Двадцать два несчастья – 4

Глава 20

Что удивительно, на весь день ко мне были записаны только женщины, хотя мужчинам массаж тоже лишним не будет. Вероятно, в нашей стране прекрасному полу в целом свойственно больше заботиться о себе, и такой перекос именно у нас. На Западе, да и в Азии, мужики также ревностно ухаживают за собой и следят за здоровьем. Наши же предпочитают терпеть до последнего.

Первые три клиентки слились в одну непрерывную работу: офисные спины, затекшие шеи, «вдовьи горбики», жалобы на головные боли от компьютера. Стандартный набор современной женщины, проводящей по восемь-десять часов в неправильной позе перед монитором.

Массаж при таких проблемах работает через простой механизм: стимуляция механорецепторов в мышцах и фасциях снижает спазм и кратковременно улучшает кровоток. Эффект подтвержден множеством научных исследований, и ничего мистического в нем нет. Да, это симптоматическое облегчение, а не лечение причины, но клиенткам и этого хватает. А вот по-хорошему им бы, помимо массажа, самим побольше двигаться. Да хотя бы активные двухминутки каждый час делать: встать, поприседать, подняться по лестнице, сходить поболтать с коллегой.

В общем, первые три прошли буднично, а к полудню я начал замечать странное.

Четвертая клиентка, Алия, женщина лет под тридцать, оказалась мамой в декрете. Под глазами у нее залегли тени, плечи были опущены, а в движениях читалась заторможенность от хронического недосыпания.

— Муж подарил сертификат в это спа на день рождения, — объяснила она, укладываясь на топчан. — Сказал, что мне нужно расслабиться. А я даже не знаю, умею ли еще расслабляться.

— Сейчас проверим, — сказал я и начал работать мягко, без глубокого давления, потому что ее организму сейчас нужна была не глубокая проработка мышц, а активация парасимпатической нервной системы.

Медленные поглаживающие движения, равномерный ритм и тепло рук снижают уровень кортизола и запускают релаксационный ответ. Плюс дают лимфодренажный эффект. Эффект умеренный, но хотя бы на час-два она выключится из своей бесконечной гонки.

Минут через пятнадцать ее дыхание стало глубже и ровнее.

— Сергей Николаевич, — вдруг сказала она, не открывая глаз. — Можно спросить?

— Слушаю.

— Вы женаты?

Вопрос прозвучал настолько неожиданно, что я на секунду замер.

— Нет. Почему спрашиваете?

— Не знаю… — Она помолчала с минуту, а потом все же объяснила: — Просто подумала, что женщине, которая с вами, наверное, очень повезло. У вас руки такие… как будто вы понимаете, где и как болит, еще до того, как я сама это осознаю.

Она резко замолчала, и я почувствовал, как под моими ладонями ее мышцы снова напряглись.

— Простите, — быстро проговорила она и отвернулась, повернув голову в другую сторону от меня. — Не знаю, почему это сказала. Просто с вами почему-то хочется быть честной. Глупо, да?

— Не глупо. Расслабьтесь, мы еще не закончили.

Она выдохнула, вернула голову на место, и послушно расслабилась, но я отметил про себя странность: такой вопрос от замужней женщины на первом сеансе? Незнакомому массажисту? Хм…

Пятая и шестая клиентки прошли без особенностей, если не считать того, что обе задержались у двери чуть дольше необходимого и обе спросили, когда я работаю в следующий раз. Я объяснил, что, скорее всего, никогда, чему они искренне расстроились и даже пытались вытянуть из меня номер моего телефона. Мол, для личного массажа на дому. Я не дал, но отбился еле-еле. Мол, да, не женат, но девушка очень ревнивая.

Седьмой была тридцатичетырехлетняя Регина, фитнес-тренер. Девушка была подтянутая, с «попой в орех», спортивная, с волосами, собранными в конский хвост, и оценивающим взглядом.

— Полумарафон в воскресенье, — сообщила она, раздеваясь за ширмой. — А у меня крепатура, ноги убиты, нужно восстановить до четверга.

