Это я, Катрина

Глава 20 Рыцарский турнир и прекрасные дамы

16 февраля, воскресенье, время 17:45.

Спортивный комплекс «Савва-центр».

Ф-фух! Выдыхаю. Вместе с Викой выдыхаем. Это нас ещё не на все выходы ставили. Соревнования проходят третий день, мы вчера даже занятия в лицее пропустили. Лицейское начальство отпустило. Собственно, они указание сверху выполнили, поэтому у них не было повода даже кислую рожу нам состроить.

Мы с Викой выходили на танцы без предмета. Ольга экономила силы девчонок, лучше всех работающих со снарядами (снаряды — все предметы, с которыми работают гимнастки). Булавы тоже мимо, хотя мы тренируемся с ними и даже чего-то добились, но сокомандницы владеют ими намного увереннее. Нас выпустили с обручами и мячами. Вот с мячиками мы и завершили. В этом номере Ольга сделала ставку на нас. Надо сказать, наше присутствие она разыграла на полную катушку. Команда состоит из высоких, но на мордашку не более чем хорошеньких девушек, так что мы с Викой самые красивые и фактурные. Совсем не последнее дело.

Я вспомнила свои волейбольные навыки. На арене даже легче: мяч можно рукой бросать, а не исключительно отбивом. Вот и кидала по филигранно выверенной траектории. Я бросала, а Вика принимала почти вслепую. Такие моменты очень ценятся. Поэтому Ольга нас и выпустила на представление с мячом.

Вика с мячом

Сидим, отдыхаем, ждём. На табло загорается оценка: 9,15. Опережаем всех остальных. Девочки бросаются друг друга обнимать, мы с Викой хлопаем ладонями. От своих мальчишек ухваток набрались.

Ещё через десять минут нас приглашают на пьедестал. Второе место в турнире «Небесные грации» мы заняли. Ольга цветёт, как невеста на свадьбе.

После награждения нас перехватывает свита. Главный на этот момент Гоша. Позируем ему всей командой. Немного утомил, честно говоря, но неудовольствие придерживаю. Слава о победе не менее важна, чем сама победа.

— Вот твоя Аня! — Паша подводит Яшку к одной из девушек.

Восторженно облизывающего Аню взглядом Яшку тут же отодвигает Гризли.

— Только мы тебе её не отдадим…

— Сами съедим, — заканчивает Паша, отволакивая Зильбермана в сторону.

Девчонки хохочут, пока все продвигаемся в раздевалку.

22 февраля, суббота, время 16:05.

Лицей, спортзал.

Бэ-э-нг! И на ринге сходится первая пара, которую приветствуют восторженные вопли и подбадривающие крики мгновенно пришедшей в состояние экзальтации публики.

Допуск на внутрилицейский закрытый чемпионат по классическому боксу даётся далеко не всем. Первый фильтр: подданство — условие необходимое, но далеко не достаточное. В полном составе допущены только два выпускных математических класса. Понятно почему. Меньшая половина — лейб-гвардия, остальные — просто гвардия.

Из младших классов только кандидатки в нашу свиту, круглые отличники плюс отличившиеся по любому поводу. Всего десятка три.

В этой четверти мы сумели добиться переноса мужских тренировок на чётные дни недели. Вернее, сначала не смогли свои занятия перенести в Центре. Оставлять мальчишек без присмотра (официальная версия) сильно не хотели, поэтому добились изменения лицейского распорядка. Почему-то это оказалось нам по силам. Мальчишки, разумеется, не возражали. Они всегда счастливы нас видеть, чего никогда не скрывают. В отличие от нас — мы намного сдержаннее.

Больше одного раза в неделю мы не приходим. Не выдерживаем. Особенно я.

Запахи спортзала, в котором интенсивно занимается большая группа половозрелых парней, специфичны. Настолько, что когда мы впервые пришли туда с Ледяной, она отчётливо дёрнула носиком вверх.

— Что, тебя тоже пробрало? — хихикнула я тогда.

В тот момент мне захотелось обнять Сашку и… куснуть его за шею. Ну или за ухо.

Ничего не ответила мне королева, только величественно прошествовала к своему креслу. Мы ведь не просто так приходили, а на первый день соревнований. Во вторник это было.

Сейчас нас десяток, находящихся под мощным воздействием мужской ауры. Приходится придерживать себя и малолеток, которые вдруг начинают активно перехихикиваться и стрелять глазками одиночно и залпами. Только Монроз ограничивается мягкими улыбками во все стороны. Надо к ней присмотреться.

