Двадцать два несчастья – 4

Глава 15

Спустя полчаса после окончания фейерверка я тихо попрощался с Алисой и покинул пентхаус. Моя роль была отыграна, и тратить и дальше свое время ради нее я не собирался. Завтра начинается новая неделя, а вместе с ней — и моя новая жизнь. Пора подумать о себе.

По дороге домой, пока такси несло меня сквозь ночную Казань, я с интересом любовался видами. За окном проплывала подсвеченная набережная, силуэт Кремля на фоне темного неба, потом мост Миллениум с его характерной буквой «М», отражающейся в воде. Красивый город, особенно ночью, когда людей мало, а огней много.

В голове все еще крутились обрывки вечера и вставали перед глазами образы.

Алиса на фоне всполохов, в серебряном платье, с бокалом в руке — победительница, которая раздавила мужа и разоблачила аферистку. Вот только глаза у нее были пустые и улыбка какая-то механическая. Эмпатический модуль показал, что она удовлетворена, но и несчастна одновременно. Похоже, она все еще любит своего Виталия, который когда-то продавал бычков на пляже под Одессой в линялых шортах и панамке из газеты. А тот теперь публично раздавлен, лишен доступа к деньгам и унижен при всех.

Что уж говорить об этом неудачнике Наиле с его потными ладошками. Может, сдать его все-таки ме… то есть, в полицию? Вряд ли он пришлет новых гопников, у хозяина больше нет ресурсов, а вот… хм… Такой пронырливый человек может и мне пригодиться.

А еще из головы не выходила та рыжая и дерзкая Ева с янтарно-карими глазами. Чем-то запала в душу. Надо бы потом через Алису выяснить, все ли с ней в порядке. Интересно, когда диагноз с ее опухолью ободочной кишки подтвердится, она меня поблагодарит или возненавидит?

Тем временем таксист, бодрый то ли узбек, то ли киргиз, притормозил у светофора, глянул в зеркало заднего вида и с сочувствием поинтересовался:

— Хорошо погуляли?

— Есть такое.

— Оно и видно. Спиртное — зло! — И зарядил мне лекцию о вреде алкоголя и почему Аллах его запретил: — Потому что алкоголь затмевает разум, заставляет человека терять контроль над собой и забывать, где грань между дозволенным и харамом. Сначала рюмка, потом другая, а дальше шайтан уже держит руль вместо тебя!

Я чуть не расхохотался, потому что обычно это я читаю лекции о здоровом образе жизни, а не мне, но сдержался и промолчал, лишь благодарно кивнул.

Светофор мигнул зеленым, машина тронулась, и через несколько минут мы уже сворачивали в мой двор. Я вылез и поднялся к себе. На телефоне тренькнуло сообщение, что деньги за поездку снялись с карты.

Стоило войти в квартиру, как тут же услышал требовательное «мяу» из темноты коридора.

Валера ждал. По его позе и подрагивающим ушам было ясно: он явно на взводе.

Я щелкнул выключателем. Миска вылизана до блеска, хотя я оставлял с запасом на весь вечер. Видимо, мелкий жулик решил, что раз хозяин ушел — можно оторваться по полной. Зато потом будет изумительный повод изображать страдания.

В комнате обнаружились следы преступления: угол дивана украшали свежие затяжки и борозды от когтей. Причем когтеточка стояла рядом. Так-так… Бунт?

Я молча насыпал корм в миску. Валера подошел, понюхал, демонстративно отвернулся.

— Мне кажется, или кто-то явно соскучился по родной помойке, да?

Валера зыркнул на меня с осуждением, мол, ты, хозяин, существо отнюдь нечуткое и не желаешь понять душевных терзаний такого хорошего котика.

— Между прочим, декабристов в Сибирь сослали за гораздо меньшие провинности, — намекнул я, но Валере черные страницы отечественной истории явно были до лампочки. Он страдал за идею.

Нет, не так, — он Страдал!

Ну и ладно.

— То есть ты жрать не желаешь? — нечутко спросил я и потянулся за миской, чтобы убрать, раз так.

И тут Валерина сущность дала сбой, и вся его принципиальность куда-то враз испарилась — мощным прыжком он ринулся к родной миске и принялся наяривать поливитаминный корм. Жадно, урча. Некультурно, в общем, принялся наяривать.

