Двадцать два несчастья – 4

Глава 24

Значит, Михалыч хочет поставить меня директором местного «Токкэби», который, скорее всего, работает по франшизе или лишь прикидывается корейской фирмой, судя по тому, что я увидел на ее складе… Так-так.

Услышанное если и удивило, то несильно. У этого народа подобные решения именно так и рождаются. Увидели бесхозный финансовый ручеек — значит, нужно отжать. Не по беспределу, как в девяностые, а на взаимовыгодных условиях… наверное. А поставить «на тему» нужно того, кто разбирается и к кому есть определенный уровень доверия. То есть меня. Соглашаться я не собирался, но встретиться придется. Не отстанут. Но на своих условиях.

— Раньше половины шестого не приеду, — ответил я, прикидывая время. — Веду Степку на первую тренировку по самбо.

— Степку? — переспросил Чингиз с интересом. — Какого еще Степку?

— Сына соседки. Долго объяснять. Короче, веду пацана на самбо.

— А где секция?

Я назвал название спорткомплекса и имя тренера.

— Ильдар Ринатович? — Чингиз хохотнул в трубку. — Ба! Да я его знаю! Мы с ним вместе тренировались, еще когда пацанами были! Слушай, давай я за тобой туда заеду, а потом сразу к Романычу махнем. Заодно с Ильдаркой перетру, узнаю, как он да как.

— Давай, — согласился я и отключился.

Быстро обжарив куриную грудку на оливковом масле до румяной корочки, что заняло минут десять, я нарезал ее ровными кубиками. В миску легли хрустящие листья салата, ломтики брынзы и горсть тыквенных семечек, для вкуса и пользы. Подумав, нашинковал туда еще обычной петрушки и зеленого лука. Заправку сделал легкую: йогурт вместо майонеза, немного лимонного сока, сухой чеснок и черный перец. Получился собственный, по-настоящему полезный вариант «Цезаря».

Пообедав, закинул во внутренний карман три пачки тысячных купюр и четыре по пять — триста двадцать тысяч — и рванул вниз, где у подъезда меня уже ждали Степка с Танюхой. Мальчишка был в спортивной форме, с пакетом в руках, где лежали сменная обувь и полотенце. Заметил, что он скован и волнуется: плечи поджаты, взгляд бегает, пальцы теребят ручку пакета.

— Ну что, готов? — спросил я, присаживаясь на корточки, чтобы быть с ним на одном уровне.

— Угу, — тихо ответил Степка, но по голосу было понятно, что он боится.

— Не забыл, что я говорил? Там обычные пацаны, ты же их видел. Никто тебя бросать в первый же день не будет. Сначала учат падать, потом кувыркаться, потом все остальное.

Степка кивнул, но страх из глаз никуда не делся. Танюха погладила его по голове и посмотрела на меня с благодарностью.

Дошли до секции мы почти как семья, держа Степку за руки с двух сторон и общаясь о всяком. Танюха переживала, что я в Морках останусь без присмотра и некормленый, а я ее успокаивал…

Как и в прошлый раз, зал номер три встретил нас запахом пота, резины и старых матов. Дверь была приоткрыта, изнутри доносились детские голоса и топот ног по татами.

Тренер Ильдар Ринатович встретил нас у входа, причем не только узнал, но и запомнил имя Степки.

— Привет, Степан, — сказал он. — Рад, что ты пришел. Но, прежде чем начнем, мне нужно понять кое-что. Расскажи, почему решил заниматься самбо?

Степка промолчал, опустив глаза.

— Обижают в школе, — не выдержала Танюха. — Побили недавно. Хотим, чтобы он мог себя защитить.

Ильдар склонил голову, не отрывая взгляда от мальчишки.

— Понял. Степан, посмотри на меня.

Мальчишка поднял глаза.

— Самбо учит не бить, а защищаться. Понял? Тут никто тебя бить не станет. Мы будем учиться падать так, чтобы не было больно, кувыркаться, бросать противника. Ты же смотрел на нашу прошлую тренировку ребят, да? Сам-то готов попробовать?

Степка кивнул чуть увереннее.

