

— Знаю, знаю, почему ты радуешься, — сужаю глаза на Эльвиру под счастливые смешки отца, который уже предвкушает. — Пироги на стол, а в голове только одна мысль. Я бы даже сказала — мыслишка! Я бы даже сказала — гнусненькая! Теперь снова есть кому посуду мыть. И никому дела нет до моего высочайшего титула.

Не забываю сделать страдающее лицо.

— Переселимся в особняк, там посудомоечную машину установим, — радует нас обеих папочка. — Здесь просто некуда втиснуть. Квартира у нас замечательная, но старой планировки.

Эльвира, твёрдо поджав губы, берёт меня за пряди и дёргает в разные стороны. Не больно, но я жалобно ойкаю.

— Не сильно я этому рада, — отвечаю отцу, усаживаясь за стол. — Так-то злая мачеха зависит от меня и вынуждена сдерживать свою глубокую неприязнь к падчерице… ой!

— Ты хотела сказать «глубокую привязанность»? — Эльвира щиплет меня за бок.

Конечно, я тут же соглашаюсь. Папочка непрерывно ржёт и клятвенно обещает мне жестоко наказать злую мачеху ночью.

После ужина я набрасываюсь на малолеток. Столько времени не было возможности кого-то тискать, мучить, мять и кусать. Р-р-а-а-ф! Близнецы, вереща, резво разбегаются в разные стороны. Вернее, расползаются, но очень шустро. Под злорадные смешки родителей, радующихся смене власти.

Сижу перед зеркалом, когда заходит папочка. На смену Эльвире, собственноручно втёршей мне в лицо и шею какой-то пахучий крем. Ещё духи подарила.

— Как раз для твоей огненной масти, — поводила пробкой у меня перед носом. — Тут есть какая-то жаркая южная перчинка, чувствуешь? Нотки орхидеи и тиаре?

Кивнула. Что-то такое есть, но у меня почему-то появляется ассоциация с кофе или какао.

Чем теперь порадует папа?

Рука ложится на плечо, другой он шлёпает на трельяж какую-то книжку. Небольшую и тонкую. О, чековая книжка!

— Двадцать пять тысяч на твоё имя, — извещает папочка. — Всё, как заказывала.

— Тигранович тебя не съест?

— Нет. Слабонервные на такой высоте не выживают. Проигрывать он умеет.

Немного подумал, почувствовав моё недоверие.

— Видишь ли, я ему сказал, и он понял. Я в этом конфликте ни при чём, а ты — игрок самостоятельный. Против своих не пойдёшь, но фигурками двигаешь сама.

Может, и мной кто-то двигает. Кто-то находящийся на совершенно другом уровне и способный меня просчитать. Полагаю, это невозможно, а на самом деле — кто его знает?

Ладно, это всё философия. Я дома — и я счастлива.

30 сентября, понедельник, время 13:20.

Лицей, классный час.

— Давайте сразу обрисую ситуацию, — беру слово первой, никто не спорит. — Её Величество не возражает против отмены своего постановления. Но самой ей не с руки его аннулировать. Это придётся сделать вам. Общим голосованием. Если наберётся три четверти, постановление потеряет силу с сегодняшнего дня. Я тоже за отмену, сразу говорю

Людмилка наша откровенно сияет. Ей, как классной руководительнице, очень мешает наша холодная война с администрацией. Она даже какие-то премии не получает.

— Как только постановление прекратит своё действие, мы с Её Величеством немедленно приступаем к тренировкам. Общая концепция выступления у меня есть, полный сценарий разработаем на ходу.

— Ваше Высочество, вы официально будете голосовать? — деловито вопрошает секретарь.

— Что говорит по этому поводу Конституция?

— Ваш голос — совещательный в данном случае.

— Вот и советую: голосуйте за отмену.

Они так и делают с видимым облегчением, но с лёгкой ноткой смущения. Неудобно даже чисто формально идти против королевы.

— Вот и замечательно! — брызжет радостью Людмилка. — Вы победите, нисколько в этом не сомневаюсь.