— Хотя вообще-то за испорченную обивку дивана тебя бы следовало наказать, — сделал замечание я. Но Валера не ответил, мол, я же котик и у меня лапки.

Пока он расправлялся с кормом, я разделся, почистил зубы и рухнул на кровать. Сил не осталось даже думать. Валера запрыгнул следом, устроился в ногах, замурлыкал.

Снилось что-то бессвязное. Фейерверк, только вместо искр падали какие-то бумаги. Лицо Алисы, но с чужими глазами. Голос юриста Наиля, который повторял: «Переуступите долю, переуступите долю…» Потом все смешалось, и я провалился в глубокий сон…

Тело помнило режим, несмотря на несчастных четыре часа сна — проснулся еще до шести. Каждой клеточкой чувствовал, что не выспался: глубокого сна получил более-менее, а вот REM, того, что со сновидениями, когда очищается память, не хватило.

Но оставаться в постели нельзя, режим сломается, а вот…

И тут сработала самодиагностика:

Внимание! Дефицит сна!

Зафиксировано: 4 часа 11 минут сна при индивидуальной норме 8 часов 4 минуты.

Повышение уровня кортизола на 37%.

Снижение когнитивных функций.

Рекомендуется компенсаторный сон в течение суток.

Не рекомендуется принятие важных решений до восстановления.

Прогноз продолжительности жизни: без изменений при однократном нарушении режима.

Что ж… если успею раскидать все дела до обеда, вздремну полчасика днем, а потом поведу Степку на секцию. Варианты уже присмотрел, и все в нашем районе.

Я заставил себя встать. За окном уже просыпался город — были слышны матерки соседа, пытающегося завести машину. Накинув куртку, вышел на балкон и охнул: за ночь так подморозило, что у меня сразу нос изнутри заледенел.

— Ох, хорошо-то как! — не удержался я.

Взбодрило так, что я мгновенно проснулся.

Продышавшись, вернулся в квартиру. Кровать пустовала — Валера куда-то исчез, наверное, караулил в коридоре.

После утренних процедур, пока закипал чайник, посмотрел новые сообщения.

Первое было от банка — напоминание о встрече в десять, отделение на Баумана, специалист Костромина О. В. Второе от отца насчет Игошина: мол, ждет в двенадцать, адрес такой-то, человек серьезный, не опаздывай. Третье пришло под утро, в 04:47, от Алисы: «Спасибо, что был рядом. Ты единственный, кто смотрел на меня, а не на платье». Перечитав дважды, я так и не придумал, что ей ответить, и отложил телефон.

А вот четвертое, только не сообщение, а электронное письмо, пришло на почту. От некоего ООО «Флейгрей Консалт Групп», ИНН, ОГРН и прочие реквизиты прилагались. Тема письма: «Документы по договору оказания услуг».

Я открыл вложения. Договор на консультационные услуги в сфере медицины, акт выполненных работ, счет-фактура. Все датировано прошлым месяцем, суммы совпадают. В теле письма — сухая строчка: «Направляем закрывающие документы согласно договоренности. При необходимости готовы подтвердить сведения по договору».

Обменник не подвел. Я обратился к ним, пока ехал на вечеринку Алисы, пожаловавшись на блокировку счета. Оказалось, что это сейчас общая головная боль, однако умные, но не очень чистоплотные люди давно все продумали. От меня потребовались кое-какие данные, после чего оставалось только ждать. И вот все прикрывающие мою задницу документы пришли, причем эта услуга входила в комиссию обменника. Оставалось только надеяться, что банк они устроят.

Я удостоверился, что вложения открываются, после чего покормил Валеру, натянул спортивные штаны и вышел на пробежку.

Танюха уже ждала у подъезда, разминалась, а увидев меня, потеряла равновесие, поскользнувшись на подледеневшем асфальте, чертыхнулась и выругалась:

— О, явился! Ну как там, у богатых? Красиво жить не запретишь?

— Шампанское рекой, фейерверк, скандал, — помогая ей подняться, улыбнулся я.

— Скандал? — Она аж подпрыгнула. — Какой скандал? Кто с кем? Обожаю срачики!

— Долго рассказывать, — отмахнулся я. — Побежали?