Сегодня у нас десерт — финальные бои по всем весовым категориям. Первая пара легчайшего веса. Они ещё не дрались, чисто по-еврейски пролезли сразу в финал. Лейбович и Зильберман — других таких нет, в том числе и по весу. Их тщедушные тела, вооружённые настолько гигантскими перчатками, что казалось, они с трудом их таскают, вызывают волну весёлого смеха. Кроме того, головы защищают шлемы. Это самая ценная часть семитских организмов.

Судья — сегодня это Гризли, которого Артём вышиб в полуфинале, — подзывает доблестных бойцов на середину ринга. Яшка неожиданно закладывает длинный проход по дуге. Обходит со спины судью, огибает Сашку Лейбовича и, уже находясь в его поле зрения, внезапно заряжает ему в морду. Мимоходом и небрежно. Урона не наносит, но Лейбович ошарашен. Стоит, таращиться на то, как Гризли грубо хватает его противника за плечо и пристраивает на место.

Смех вроде стихает, но снова сотрясает оконные стёкла, когда опомнившийся Сашка набрасывается на Яшку. В нарушение и так уже порушенного регламента нелепыми размахиваниями рук достаёт пару раз ненавистного врага.

— Согласья нет среди сынов Израилевых! — глубокомысленно заявляет сидящий рядом Паша и заслуженно принимает на себя шквал одобрительного хихиканья королевской свиты.

В одиночку Гризли не справляется. Вошедших в раж потомков Давида его помощники растаскивают в сторону и по команде судьи отпускают. Видели лобовое столкновение двух пущенных навстречу камней? Они отскакивают друг от друга в полном соответствии с законом сохранения импульса. Зал снова покатывается со смеха, видя сидящих на попах ровно бойцов.

Дальше всё так и происходило. Горячие семитские парни не желали слушать и признавать никаких судейских указаний и гонгов. На ринге приходилось присутствовать двоим: Гризли помогал Арентов. Как только бой переходил в партер или клинч — противников растаскивали силой. На перерыв тоже отволакивали силком.

По окончании третьего раунда Гризли разводит руками. Ни один ни другой не могут встать, но продолжают упорно наползать друг на друга.

— Железные люди, Ваше Величество, — говорит Паша. — Присмотритесь к ним. Гвозди бы делать из этих людей.

Пока мы переглядываемся, Паша уходит. Шутки шутками, а он тоже в финале. Вынес Диму — нашего секретаря — и ещё одного парня-научника. Сейчас его противник — Рокотов из ИМ-2.

Гризли объявляет ничью, а я подхватываю знамя Паши:

— Победила дружба!

Фрейлины угодливо хихикают. Мы с Викой переглядываемся, встаём и направляемся к изнурённым тяжелейшим боем поединщикам. Я — к Лейбовичу, она — к Зильберману. Целуем каждого в лобик.

— Вы молодцы, Саша, — говорю мокрому от пота парнишке. — Это было незабываемо.

Далее любуемся, как методично и весело Паша раскатывает Рокотова. На первый взгляд легко и весело. Просто Паша — он такой, даже будучи в нокауте и выброшенным через канаты наружу, всё равно залихватски подмигнёт: видели, как я летать умею?

— Ты смотри, какой он быстрый! — высказывается Вика.

Это да. Но не настолько быстрее противника, чтобы давить его, как ребёнка.

— Он ещё и опытнее. Наши же раньше начали.

Когда ополоснувшийся и переодевшийся Паша снова садиться рядом, спрашиваю:

— Чего ты так долго с ним возился?

— Мы все договорились, что нокаутов будем избегать. Мы развлекаемся, а не сражаемся.

Одобряю. Не только для Зильбермана голова — главный инструмент. У нас все такие. Только не все головы берегут, как оказалось.

Последний бой стал самым трудным и драматичным. Артём Дёмин и Кирилл Карташёв, командор лейб-гвардии и его заместитель. Только я замечаю, как стала дёргаться Вика. Хмыкаю. Всё с тобой понятно, подружка. Красавец-атлет всё-таки заставил твоё ледяное сердечко дрогнуть. Да и пора бы.

Первый раунд мне показался странным. Артём будто экзаменовал своего зама. Подлавливал его на ошибках, которых было не так уж и много. Кирилл по виду принял предложенную схему, но в середине второго раунда вдруг прыгнул в резкую атаку и провёл мощнейшую двойку.

— Ох ты ё… — от такого выверта сидящий рядом Паша аж крякает.