Крепатура — это микроповреждения мышечных волокон с воспалительной реакцией. Обычно, после тренировки. Массаж уменьшит ощущение боли, но не ускорит восстановление силы, о чем я ей и сообщил.

— Знаю, — усмехнулась она. — Не первый год замужем. Но мне помогает, даже если это просто плацебо.

Приятно работать с человеком, который понимает, что происходит. Наверное, это редкость в подобного рода спа-салоне, куда большинство клиенток приходят за «балансом энергий» и «гармонизацией чакр» в исполнении незабвенного гуру Каруна.

Регина молчала почти весь сеанс, только иногда морщилась, когда я попадал на особенно болезненные участки. Однако к концу я почувствовал, как ее тело под моими руками расслабилось как-то иначе.

Она повернула голову и посмотрела на меня странным взглядом.

— У вас руки… необычные, — сказала она, помедлив, словно подбирая слова.

— В смысле?

— Не знаю, — буркнула она, и ее щеки заалели. — Работаю с массажистами много лет, спортивный массаж, восстановительный, релаксационный. Но ни разу мне не было настолько прия… — Она еще больше вспыхнула и осеклась. — Неважно. Забудьте.

Я не забыл, потому что не дали следующие клиентки.

К пяти вечера через мои руки прошли одиннадцать женщин разных возрастов, характеров и жизненных ситуаций, и минимум две трети из них вели себя странно: взгляд на секунду дольше, чем нужно, слова, которые не планировали говорить, темы, которые не собирались поднимать.

Вопрос, женат ли я и есть ли у меня девушка, я услышал шесть раз.

Один раз мне прямо предложили прийти в гости на «чашку чая» уже этим вечером.

И дважды стоны, которые я слышал под своими руками, были такими, какие слышишь в совсем другой обстановке или в специального рода фильмах, которые никогда не заканчиваются свадьбой.

Раньше я списал бы это на свой, безусловно, высокий профессионализм. Хороший массажист вызывает доверие — это нормально, а тактильный контакт создает иллюзию близости, это объяснимая физиология. Но восемь из одиннадцати? Это уже не совпадение, да и эмпатический модуль мне открыл глаза — их ко мне влекло, причем бешено влекло.

Я, конечно, не обольщался насчет своего нового тела. Но с ним определенно творилось что-то странное. И вряд ли оно было таким же мистически привлекательным до моего вселения, иначе не стал бы Серега прибегать к услугам ночных бабочек. Нет, это «что-то» появилось вместе со мной.

И Системой. Вот в ней, очевидно, и таилась причина. Но, как бы я ни пытался все эти дни подчинить ее себе, ничего не получалось. Самодиагностика и эмпатический модуль — это было все, что меня слушалось. Токсикология и диагностика других от меня не зависели и включались самопроизвольно.

На шесть вечера в расписании значилось имя «Альбина», последняя клиентка на сегодня.

Я сменил простыни и размял уставшие пальцы. Руки гудели от работы, но терпимо. Оставался еще один сеанс, потом расчет — и домой.

Уже предвкушая отдых, я прислушался к тому, как внизу хлопнула дверь и застучали тяжелые и уверенные шаги на лестнице.

Когда дверь кабинета открылась, на пороге возникла… Снежана Арнольдовна. Администраторша спа-салона заняла почти весь дверной проем своими гренадерскими габаритами. В руках она держала сложенный халат.

— Добрый вечер, Сергей Николаевич, — сказала она непривычно тихим голосом. — Можно войти?

— Снежана Арнольдовна? — удивился я. — А где Альбина?

Она переступила порог и плотно закрыла за собой дверь.

— Это я записалась под другим именем… Хотелось испытать на себе… — Снежана Арнольдовна попыталась улыбнуться, но вышло натянуто, резиновой улыбкой. — Понять, за что вас клиентки так хвалят. А уж после сегодняшних сеансов… — Она покраснела. — Девочки такое рассказывали!