— Тогда проходи, переодевайся. — Ильдар повернулся к Танюхе. — А вы пока оформите документы у администратора, там, в коридоре. Справку принесли?

— Принесла. — Танюха похлопала по сумке.

— Отлично. Идите, я пока Степана к ребятам определю.

Танюха ушла оформляться, а я остался в зале. Сел на скамейку у стены и стал смотреть.

Татами были потертыми, со следами заклеенных разрывов, но чистыми. В углу стоял старенький музыкальный центр, из которого негромко играла какая-то попса — что-то современное, энергичное, с чем я был слабо знаком.

На одной половине ковра строилась младшая группа, человек десять мальчишек и девчонок лет шести-семи. Все как на подбор мелкие, щуплые, кое-кто в очках. Обычные первоклашки, никакие не чемпионы мира. Один украдкой ковырял дырку на колене штанов, другой чесал ухо, третий переминался с ноги на ногу так, будто ему срочно нужно в туалет, а четвертый и пятый над чем-то смеялись.

На другой половине разминалась старшая группа под присмотром помощника Ильдара — парня лет шестнадцати. Эти были покрепче, лет по девять-десять, с уже уверенными движениями.

Степка вышел из раздевалки в новенькой белой самбовке, которую Танюха купила накануне. Выглядел он как воробей в скафандре, но глаза уже не бегали. Смотрел на ковер не только с опаской, но и с любопытством.

Ильдар поставил его в конец строя малышей. Степка встал, как статуя, но, когда пацан рядом зевнул и почесал коленку, напряжение его немного отпустило, он слегка расслабился, заозирался с любопытством, что-то ответил соседнему мальчику.

Когда тренировка началась, Ильдар Ринатович провел младших через разминку — наклоны, приседания, растяжка, после чего пошли кувырки: вперед, назад, через плечо.

Тем временем вернулась Танюха и села рядом со мной, причем глаза у нее блестели, как два сапфира.

— Оформила, — шепнула она. — Две с половиной в месяц. Потянем.

Я кивнул, не отрывая взгляда от ковра. Ильдар Ринатович показывал малышам, как правильно падать — мягко, группируясь, подставляя руку. Степка поначалу валился, как мешок с картошкой, но с каждым разом выходило чуть ровнее.

Старшая группа на своей половине отрабатывала броски через бедро. Помощник Ильдара ходил между ними, поправлял захваты.

И тут это случилось.

Белобрысый пацан лет десяти неудачно приземлился и подвернул ногу. Я услышал глухой шлепок тела о татами и сразу за ним вскрик, перешедший в рев. Звук был чистый, без костного хруста. Какая-то часть моего мозга уже ставила предварительный диагноз, пока остальные дети замерли на ковре в растерянности.

Ильдар кинулся к пострадавшему, оставив малышей помощнику.

Я двинулся к ковру раньше, чем успел подумать. Ноги сами понесли, и только на третьем шаге понял, что иду как-то странно — мягко, на носках, огибая застывших детей, будто делал это тысячу раз на тренировках.

— Пропустите. Я врач.

Ильдар отступил, и я присел рядом с пацаном. Тот сидел на татами, держась за правую лодыжку обеими руками, по щекам текли слезы, из носа тянулась ниточка соплей.

— Как тебя зовут?

— Д-Дамир…

— Дамир, я посмотрю ногу. Будет неприятно, но недолго. Хорошо?

Он кивнул, всхлипывая и вытирая нос рукавом кимоно.

Я осторожно снял с него кроссовок и влажный от пота носок. Голеностоп уже начал опухать, с наружной стороны наливалась гематома — багровая, с желтоватыми краями.

Диагностика завершена.

Основные показатели: температура 36,8 °C, ЧСС 112, АД 105/65.

Обнаруженные аномалии:

— Растяжение связок голеностопного сустава (латеральная группа).

— Подкожная гематома.

— Отек мягких тканей.

Ага, связки целы, просто потянуты, значит, повезло пацану.

— Потерпи, — сказал я Дамиру, затем аккуратно пропальпировал лодыжку и малоберцовую кость, ощущая под пальцами горячую припухшую кожу.

Дамир дернулся и зашипел сквозь зубы, но терпел. Глаза зажмурил, губу закусил, однако ногу не отдергивал.