— Не стоит делить шкуру неубитого медведя, — я осторожничаю. — Вдруг у нового поколения обнаружатся какие-то необыкновенные таланты?

— Пока не обнаружились, — хитренько так улыбается наша славная англичанка. — Я анкеты видела.

Только головой качаю. Тоже не вижу, что нам могут противопоставить. Одна только внешность чего стоит. Но всегда может появиться непредвиденный фактор. В анкетах не всё отражено. Например, никогда до лицея я не занималась танцами. Это сейчас я каждое утро что-то пройденное повторяю или пытаюсь новое изобразить.

4 октября, пятница, время 14:50.

Москва, квартира Пистимеевых.

— А Саша где? — почему-то его нет, хотя меня уверяли.

Встретили меня здесь, как бы ни лучше, чем дома. По крайней мере, не щипали и не дёргали за волосы, как злобная мачеха. Буквально утопили в дружном обожании и тут же усадили за стол.

— Саша придёт, не переживай. Просто у него сегодня четыре пары, — Софья Петровна торопится с объяснениями.

У родителей Саши забавное совпадение отчеств. Сразу наклёвывается шуточка, не брат ли они с сестрой. Но я её лучше придержу. В общении со взрослыми не стоит отодвигать в сторону присущую мне природную тактичность.

— У нас к тебе, Даночка, очень серьёзный и деликатный разговор, — Вадим Петрович улыбается, но говорит серьёзно. — Не буду ходить вокруг да около…

Тем не менее замолкает. Карина рядом, ей настолько интересно, что глазки горят, а ушки шевелятся. Если мне не мстится. Почему-то её не выгоняют. Потихоньку откусываю от безе кусочек за кусочком. Тоже примечательный момент. Откуда-то узнали, что это моё любимое пирожное. Ещё один плюсик им в репутацию. По таким мелочам понимаешь, как тебя здесь любят.

— Даночка, мы очень хотим, чтобы ты вышла замуж за Сашу! — не дождавшись мужа, тётя Софа решительно наносит прямой и лобовой удар.

Сашкин отец согласно кивает. Глазки Карины вспыхивают. Я цепенею от неожиданности. Меня не торопят, дают время прийти в себя. Вдруг мне помогает незаметно от родителей показавшая язык Карина.

— Э-э-э, тёть Софа…

С трудом прихожу в себя, сбивая в кучу мысли, разбегающиеся в разные стороны, словно муравьи в потревоженном муравейнике. Внезапное предложение похоже на нападение, такая мысль мне помогает собраться. Что делать в случае агрессии, я знаю.

— … как бы это очень рано? Мне всего шестнадцать, я — школьница, — голос мой потихоньку крепнет.

— Таких, как ты, Даночка, надо прибирать к рукам, как можно раньше! — решительно заявляет Вадим Петрович и на этот раз заслуживает одобрительный взгляд супруги. — В идеале — с пелёнок!

— Подобных комплиментов мне ещё не говорили… — меня снова отправляют в состояние оторопи.

Мужчина бросает на жену победный взгляд, она одобрительно улыбается. Надо как-то выкручиваться. Не, я сама знаю, что Сашка — самый вероятный кандидат, но куда лошадей-то гнать?

— Совершеннолетней я стану только через два года, а строить столь долгосрочные прогнозы в делах сердечных… — завожу глаза вверх и подбираю наконец челюсть. — И я в любом случае не могу вам дать никакого ответа…

— Можешь! — снова необычно твёрдо заявляет мужчина. — Я имел смелость позвонить твоему отцу.

Снова пытаюсь не уронить челюсть.

— И он заверил меня, что не собирается на тебя никак влиять в данном вопросе. Это решать только тебе, так он сказал.

— Вы не поняли, Вадим Петрович, — я нащупала стратегию и желаемую линию разговора. — Я не могу дать ответа по другой и весьма банальной причине. Саша не делал мне предложения. А девушки, как вы понимаете, в таких вопросах не имеют права на инициативу.

У-ф-ф-ф! Кажется, сумела нащупать уязвимость в их позиции. Продолжим:

— И сразу всплывает вопрос возраста. Мы оба несовершеннолетние, поэтому даже разговора на эту тему между нами быть не может, — моя и их уверенность подобны сообщающимся сосудам. Чем больше у меня, тем меньше у них.