— Какое? — нахмурился я, потому что «такое» прозвучало очень предосудительно. Как будто я как минимум домогался каждую в особо извращенной форме, причем не один раз.

— Хорошее, хорошее, Сергей Николаевич! — с жаром воскликнула Снежана Арнольдовна и глаза ее заискрились. — Говорят, после вас как заново родились. Вот я и решила проверить.

Ситуация выглядела странной, но формально ничего криминального в ней не было: руководитель хочет оценить качество работы сотрудника на себе. Впрочем, мне было все равно. Отработаю завтра полдня, и адьос.

— Хорошо. Раздевайтесь, Снежана Арнольдовна, ложитесь. Что беспокоит?

— Спина, поясница, плечи, — торопливо перечислила она, начав расстегивать блузку и путаясь в пуговицах. — Старая травма, еще со времен спорта.

— Каким спортом занимались?

— Да чем только не занималась, но все связано с борьбой. Даже MMA пробовала.

Это объясняло габариты и манеру двигаться. Мышцы под жировой прослойкой, которые я обнаружил, когда она легла на топчан, были плотными, тренированными, хотя и давно не получавшими серьезной нагрузки.

Я начал работать со спины, прорабатывая трапециевидные, широчайшие, ромбовидные мышцы бывшей спортсменки, которая забросила тренировки, но сохранила структуру.

— Серьезно занимались? — спросил я, разминая особенно жесткий участок у лопатки.

— Мастер спорта по вольной борьбе. — В ее голосе прозвучала гордость. — Выступала за сборную Татарстана. Потом травма, потом… ну, жизнь.

Она замолчала, и я продолжил работать. Мы немного пообщались, и я рассказал о своих планах на аспирантуру и работу в поселке.

Следующие минут двадцать все шло нормально: стандартный массаж, стандартная реакция. Снежана Арнольдовна лежала неподвижно, только иногда выдыхала, когда я попадал на болезненные точки.

А потом что-то изменилось.

Я почувствовал это под руками раньше, чем услышал. Ее мышцы начали реагировать иначе, и это было не расслабление после снятия спазма, а, как и прежде с фитнес-тренершей Региной, что-то другое — глубинное и текучее.

Снежана Арнольдовна тихо и гортанно застонала.

Я продолжил работать, решив не обращать внимания, но она застонала снова, громче, и ее спина буквально выгнулась под моими руками.

Эмпатический модуль подтвердил то, что я уже наблюдал с другими клиентками:

Сканирование завершено.

Объект: Снежана Волобуева, 32 года.

Доминирующие состояния:

— Сексуальное возбуждение (84%).

— Потеря контроля над реакциями (71%).

— Внутренний конфликт: стыд против желания (63%).

Дополнительные маркеры:

— Учащенное дыхание, расширение зрачков.

— Мышечный тонус, характерный для эротического возбуждения.

— Попытки подавить вокализацию неуспешны.

— Снежана Арнольдовна, — сказал я ровным голосом. — Думаю, нам стоит прерваться.

— Нет… — Она повернула голову, и я увидел ее раскрасневшееся лицо с полуприкрытыми глазами. — Не останавливайтесь. П-пожалуйста.

— Сеанс окончен.

Я отступил от топчана, собираясь отойти к столику с маслами и создать дистанцию, но она двигалась быстрее, чем я ожидал от женщины ее комплекции.

Она перевернулась на спину одним стремительным движением, и ее рука тут же сомкнулась на моем запястье с такой силой, что аж кости заныли.

— Сергей… — хрипло выдохнула она и потянула меня на себя.

Против меня был мастер спорта по вольной борьбе, сто с лишним килограммов тренированного веса, и хватка не давала вырваться обычным способом.

От неожиданности я потерял равновесие и упал на нее.

Ее тело было горячим, влажным от массажного масла, мощным. Одна рука сжимала мой затылок, другая держала запястье, а ноги обвились вокруг моих бедер, замыкаясь в закрытый гард из бразильского джиу-джитсу. Я побоялся, что он сейчас не выдержит четверти тонны и рухнет под нашим весом, но он выдержал. Похоже, был рассчитан килограммов на триста.