— Перелома нет, — сказал я Ильдару. — Растяжение. Нужен холод и тугая повязка.

— Аптечка в тренерской, — отозвался он. — Бинт есть.

Пока тренер ходил за бинтом, я повернулся к Дамиру.

— Где твои родители?

— Мама. В машине ждет. Или уехала. Она меня после тренировки забирает.

— Понял. Если я ее не увижу, скажешь, что на недели две ты без тренировок. Потом потихоньку, с бандажом. Ничего страшного, бывает.

Дамир всхлипнул и посмотрел на меня мокрыми глазами.

— А я думал, сломал…

— Если бы сломал, ты бы сейчас не сидел и не разговаривал, а лежал и орал так, что на улице слышно. Молодец, терпеливый.

Он попытался улыбнуться, и у него почти получилось.

Ильдар вернулся с бинтом и пакетом льда, завернутым в вафельное полотенце с бурыми пятнами. Видимо, не первая травма в этом зале. Я взял бинт, и пальцы сами нашли нужное натяжение: восьмерка вокруг голеностопа, перехлест, фиксация. Бинт ложился ровно, без складок, будто я подобное делал вчера, хотя когда на самом деле — уже и не вспомнить. В общем, руки выполняли знакомую работу, а голова только наблюдала со стороны.

— Пусть посидит минут пятнадцать со льдом, — сказал я, закрепляя повязку. — Потом можно домой. Маме Дамира скажете, чтобы взяла мазь с гепарином. Первые два дня лед по двадцать минут каждые два часа. Если отек не спадет за три дня, надо к травматологу на снимок.

Ильдар смотрел на мои руки, чуть прищурившись.

— Вас зовут…

— Сергей.

— Сергей, вы врач?

— Хирург. И можно на ты.

— Оно и видно, Сергей. Я столько этих травм повидал и докторов, но чтобы так ловко и быстро и диагноз, и первую помощь… Руки правильные у тебя, Сергей. — Помолчав секунду, он добавил: — А ты вроде говорил, что и сам занимался? Я заметил, как ты на ковер вышел. Движения… наши. Характерные.

Я выпрямился, отряхивая колени от пыли, которой на татами хватало, и немного соврал:

— Честно? Очень давно и недолго.

Ильдар хмыкнул, будто услышал что-то знакомое.

— Бывает. Мышечная память — штука такая, руки помнят даже спустя десятилетия. — Помолчав, он вдруг встрепенулся: — Если захочешь размяться, приходи на взрослую группу. Понедельник, среда и пятница, в восемь вечера. Для практики, чтобы не забыть совсем.

— Подумаю, — кивнул я.

— Подумай, — улыбнулся он и дружески похлопал меня тыльной стороной ладони по пузу. — Мужчина должен держать себя в форме! А то… — оглядевшись, продолжение он произнес одними губами, поняв, что нас сейчас слушают не только малыши, но и родители со скамейки, — … давать не будут.

Я вежливо, одними губами, улыбнулся, дав понять, что шутку оценил, и кивнул.

Тренировка продолжилась, а мы с Танюхой обсуждали увиденное. Травма Дамира ее напугала, но я успокоил. В спорте без травм не обходится, это правда, но без физических тренировок риск пострадать в обычной жизни на ровном месте выше из-за слабости мышц и худшей координации.

— Есть исследования, показывающие, что регулярная физическая активность улучшает баланс, силу и реакцию, и у людей с хорошей физической подготовкой риск бытовых падений и травм ниже, чем у малоподвижных, — добавил я.

— Да ну тебя, — отмахнулась Танюха. — Заманал своими исследованиями. По-человечески можешь сказать?

— Могу. И сама продолжай бегать, когда я уеду, и Степка чтобы не пропускал тренировки. Уяснила?

— Ну вот, сразу бы так, — ухмыльнулась она.

Тем временем Ильдар Ринатович, встав перед построившимися малышами, хлопнул в ладоши:

— Рэй!

Дети нестройно поклонились: кто глубже, чуть ли не до пола, а кто — едва качнув головой. Тренировка закончилась.

Степка подбежал к нам — раскрасневшийся, взмокший, с выбившейся из-под пояса курткой. Подпрыгивал на месте, не мог устоять.