— Он сделает тебе предложение, — мужчина проявляет упрямство, жена согласно кивает.

— И всё-таки лучше, если он его сделает не под давлением, — осторожно корректирую их позицию.

Озабоченные родители вздыхают, но соглашаются.

— Но кое-что, как родители, вы можете устроить уже сейчас, — мне приходит в голову шальная идея, и я мягко перехватываю инициативу.

— И что же? Говори, Даночка, не томи! — они вскрикивают вразнобой.

— Например, какое приданое вы планируете за Сашей? — мой вопрос повергает их в ступор.

— А разве приданое не за невестой? — аккуратно поправляет меня потенциальный свёкр.

— Это только говориться так, а на самом деле? Да, у невесты должно быть приданое, но она приходит с ним в дом жениха, где уже всё обустроено. В наших реалиях это успешная карьера, хорошая зарплата, жильё и всё такое.

Супружеская парочка хмыкает и переглядывается. Затем тётя Софа предлагает:

— Давай начнём с тебя, Даночка?

— Мы просто не совсем понимаем, что ты имеешь в виду, — объясняет мужчина.

— С удовольствием. Вот смотрите! Я красива, вы же не будете с этим спорить? — кокетливо приподнимаю руки и повожу плечами, как бы демонстрируя свой бесподобный шарм.

Они не спорят. Особенно горячо не спорит Вадим Петрович.

— Это уже важный элемент приданого невесты. Некоторые девушки вполне благополучно выходят замуж за богатых и влиятельных, не имея ничего, кроме яркой внешности.

И этот тезис не вызывает отторжения.

— Я умна. Это не столь важно для женщины и семейной жизни, однако служит гарантией, что у неё будут умные дети. Умные и красивые. Так что это тоже часть приданого.

— Саша тоже красивый и умный, — тётя Софа выдвигает встречный тезис.

— Я красивее, он умнее, но в целом паритет, согласна. Счёт пока равный. Но чем вы уравновесите мой статус дворянки?

Переглядываются.

— В наше время он не так много значит, — Вадим Петрович осторожно пытается обесценить аргумент.

— Немного, не стану спорить. Но вот уровень жизни у дворян — это следующий этаж над средним классом. Или два этажа. Например, у меня сейчас в распоряжении есть несколько десятков тысяч. И к карманным деньгам, которые мне выдаёт отец, они не имеют никакого отношения. Побочный эффект моего дворянского статуса.

Замолкают потрясённо. Надо заметить, что за десять тысяч рублей можно купить неплохую тачку.

— В материальном вопросе тоже решаемо, — мужественно противостоит мужчина.

— Не вытащите, — с сожалением не соглашаюсь.

Могла бы согласиться, но мне нужно, чтобы они проиграли.

— Скоро мы в родовой особняк переедем. Там и для моей будущей семьи будет место. Да и чисто по деньгам вы за моим отцом не угонитесь. Вам даже лично со мной трудно конкурировать. Так что три-два в мою пользу.

Поговорили о профессии. Да, она будет и у Саши после университета, но тут мы равны. А вот я уже могу работать ассистентом судмедэксперта. Итоговый счёт пять-три в мою пользу. Родители Саши имеют подавленный вид.

— Вот я и спрашиваю, каким образом вы можете сравнять вклады в нашу будущую семью?

Ответом мне служат переглядки растерянных будущих родственников. Карина слушает нас, замерев от напряжённого внимания. Никто не знает, что сказать, козырей больше нет. Ну, они так думают.

Вот и настаёт момент кульминации, момент моего высокого торжества.

— Вы можете это сделать, — начинаю осторожно, чтобы не спугнуть. — Вы можете дать мне кое-что, от чего мне трудно будет отказаться. Как уже говорила, дела сердечные непредсказуемы, но если Саша сделает мне предложение, дам девяностопроцентную гарантию, что я его приму. Ну, если вы согласитесь на моё условие.