К сожалению, физиология опередила команду разума — боец был в полной боевой готовности.

— Сергей, — тут же выдохнула Снежана Арнольдовна мне в ухо. — Ты же тоже это чувствуешь! Я не девочка, чтобы стесняться, да и ты не мальчик. Мы свободные, так почему нет? Один раз, и никто не узнает.

К моему собственному удивлению, разум не подвел, не став поддаваться на эту вспышку страсти. Напротив, выдал холодный расчет: Снежана Арнольдовна сильнее меня физически, просто вырваться не получится, так что нужна техника.

И тут мое тело сделало то, чего разум не планировал.

Руки двинулись сами, выполняя резкий поворот кисти против большого пальца, который разорвал захват на запястье. Одновременно бедро ушло вбок, создавая рычаг, а вторая рука освободилась ударом локтя в предплечье — не травмирующим, но достаточно болезненным для Снежаны. Ее ноги разомкнулись от неожиданности, и я скатился с нее, оказавшись на ногах в метре от топчана. Сердце учащенно стучало.

«Похоже, во мне снова проснулись навыки самбо», — подумал я, лихорадочно думая, как разрулить ситуацию, не обидев Снежану Арнольдовну, которая осталась лежать, тяжело дыша.

Спустя пару мгновений она все же медленно села и натянула на себя простыню.

В мертвой тишине стало отчетливо слышно ее дыхание и как внизу играет релакс-музыка.

Система заметила смену ее эмоционального фона и услужливо предложила повторное сканирование, но я отмахнулся. И без того видно: стыд, осознание, попытка сохранить лицо.

— Где вы научились так чисто выходить из гарда, Сергей Николаевич? — наконец спросила она хриплым, севшим голосом.

— Бразильское джиу-джитсу, — соврал я.

Она кивнула и, все еще не глядя в мою сторону, проговорила:

— Простите меня. Это было непрофессионально. Нет, отвратительно. Я не знаю, что на меня нашло.

Я-то как раз начинал понимать. То же самое нашло сегодня на остальных, только они сдерживались, а Снежана Арнольдовна, привыкшая брать то, что хочет, нет.

— Давайте просто забудем, — примирительно сказал я. — Закончу смену, получу расчет, и разойдемся.

Она наконец подняла сконфуженные глаза.

— Вы уезжаете в Марий Эл?

— Да, я же говорил.

— Подождите. — Она встала, держа простыню у груди. — Вы говорили про тренинг для наших массажистов. Они все халтурщики, ни один не знает человеческое тело так, как вы.

— Я предлагал, не обещал.

— Один семинар. Два-три часа, когда вернетесь. Заплачу отдельно… Скажем, пятьдесят тысяч. — Она помолчала и добавила тихо: — Считайте это извинением за произошедшее.

Глядя на нее, я видел еще молодую женщину, бывшую спортсменку, которая где-то по дороге потеряла и спорт, и, судя по всему, личную жизнь. Руководитель среднего звена в сети массажных салонов, которая только что попыталась меня, по сути, изнасиловать, а сейчас, завернувшись в простыню, пытается сохранить остатки достоинства и разрулить ситуацию.

Но!

Я-то знал, что дело не в ней, а в этой загадке с Системой! Поэтому винить ее никак не мог.

— Снежана, — сказал я мягко и чуть приврал: — Ты мне нравишься, правда. Я и сам, как видишь, парень крупный. Просто не готов был, растерялся, а дальше на рефлексах все, понимаешь?

Посмотрев на меня, она посветлела и с облегчением кивнула:

— Конечно понимаю!

— Ну вот. Ты же сама чувствовала, что и я был не против, девчонка-то ты видная! Просто… Я только недавно расстался с девушкой и… Короче, пойми, я пока не готов. Внутренне не могу.

Напряжение отпустило ее плечи, и она часто закивала, как Степка, у которого спросили, не хочет ли он сходить в аквапарк.

— А насчет тренинга — без проблем. Как вернусь, выйду на связь.