— Мам! Дядь Сереж! Я кувыркался! Ну, почти получилось! И падать — там руку надо вот так, и тогда не больно!

Он показал, чуть не врезавшись в скамейку. Танюха засмеялась и обняла его.

— Понравилось?

— Угу! Можно еще прийти?

— Конечно. В понедельник.

Степка заулыбался так, будто ему пообещали велосипед.

Я поднялся со скамейки, разминая затекшую спину. И тут в зал вошел Чингиз — широкоплечий, с бритой головой, в кожаной куртке и джинсах. Увидел меня, ухмыльнулся, потом заметил Ильдара и заржал на весь зал:

— Ильдарка! Ты⁈ Сколько лет, сколько зим!

Ильдар Ринатович повернулся, и лицо его расплылось в улыбке.

— Чингиз! Братуха! Ты откуда?

Они облапились, похлопав друг друга по спине.

— Я за Серегой. — Чингиз махнул в мою сторону. — Дела у нас с ним. Слушай, это ты его племянника тренировать будешь? Серега, где твой племяш?

Поправлять я не стал, тем более что и Ильдару Ринатовичу так же раньше представился.

— Степан, иди сюда, познакомься, — сказал я.

Мальчонка несмело подошел к Чингизу, и тот протянул руку.

— Здорово, боец. Чингиз меня зовут. С твоим тренером мы вместе занимались, когда пацанами были. Слушай, а ты знаешь, что попал к лучшему тренеру в городе?

Степка покачал головой.

— Теперь знаешь. Не бойся, у Ильдара все становятся борцами. Главное, не пропускай тренировки. Понял?

— Ладно, — тихо сказал Степка.

— Слушай тренера и будешь чемпионом!

Чингиз потрепал его по макушке, потом хлопнул Ильдара Ринатовича по плечу.

— Братан, заходи как-нибудь, посидим, вспомним молодость. Запиши мой номер…

— Зайду, — согласился Ильдар, когда они обменялись телефонами.

— Серега, погнали, нас Гоман Гоманыч ждет, — хохотнул Чингиз.

Я попрощался с Танюхой и Степкой, причем подруга крепко обняла меня и сказала «спасибо». На улице у подъезда спорткомплекса стоял черный «Прадо» с тонированными стеклами.

— Садись. — Чингиз отпер машину.

По дороге он рассказывал про планы Михалыча на «Токкэби». Выкупить контору, расширить дистрибуцию, выйти на Ижевск, Уфу, Йошкар-Олу, может, даже Самару. Спирулина идет на ура, бузина тоже неплохо, а если еще и хлореллу запустить в производство, то вообще озолотимся. Ну, тут он сильно фантазировал, конечно, потому что регуляция БАДов сейчас жесткая, но что-то мне подсказывало, что у Михалыча есть каналы и возможности все эти препоны обойти. Пахло не просто плохо, а очень плохо, и чтобы они не травили людей, мне, возможно, придется вмешаться.

Я слушал вполуха, обдумывая предложение. Директором становиться мне точно не с руки, у меня и так дел по горло, да и в Морки вот-вот уезжаю. Но консультировать можно, почему нет? И деньги лишними не будут, а главное, смогу обеспечить чистоту БАДов.

Когда мы приехали, я задержал Чингиза в машине.

— Погоди. — Я вытащил триста двадцать тысяч и отдал ему. — Мой долг Михалычу.

— Гонишь? — удивился он. — Он же простил!

— Простил из благодарности? — прищурился я. — Так я ему помог не ради денег. Из жалости? Тоже мимо. Короче, передай, пожалуйста. Я бы и сам, но мне с утра в Марий Эл.

Это ну никак не укладывалось в голове Чины, так что он всю дорогу до офиса парадоксально выговаривал мне, что я «реально неблагодарный» и «Михалыч не поймет». Зато я понимал прекрасно: долги надо возвращать, а уж бандитам… лучше вообще ничем не быть обязанным. Никогда. Плавали — знаем.

У входа в офис «Токкэби» нас встретил потный и взволнованный Роман Романович. Увидев меня, он расплылся в улыбке.