Танюха надулась, но спорить не стала, и мы выдвинулись привычным маршрутом. Я все-таки поделился с ней своими впечатлениями о шик-пати Алисы Олеговны. Танюха слушала так внимательно, что пару раз все же плюхнулась на пятую точку, споткнувшись из-за того, что отвлекалась от дороги. Она охала, ахала, завистливо вздыхала и кляла почем зря зажравшихся миллионеров.

— Слушай, — выдохнула Танюха на обратном пути. — Степка мой весь вечер крутился, переживал все из-за секции.

— Самбо? — понимающе спросил я.

Пацан рос без отца, а Танюхе и так забот хватало, чтобы еще и о спорте думать. Вырос у нее довольно тепличный мальчик с тонкой душевной организацией.

— Ну да. Сегодня же договорились съездить посмотреть. А он боится. Спрашивает: «Мам, а если меня там побьют? А вдруг скажут, что не подхожу? А вдруг смеяться будут?»

— Так там как раз тому и учат, чтобы не били. Для того и ходят.

— Вот и я ему говорю! А он свое: вдруг большие мальчишки, вдруг сильнее, я ничего не умею…

Песня была знакомая. Сашка мой точно так же волновался перед первой тренировкой по дзюдо. Как говорится, и хочется, и колется. И, честно говоря, это переливание из пустого в порожнее со Степкиными переживаниями так мне осточертело, что сегодняшний поход в секцию я поставил чуть ли не на первое место по важности. Важнее даже банка и Игошина, который должен был как-то помочь с моим новым местом работы.

— После обеда съездим, посмотрим, — пообещал я. — Нормального тренера сразу видно, и, если повезет, уже вечером Степка твой забудет обо всех своих переживаниях…

Дома, приняв душ и позавтракав, я надел свой обычный костюм, купленный самолично.

— Вернусь, — пообещал я Валере, перед тем как захлопнуть дверь.

Он не поверил, но это были уже его проблемы. Хотя… это проблемы дивана, которому Валера, судя по всему, мстил в мое отсутствие.

Тут мне позвонила Снежана Арнольдовна, менеджер спа-салона. Голос у неё был вежливый, чуть подобострастный, но с нотками нарастающей паники. Из её сбивчивого монолога я уяснил, что администратор Иннокентий был брошен под танки: клиентки засыпали её жалобами, что бедолага отказывается записывать их ко мне. И вот она звонит сама, потому что надо же что-то делать!

— Снежана Арнольдовна, — сказал я. — У меня очень сильно изменились жизненные обстоятельства, и, скорее всего, через пару-тройку дней я уеду работать в Марий-Эл. Поэтому… Давайте сделаем так. Завтра вторник? Вот завтра и краешком послезавтра я отработаю тех, кто уже записан и чьи записи переносили. Добро? А потом мы с вами, вероятно, попрощаемся. Не могу и дальше вас подводить. Но если вдруг будет желание — могу провести тренинги для ваших сотрудников.

На том и порешили. А я заранее списал ближайшие два дня из жизни. Буду мять спины, ноги, ягодицы и шейно-воротниковые зоны.

Пора было в банк, однако сначала я заскочил в локальный копировальный центр «Печатник» — обклеенную плакатами комнатушку с двумя принтерами и сонной девушкой за стойкой.

— Распечатать с почты, три документа по два экземпляра, — сказал я, протягивая телефон.

Девушка молча взяла, потыкала в экран, и через минуту принтер выплюнул шесть листов. Договор, акт, счет-фактура. Все как положено: печати, подписи, реквизиты. Если не знать, что за этим стоит — обычная сделка между ИП и физлицом.

— Триста рублей.

Я расплатился, сложил бумаги в папку и вышел на улицу.

Вызвав такси до центра, через полчаса я вышел на Баумана, поднялся по ступенькам и толкнул тяжелую стеклянную дверь.

Банк встретил меня суетой и корпоративным движняком. Все как обычно: сновали серьезные клерки в серых костюмах и белых рубашках, одинаковые, как близнецы, независимо от пола; клиенты разного уровня платежеспособности ждали своей очереди или пытались выяснить какие-то вопросы.

Вот робкая старушка несмело дергает пробегающего мимо служащего, он усилием воли скрывает раздражение, натягивает резиновую улыбку и помогает бабуле получить нужный талончик, а потом еще битый час объясняет, что нужно дождаться очереди и следить за номером на электронном табло. Служащий уносится, а бабуля, закусив от переживаний губу, тревожно спрашивает сидящего рядом мужчину, что ей делать — никак не может привыкнуть, что жизнь уже давно изменилась, и очереди не те, и вообще все как-то по-другому.