— Спасибо, Сережа, — сказала она, густо краснея. — Спасибо за все. Я пойду. Иннокентий выдаст расчет.

Она быстро оделась, не глядя на меня. У двери обернулась, открыла рот, словно хотела что-то сказать, но передумала и вышла.

Ее грузные шаги торопливо простучали по лестнице, хлопнула входная дверь.

Я остался один в кабинете, пропитанном запахом ароматических масел, и посмотрел на свои руки — те самые, которые пять минут назад выполнили то, чему меня никто не учил.

Тело помнит что-то, чего не знает голова.

И откуда это странное тактильное влияние на женщин, которое я начал замечать сегодня? Причем на всех, до которых я дотронулся, независимо от возраста, состояния и отношения ко мне.

Откуда вообще взялась эта Система?

Почему именно мне позволили переродиться?

Почему именно в теле Сереги?

Вопросы без ответов.

Но я их обязательно получу! Ученый я или кто?

Прибравшись в комнате, я вызвал такси, спустился вниз и забрал у Иннокентия конверт с наличными за двенадцать клиенток по моей ставке плюс небольшой бонус, очевидно, от Снежаны. В сумме получилось двадцать тысяч рублей.

Неплохо!

Хорошие деньги за один день, но после целого дня массажа хотелось только одного — добраться до дивана и не шевелиться.

Таксист попался удивительный — слушал русский рокапопс девяностых и громко подпевал, подмигивая мне в зеркало заднего вида. Под его «А ты жуй-жуй свой „Орбит“ без сахара!» я доехал до дома, но из-за перекопанного проезда выйти пришлось в соседнем дворе.

Я направился к своему дому, срезав путь через детскую площадку. В желтом свете фонарей увидел Степку, окруженного тремя пацанами лет по тринадцать-четырнадцать. Все трое были в одинаковых черных куртках и стояли в одинаковых развязных позах. Щуплый первоклашка Степан, который еще месяцев пять назад ел манную кашу в детском садике, удивленно крутил головой, слушая, что ему говорят все трое.

Так… Похоже, те самые гопники, о которых мне утром рассказывала Танюха.

Один из них, тот, что покрупнее, втирал что-то Степке, тыкая пальцем ему в грудь, а тот пятился к качелям, но упал, получив подножку от одного из малолетних уродов.

Первым порывом было рвануть туда и раскидать эту шпану, благо я знал, что тело справится. Но последствия! Ладно, сегодня я их отгоню. А завтра они поймают Степку снова, когда меня рядом не будет. Послезавтра — тоже. И каждый раз будут бить сильнее, вымещая злость за вмешательство взрослого. Школьная и дворовая иерархия работает именно так: вмешательство извне не решает проблему, а загоняет ее глубже. Просто Степка… Блин, он же совсем маленький еще!

Нужно другое решение. Но какое?

Пока я думал, Степка поднялся, а тот, что покрупнее, лопоухий, схватил его за ворот куртки. Мальчонка дернулся, но не вырвался. Второй потянулся к его руке, где на запястье темнел ремешок умных часов — я их сразу узнал, потому что сам же и выбирал!

К черту последствия!

Я шагнул вперед…

…и в этот момент через забор, ограждавший детскую площадку, перепрыгнул Рашид.

Он двигался неторопливо, руки в карманах, но что-то в его походке заставило троицу обернуться. Он был их ровесником, причем худым и на полголовы ниже самого крупного из них… но все равно они заметно напряглись. И я тоже застыл, решив понаблюдать, что будет дальше.

— Эй, — сказал Рашид негромко. — Валите отсюда.

Тот, что держал Степку, хмыкнул, но руку разжал.

— Ты че, Рашид? Это твой братан, что ли?

— Это мелкий с моего двора. И он под моей защитой.

— Под твоей защитой, — передразнил второй. — Ты сам-то под чьей? Выйдем раз на раз?