Артём падает, только радоваться его противнику рано. Он ещё не принял горизонтальное положение, но я уже знаю, что быстро встанет. От второго и более мощного удара правой он уйти не сумел, зато успел головой дёрнуть и корпус отклонить. Сильно отклонить. Поэтому и равновесие потерял. А мощный удар превращается в догоняющий, а значит, сильно ослабленный.

Вика ахает, прижимая кулачки к лицу.

— Не волнуйся, — похлопываю её по коленке, — он сейчас встанет. Это не нокаут.

Опытный Паша подтверждает. Затем и сам Артём уверенно встаёт и смотрит на Кирилла по-новому. Как-то изучающе. Бой возобновляется. От ещё одной резкой атаки Артём уходит, разрывая дистанцию. Далее каюсь: не уловила, каким образом Артём подловил Кирилла. Тот норовил быстро сократить дистанцию и снова нанести сокрушающие удары. В принципе, оправданная тактика. По очкам он явно проигрывал, и спасти его мог только нокаут.

Вот он рванул вперёд снова. Артём вовремя пригнулся, пропуская удары по касательной, и нанёс короткий сильный, но по виду не опасный удар в бок. Чуть пониже рёбер.

— Ого! — Паша издаёт восхищённый возглас и принимается нам объяснять: — Теоретически давно это знаю, но видеть не видел ни разу, — наслаждается нашим вниманием. — Все много раз видели, как выносят в нокаут ударом в голову. Обычно так и происходит. Но удар в печень не менее опасен…

Мы сами видим воочию. Кирилл, упавший на четвереньки, пытается встать, но его снова сгибает от боли.

— Болевой шок, — разъясняет Паша. — Если от удара в солнечное сплетение мы умеем защищаться, то от удара в печень спасения нет. Если он прошёл, конечно.

— Больше можешь не рассказывать, — дальше начинается моя зона компетентности. — Ранение в печень чрезвычайно опасно. Закрытый разрыв обеспечивает летальность до пятидесяти процентов. Немедленно проведённая операция снижает смертность, но совсем не до нуля. Примерно наполовину. Это если сопутствующих повреждений нет.

— Почему тогда такие удары разрешены? — недоумевает успокоившаяся королева.

— Потому что удар в боксёрской перчатке к разрыву привести не может. Нужно что-то острое или хотя бы твёрдое, — статистика мне известна не только из личного опыта. — Болевые ощущения сами по себе вреда здоровью не приносят.

— Пять секунд не хватило, — разочарованно бормочет Паша. — Теперь он очухается.

Мы замолкаем. Гонг спасает Кирилла, контрольный отсчёт прекращается.

Третий раунд проходит спокойно. Артём, хоть и не на голову, но превосходит Кирилла в технике, а тот к тому же и не старается прыгнуть выше головы. Возникает скучное ощущение, что самое интересное позади. В принципе, зрелищный поединок получился. Полюбовались нокдауном, случился не засчитанный нокаут. И сам вид сильных парней, выясняющих отношения примитивно древним способом, горячит кровь. Очень напоминает турнирные бои самцов на виду у терпеливо ожидающих победителя самок.

— Ох ты ж, ни хрена себе! — и тут же Паша зажимает рот, оглядываясь на Ледяную.

Вика не замечает, она в это время подпрыгивает в своём кресле. Первый раз такую явную реакцию вижу. И ясно от чего. Кирилл всё-таки пошёл ва-банк. На резкое сокращение дистанции и серию мощных ударов. Встречные его не остановили, сумел пролезть сквозь них.

Артём валится на настил. Переворачивается на руки, с трудом их выпрямляет, подбирает ноги, но при попытке встать снова падает. Вика смотрит расширенными от ужаса глазами. Вздыхаю. Встаю и иду к углу Артёма.

— Пять! Шесть! — Гризли размеренно ведёт отсчёт.

На девятой секунде Артём встаёт. Теперь ему надо свести глаза в кучу, судья пристально смотрит парню в лицо, поднимая руку перед окончанием счёта. И тут видит выброшенное полотенце. Это я выбросила. И когда Артём медленно оборачивается, понимаю, что правильно сделала. С таким туманом в глазах он не боеспособен. Подзываю его пальцем. На это он реагирует. Но сесть на стул ему помогают. Вика материализуется рядом, бережно обтирает его лицо влажным полотенцем. Ага, дальше за Артёма можно не беспокоиться. За исключением инструкций:

— Постельный режим на неделю. В течение месяца никакого бега, прыжков и тем более спаррингов.

У парня наверняка сотрясение мозга: эти обормоты ещё и без шлемов бились.