Снова переглядываются. В глазах сомнение, неуверенность и яростная надежда. Великолепный коктейль, Катрина в нирване!

— А что ты хочешь, Даночка? — первым вступает на тонкую доску мужчина, женщина поддерживает его взглядом.

Внимание! Сейчас всё решится!

— Я хочу Карину, — заявляю предельно спокойно, изо всех сил удерживая себя от возбуждения. — Я хочу, чтобы вы отдали её мне в полнейшее распоряжение. Вплоть до нашей вероятной женитьбы или отказа Саши делать мне предложение. И тогда мне будет трудно устоять. Практически невозможно.

Карина открывает рот и впадает в ступор. Родители поначалу тоже. Затем тётя Софа осторожно спрашивает:

— Зачем она тебе, Даночка?

Я уже бросаю в сторону растерянной девочки, негаданно-нежданно оказавшейся эпицентром сложных переговоров, взгляды, переполненные страстным вожделением. Натурально, у меня даже руки начинают подрагивать. Вампир неудержимо рвётся наружу.

— Как «зачем»⁈ — изумляюсь неподдельно. — Мучить, бить и обижать! А-р-р-р-а-ф-ф!

Катрина окончательно прорывается на свободу, моё лицо делается зверским. Бросаюсь на Карину, растопырив когтями трясущиеся от страстного предвкушения пальцы. Девочка взвизгивает от приступа хтонического ужаса и бросается в гостиную, где я настигаю её, как хищная птица маленькую мышку. Остолбеневшие от такого выверта родители остаются на кухне. С раскрытыми ртами и выпученными глазами.

— О, ты Каринку отловила? — от входного коридора доносится голос Саши.

Есть иногда у людей ценное качество сродное магии — являться вовремя.

— Сашка! Помогай! — прижимаю отчаянно рвущуюся девочку к дивану.

— А чего ты от неё хочешь? — Саша покладисто прижимает ноги Карины, просто сев на них.

— Щас, щас… — пыхчу от натуги, фиксируя руки взвывающей от ужаса девочки.

Мельком замечаю испуганно выглядывающих из кухни родителей. Резко и точно наклоняюсь и делаю кусь. За попку, по-змеиному быстро. Карина верещит. Отпускаем её, она молнией прячется в своей комнате. Сашка валится на пол от смеха.

— Грых-гры-хрык… — доносится со стороны кухни.

Это к Саше присоединяются родители. Только чувствуется в них какая-то неуверенность.

Интерлюдия.

Ах ты, сука! Замечаю, как на фоне вспыхнувшей хибары неестественно быстро мелькает тень в сторону леса. Пришпориваю своего вороного: шуструю тварь сейчас только конный достанет или борзые псы. Которых у нас нет.

Свистнула пара стрел, второй контур сработал. Только ведьму не остановили две стрелы в спине, даже не замедлили. Вот тварь! Всё равно не уйдёшь, зря, что ли, мы тебя весь день обкладывали!

Шелестит раскрученный болас, несётся по ниспадающей траектории и страстно обвивается вокруг сухих, но таких шустрых ног старухи. Бу-ду-дум! Ведьма с размаху врезается в землю, но тут же оборачивается ко мне, пальцы правой руки собираются в какой-то знак, левой она шарит по поясу. Не успеешь, дрянь! Со злым посвистом сверкает палаш, и правая кисть отлетает в сторону.

Теперь петлю на ноги воющей твари и снова на коня. Меня уже встречают. Крепкие руки волокут отчаянно бьющуюся старуху и забрасывают в пылающий костёр, в который превратилось её гнездо.

Подскакиваю на кровати среди ночи. Это же Теодоровна!

Немного поразмыслив, успокаиваюсь. Не, точно не она и не её потомство. Я сейчас в другом мире, здесь магией и не пахнет. Но как же похожи эти твари!

Справка по персам.

Близнецы, брат и сестра Даны, рождены 18 февраля предыдущего года. Они на 15 лет моложе Даны. Виктор и Анастасия.

Вадим Петрович, Софья Петровна — родители Саши Пистимеева, у которого есть ещё сестра Карина 13 лет, вечно подглядывающая проныра.