Рашид шагнул вперед. Руки он по-прежнему держал в карманах, но плечи развернулись, подбородок приподнялся. Он не боялся. Или умел не показывать страх так хорошо, что разницы не было? Эмпатический модуль показал, что страха в нем нет. Только вспыхнувшее чувство справедливости и кураж.

— Можем и раз на раз, — лениво сказал Рашид. — Но вы же зассыте и втроем на одного кинетесь, это все знают. Так что вы неправы и по понятиям, и по закону.

— Ты че такой дерзкий? — рявкнул крупный.

— А то! Еще раз подойдете к пацану, — угрожающе сказал Рашид, — будете разговаривать не со мной, а с Тунгусом.

Имя подействовало. Крупный дернулся, двое других переглянулись.

— Лады, лады, — пробормотал первый. — Расслабься. Мы же просто так, поговорить с малым хотели. Часы посмотреть. Думал, братишке такие же купить.

— Ну-ну. Поговорили? Валите!

Они ушли. Не быстро, чтобы сохранить лицо, но ушли.

Рашид повернулся к Степке:

— Ты как, мелкий?

— Нормально. — Степка смотрел на него снизу вверх, а в его голосе смешались испуг, облегчение и что-то похожее на восхищение.

— Если еще полезут — скажи. Я в том доме живу, в третьем подъезде. Первый этаж и направо, понял? Разберусь.

Степка кивнул.

Рашид развернулся, чтобы уйти, и тут заметил меня — я вышел из тени. Парень остановился.

— О. Здрасьте, дядя Сергей.

— Привет, Рашид.

Мы смотрели друг на друга. Сначала он разбил мне окно камнем, а потом спас от ножа. Потом поел борща у Танюхи, а теперь помог Степке. Причем сделал так, что, скорее всего, больше эти трое к нему не приблизятся.

— Спасибо, что вступился, — одобрительно сказал я.

Он пожал плечами.

— Да не за что. Мелкий нормальный. — Он переступил с ноги на ногу. — Ладно, я пойду.

— Подожди.

Я подошел ближе, чтобы Степка не слышал.

— Ты правильно поступил. По-мужски.

— Да ладно, дядя Сергей. — Уголок его рта дернулся — не улыбка, но почти. — Че такого.

— То, что надо. Слушай, у тебя самого как дела? Дома?

Он насторожился, но все же ответил:

— Нормально.

— Ладно. Если что — звони.

— Угу.

— Кстати! А Тунгус — это…

— А… — Он смутился. — Участковый наш.

— А почему Тунгус?

— Понятия не имею, его все наши так называют. — Он передернул плечами, пожал мне руку и ушел в сторону соседнего дома.

А я повернулся к Степке.

— Здорово, Степан. Как дела?

— Хорошо. А этот…

— Рашид.

— Рашид теперь типа наш друг?

— Типа да.

Степка улыбнулся. На щеке у него темнела свежая ссадина, которую я раньше не заметил.

— Это они?

Он потрогал щеку и печально поморщился.

— Часы хотели забрать, — объяснил он со вздохом, внутренне все еще переживая ситуацию. — А я не дал.

— А почему?

— Это же от тебя, дядя Сережа, мама сказала, — набычился Степка. — Как я отдам?

Я присел на корточки, чтобы оказаться с ним на одном уровне, и осмотрел ссадину. Поверхностная, заживет за пару дней.

— Маме скажем, что упал. Чтобы не переживала.

Он кивнул — серьезный, как маленький заговорщик.

Мы поднялись на седьмой этаж. Танюха открыла дверь, охнула, увидев ссадину, затем нахмурилась, но Степка выдал заготовленную версию про качели, и она поверила. Или сделала вид, что поверила.

— Ужинать будешь? — спросила она меня.

Жеманиться я не стал:

— Буду.

— Тогда руки мой.

В общем, соседка снова меня досыта накормила — рагу из овощей и вкуснейшими рыбными котлетами.

А дома меня встретил вечно голодный Валера. Я насыпал ему корма, налил воды, молча и без комментариев полюбовался на опрокинутую на пол, но чудом не разбившуюся кружку, потом разделся и замертво рухнул на кровать.