— Сеггей Николаевич! Наконец-то! — Он буквально вцепился мне в рукав. — Я им говогю, Сеггей Николаевич все объяснит, а они не вегят!

— Спокойно, Роман Романыч. — Я успокаивающе похлопал его по плечу. — Разберемся.

В переговорной за столом сидели двое парней из команды Михалыча, которых я уже видел раньше. Чингиз плюхнулся на стул и закинул ногу на ногу.

— Ну че, Серый, давай расскажи этим дебилам, как контора работает. А то они думают, что тут все само крутится.

Как я понял из сбивчивого и эмоционального рассказа Чингиза по дороге сюда, двое «дебилов» Михалыча реально не догоняли, как и что в этом бизнесе работает.

Один из «дебилов», коренастый, с бычьей шеей, ткнул пальцем в бумаги на столе.

— Вот тут написано, что спирулина из Крыма. А че не из Астрахани? Нельзя поближе найти?

Я пожал плечами и посмотрел на Романа Романыча, а тот с пылом ответил:

— Можно! Только кгымская дешевле на тгидцать тги пгоцента и качество стабильное. Менять поставщика — тегять деньги. И я вас всем сегдцем увегяю, что все поставщики надежные.

— А сертификаты твои где? — встрял второй, худой и нервный. — Ты, Гоман Гоманыч, вешаешь нам лапшу на уши, что типа все законно. А Михалыч хочет проверить. — Он посмотрел на меня. — Тебе, Серый, Михалыч доверяет. Ты что скажешь?

Но ответить мне не дал Роман Романыч, он засуетился, полез в шкаф и воскликнул:

— Все в папке! Вот, вот, смотгите, все есть, все офогмлено…

Я подошел к Чингизу и тихо спросил:

— Ты ради этого меня сдернул? На фига я тут вообще вам сдался?

— Дык это, Серый, ты чо? Он же лечит нас, а ты эксперт! Просто слушай и смотри, а если чо подозрительное, маякни мне.

Поняв свою задачу, я кивнул.

Следующий час ушел на разбор документов, схем поставок и финансовых потоков. Аллилуйев Роман Романович то и дело визгливо вставлял свои комментарии картавым голосом, парни Михалыча морщились, но записывали в блокноты, а Чингиз скучал, листая что-то в телефоне.

Когда с делами было покончено, Чингиз откинулся на спинку стула и посмотрел на меня.

— Ну че, Серый? Михалыч хочет тебя директором поставить. Зарплата, доля, все как положено.

— Слушай, Чингиз, — покачал головой я. — Я в целом не против работать с «Токкэби», но только как консультант. Директором быть не могу, у меня куча других дел. На операционку поставьте кого-то еще. И вообще я уезжаю в Морки.

— В Морки? Ты же говорил в Марий Эл? — Чингиз нахмурился. — Это где вообще?

— Морки как раз в Марий Эл. Устраиваюсь на работу в районную больницу.

— Серый, ты чего? — Он посмотрел на меня как на больного. — Там же глушь!

— Мне глушь сейчас и нужна, — усмехнулся я. — Давайте так: Роман Романович остается директором, а я консультирую по мере необходимости. Приезжать буду, когда нужно. Может, выведем новые продукты на рынок на базе моих исследований. А Сан Михалыч пусть ведет переговоры с владельцами компании, вкладывается и получает долю. Все довольны.

Чингиз почесал затылок, подумал, поморщился и выдал:

— Ладно, донесу до Михалыча. Думаю, должен согласиться.

— Вот и ладненько. — Я поднялся. — Тогда я поехал, а то мне еще вещи собирать. Да и кот с попугаем не кормлены… Черт, к родителям же нужно заскочить!

— Куда? — Я назвал адрес, и Чингиз предложил: — Ну, мне в принципе по пути. Давай заброшу, но оттуда сам.

Отказываться я, конечно, не стал. Чингиз довез меня до дома родителей Сереги, и мы попрощались.

Пару часов я побыл у них. Мама вся светилась, красуясь в подаренных мною сережках, словно девица на выданье, а Николай Семенович демонстрировал, какой у него теперь лихой ноутбук и какие он туда программы напихал. У меня был такой же, но я свой еще даже не распечатывал, блин. А нужно! Пока не уехал, а то вдруг там со связью вообще беда.