Вот возле одного из окон парень в пуховике вспылил и кричит, что уйдет из этого банка, раз все его счета заблокировали:

— Я матери перевел денег, ей в деревне газ должны провести, деньги нужны срочно!

— Ничем помочь не можем, вам нужно доказать, что это не мошенничество, — резиновым голосом в который раз повторяет усталая служащая.

Ей и самой жаль парня, жаль его старенькую мать — у нее тоже в деревне такая же старушка живет. Но ничего против инструкции поделать она не может. Не положено.

А чуть поодаль молодая мамаша с младенцем на руках пытается объяснить охраннику, что ей нужно срочно оплатить кредит, а талончик она взяла не тот. Охранник непреклонен — вставайте в очередь заново. Младенец кричит, мамаша на грани слез.

Я без талончика поднялся на второй этаж. В помещении было жарко и душно, пришлось расстегнуть куртку — ту самую, что презентовала мне Танюха. Что бы я без нее делал! Если получится вернуть деньги — нужно обязательно сделать ей подарок.

Дверь в двенадцатый кабинет была приоткрыта, и я обозначил стуком свое присутствие.

— Заходите! — донеслось изнутри приветливо.

Я вошел и кивнул:

— Здравствуйте, Ольга Витальевна. Хорошо выглядите.

Женщина действительно выглядела гораздо лучше, чем в прошлый раз: лицо посвежело, на щеках появился слабый румянец.

— Благодаря вашим советам, Сергей Николаевич, — с улыбкой ответила она и указала на стул, сразу перейдя на деловой тон. — Присаживайтесь. Паспорт, пожалуйста. Что у вас?

— Счета заблокировали. Вашим же банком. Хочу разобраться.

— Посмотрите на меня.

Она раскрыла паспорт, сверила фото и кивнула.

— Когда заблокировали?

— Вчера. По ФЗ-115.

— Сейчас посмотрю.

Она нахмурилась и защелкала мышкой. Мне на телефон тренькнуло сообщение: «В вашем офисе банка начато обслуживание по счету. Время 10:02».

Некоторое время она молчала, изучая экран.

— Вижу. Крупное поступление от контрагента с признаками нетипичной операции. Нужно подтвердить источник.

Я молча положил перед ней папку с документами.

— Договор оказания консультационных услуг. Акт выполненных работ. Счет-фактура. Контрагент — ООО «Флейгрей Консалт Групп», резидент РФ. Реквизиты, ИНН, все есть. Если нужно — они подтвердят.

Ольга Витальевна взяла бумаги, внимательно просмотрела, сверила реквизиты плательщика с данными на экране. Несколько раз перевела взгляд с документов на монитор и обратно.

— Оставите копии?

— Это копии. Оригиналы у меня.

Она кивнула и снова застучала по клавиатуре. Прошла минута, другая.

— Документы направлены в финмониторинг, — сказала она наконец. — Стандартная процедура. Но формально основания для блокировки сняты, источник средств подтвержден документально. Впрочем… если финмониторинг запросит дополнительные сведения — мы с вами свяжемся.

— И что это значит?

— Это значит, что вы можете распоряжаться средствами. С ограничениями.

— Какими?

— Переводы — без ограничений. Оплата обязательств — без ограничений. Снятие наличных — в пределах лимита кассы.

— Сколько это?

Она снова посмотрела на экран, а я изучил ее эмоции. Хм… А ведь ей действительно хочется мне помочь! Наверняка у другого на моем месте все прошло бы не так гладко…

— На данный момент в кассе отделения доступно около четырех миллионов, — сказала Костромина. — Остальное — либо безналичный перевод, либо заказ наличных на завтра-послезавтра.

Я кивнул. Четыре миллиона — более чем достаточно для всех срочных дел. А остальное пусть лежит на счете, целее будет. Да и оплачивать все лучше безналом.

— Хорошо. Тогда давайте так: сначала погашаю кредит полностью, потом снимаю наличные, сколько есть.

— Пишите заявление на погашение.

Она вытащила из принтера лист, продиктовала стандартную формулировку. Я подписал.

— Сейчас придет код на телефон. Введите в терминал.