Карташёва его победа, судя по лицу, не радует. Покидает ринг хмурым, а у меня к нему есть вопросы.

Он сидит, в глазах, устремлённых на хлопочущую вокруг Артёма Вику, тоска. Сажусь рядом.

— Почему он?

Ага. Значит, мои догадки правильные. Подозреваю, они ещё могли забиться на место подле королевы. Но это у животных работает, у людей всё-таки сложнее.

— Ты доказал, что готов бить и крушить во имя королевы, — по молчанию и выражению лица вижу, что права. — А он доказал, что готов умереть ради неё. Чья ставка выше?

Именно это Вика увидела. Я тоже. Да и знала всегда. Пока Кирилл переваривает мои слова, подкидываю ещё. В качестве утешения.

— Но амбиции — тоже хорошо. Немногие парни находят в себе решимость добиваться внимания высокостатусных девушек. Это вызывает уважение.

Кирилл хмыкает:

— Хочешь сказать, у меня есть шансы?

— На Вику — нет. Сам видишь — она сделала выбор. Последнее слово всё-таки за нами.

— А ты свой выбор не сделала? — слегка усмехается.

Смотри-ка! Оживает.

— Увы, Кирилл. Сделала. Да о нём все знают. Намерения у тебя похвальные, но если не получилось, то не получилось. Учти, ты уже вызвал недовольство королевы. Не усугубляй.

Вижу по глазам, что отступать ему не хочется. Но придётся.

— Ты ведь не совсем честен был, так? Негласные договорённости нарушил?

Отводит глаза:

— У меня был единственный способ победить.

— Ага, ага, — насмешливо улыбаюсь. — При условии, что Артём тот же самый способ не использует.

23 февраля, воскресенье, время 10:10.

Москва, квартира Пистимеевых.

Запираюсь в туалете. Мне кое-что важное надо сделать. Именно для этого завела медицинскую сумку со всем причиндалами, изучила несколько приёмов оказания первой помощи, сносно научилась делать уколы. Главная цель — маскировка, да и сопутствующие навыки пригодятся.

Вытаскиваю пробирку с красным содержимым, которое выдавливаю себе на язык. Прокатываю солоноватую жидкость по языку, сосредоточенно запоминая вкус первой отрицательной группы крови. Это Сашкина.

Выплёвываю кровавый сгусток в раковину, тщательно полощу рот. Сашка ничем не болеет, на самые опасные вирусы кровь у всех Пистимеевых проверена, но бережёного бог бережёт.

Надо в следующий раз солевым раствором рот полоскать.

Именно ради этого я избегаю пользоваться приправами любого рода и отказываюсь от острой пищи. Вкусовые рецепторы берегу.

Комната Карины.

Освобождаю девочку из вытяжки. Она с наслаждением потягивается, и я тут же сажаю её на шпагат. Пользуюсь моментом:

— У тебя в школе как дела? Тебя ещё не замечают?

Девочка задумывается, даже не ойкает, когда я придавливаю ей попку.

— Нет. Только некоторые мальчики смотрят, будто что-то новое во мне увидели.

— Это самые внимательные. Давай на поперечный…

Она уже и на поперечный шпагат садится полностью, хотя чуточку морщится. Надо бы ей пример подать. Дверь закрываю на защёлку и скидываю джинсы.

— Смотри. — Она и смотрит расширенными от восхищения глазами.

Я показываю поперечный, но стоя и опираясь ногой о стену. Восхищаться ей есть чем. Отрицательный угол у меня градусов пятнадцать. Могу и больше — это у меня свободный ход. Могу и делаю: мне тоже надо пределы щупать.

— Ты в школе часом не хвасталась своими достижениями?

Карина чуть розовеет, по этому факту догадываюсь, какой ответ услышу.

— Продольный показывала, остальное… ну, мостик ещё. Некоторые девочки тоже умеют.

— Больше ничего не показывай. Когда умеешь что-то — можно не только восхищение вызвать, но и зависть. К этому ты ещё не готова. Но если появятся проблемы, говори сразу. Не надо давать им разрастаться.

Персонажи:

Ангелина Наумова — научница из 8ЕН-2 (восьмиклассница) хорошенькая шатенка строгого вида. Уполномоченная королевы.

Зоя Монроз — математичка из 8ИМ-1 (восьмиклассница) очаровательная блондинка с мягкими чертами лица. Помощница Ангелины.

Обе на первых ролях в королевской свите.

Если кто-то не заметил, то Зоя Монроз — имя главного женского персонажа из романа «Гиперболоид инженера Гарина» (А. Н. Толстой).