Без ужина меня, разумеется, не отпустили, а перед уходом отец снова предложил:

— Слушай, может, все-таки тебя отвезти? Мне не сложно, я встану пораньше…

— Пап, не надо, — мягко перебил я. — Сто километров, дорога скользкая. Я лучше на такси, а ты отдыхай.

— Ну, как знаешь. — Отец вздохнул. — Ты там осторожнее. И звони, если что.

— Позвоню. Пока, пап. Пока, мам.

И я уехал к себе, правда, нагруженный, как мул. Родители насовали мне всяких вещей, жизненно необходимых, по их мнению, в деревне. Отбиться не удалось.

Поднявшись в квартиру, я первым делом покормил зоопарк. Валера немедленно уткнулся мордой в миску, Пивасик раскачивался на жердочке и радостно орал «Балбес!», требуя своей порции. Сыпнул ему корма и пошел к компьютеру.

Нужно было найти жилье в Морках. Я открыл браузер и начал искать варианты, рассчитывая, что, если вдруг ничего не найду, займусь этим на месте.

К моему удивлению, подходящий дом попался довольно быстро. Частный, одноэтажный, с газовым отоплением и печкой на дровах. Возможно потому, что там была всего одна жилая комната. Хозяин, которого звали Анатолий, был мужиком адекватным. Когда я сказал, что еду с котом и попугаем, он только хмыкнул в трубку и ответил, что живность любит, так что проблем не будет. Цена была вполне подъемная — пятнадцать тысяч.

Мне такой вариант подходил.

Мы договорились, что завтра, как только доберусь до Морок, сразу приеду к нему. Он отдаст ключи, я смогу сбросить вещи, а потом уже двину на новое место работы.

Повесив трубку, я откинулся на спинку стула и потер глаза. День выдался длинный, голова гудела, как колокол, но покой мне только снился, потому что снова зазвонил телефон, на котором высветилось имя Танюхи. Конечно, я сразу же ответил.

— Серега, во сколько завтра уезжаешь?

— Рано. В шесть утра такси вызову.

— Я выйду тебя проводить, — сказала она тоном, не терпящим возражений. — Все равно бегать пойду. Все, давай. До завтра.

Я усмехнулся и отключился. Хорошо, когда есть кому провожать.

После чего принялся собирать вещи и на всякий случай взял спальный мешок, который нашел среди вещей родителей Сереги. Не знаю, какие там условия у этого Анатолия и насколько хорошо топится в доме. Пусть будет.

Остаток вечера ушел на упаковку. Две сумки с вещами, переноска для Валеры, клетка для Пивасика, спальный мешок. Продукты, которые могли испортиться, я доел, остальное упаковал с собой. А еще я наконец распаковал и настроил свой новый ноутбук, правда пришлось пойти на небольшие ухищрения, чтобы все нормально установилось. А аккаунт у меня был еще с тех времен, мой личный, доступа к которому не было, разумеется, ни у кого.

К одиннадцати все было готово. Я принял душ, и рухнул в кровать.

Валера запрыгнул следом и устроился в ногах, заурчав, как маленький трактор. Пивасик, накрытый тряпкой на ночь, тихо бормотал что-то во сне и даже пару раз чирикнул, словно воробей. За окном светились окна соседних домов, внизу хохотала компания подростков, где-то вдалеке сигналила машина.

Завтра будет новый город, то есть поселок, новая работа и новые люди. А еще частный дом с печкой и марийские леса вокруг. Странно, но я не чувствовал ни страха, ни тревоги. Только любопытство и какое-то легкое нетерпение, как перед хорошей дорогой.

Валера заурчал громче, словно соглашаясь.

— Ладно, братец, — пробормотал я, почесывая его за ухом. — Завтра посмотрим, что там за Морки такие.

Глаза закрылись сами собой. Последнее, что я услышал, было тихое «Балбес!» из-под тряпки.

И почему-то это прозвучало почти ласково.

Конец четвертой книги

Продолжение «Двадцать два несчастья. Книга пятая» читайте здесь:

https://author.today/work/536590