Она развернула ко мне небольшой планшет. Пришла эсэмэска, я ввел код.

— Готово, — сказала она через минуту. — Задолженность по кредиту в размере один миллион тридцать шесть тысяч двести рублей погашена полностью.

У меня словно камень с души свалился. Квартира больше не под угрозой. Совсем! Минус одно несчастье!

— Теперь наличные? — спросил я.

— Да, — слегка улыбнувшись, сказала Костромина. — Напишите заявление на снятие. Сумму ставьте четыре миллиона, если в кассе чуть меньше — выдадут, сколько есть.

Я написал, она отсканировала.

— Спуститесь в кассу номер три. Назовете фамилию, покажете паспорт. Я уже передала.

Я встал и посмотрел ей в глаза.

— Спасибо, Ольга Витальевна. Если когда-нибудь понадобится консультация по здоровью — звоните. Номер у вас есть.

— Учту. — Она едва заметно улыбнулась. — Всего доброго. Скажите там следующему — пусть заходит.

Я спустился на первый этаж.

В кассе номер три сидела пожилая женщина с усталым лицом. Я назвал фамилию, протянул паспорт. Она молча кивнула и начала отсчитывать деньги.

— Три миллиона восемьсот сорок тысяч, — сказала она ровным голосом. — Пересчитайте.

К сожалению, деньги выдали тысячными купюрами, так что пачек вышло много. Я пересчитал. Тридцать восемь пачек по сто тысяч, все верно. И сорок тысяч купюрами по пять.

Сложил все свое богатство в предусмотрительно прихваченный рюкзак — он сразу потяжелел килограмма на четыре, словно туда засунули пару кирпичей. Молния с трудом застегнулась.

На счету осталось еще около пяти с половиной миллионов. Лежат себе, никуда не денутся. Можно будет переводить, оплачивать, а если понадобятся наличные — заказать заранее.

Я вышел из банка на Баумана и остановился на крыльце, улыбаясь солнышку, которое било в глаза.

Морозный воздух пах выхлопами и свежестью одновременно, а мимо шли люди — кто-то спешил, кто-то брел нога за ногу, кто-то разговаривал по телефон, а я стоял с почти четырьмя миллионами в рюкзаке и думал о том, что какой-то месяц назад был должен бандитам, банку, соседям и суду; квартиру могли отобрать в любой момент, работы не было, а жизни оставалось девять дней.

Сейчас… все налаживалось. Бандиты стали союзниками, суд выигран, кредит закрыт, а на счету есть деньги… но недолго. Возможно, именно потому Вселенная и помогла мне относительно беспроблемно получить эти деньги, что знала: я не собираюсь их тратить на себя.

Поправив лямку рюкзака, я крепко ухватился за нее и зашагал к кофейне напротив. До встречи с Игошиным оставалось полтора часа, так что можно было позволить себе минутку передышки.

В кофейне, пока не спеша и с наслаждением пил крепкий ароматный кофе, я прикинул что к чему.

Итак, на руках у меня есть примерно девять с небольшим миллионов.

То, что они у меня не задержатся — это однозначно.

Во-первых, это было решено еще тогда, когда отправлял сам себе эти деньги, пять миллионов я разделю и отдам детям — Сашке и Марусе. Еще не знаю точно, как именно, но, когда мы встретимся на годовщине Беллы, отдам. Скажу, что это доля Сергея Николаевича с гранта. Конечно, Маруська может проверить, но что-нибудь придумаю.

Еще один миллион раздам родственникам тех трех пострадавших пациентов. Да, это не я их убил, в смысле, не Сергей, но раз оказался замаран — людей нужно поддержать. Разделю миллион на троих. Это будет правильно.

Хоть так я смогу искупить чужую вину. Или свою? Черт, уже и не разберешь.

Остается около трех миллионов, и вот на эти деньги мне нужно:

1. Сделать ремонт в квартире Серегиных родителей.

2. Купить им новый холодильник, телевизор и отцу ноутбук. Еще бы и мебель обновить, но это уже говорить надо.

3. Сделать ремонт в своей квартире и обновить мебель. Купить хотя бы ортопедический матрац. И ноутбук себе для работы тоже надо. Обязательно.

4. Купить Степке и Танюхе подарки — не сувениры, а нормальные подарки.

5. Оплатить услуги Караянниса.

Караяннис, кстати, прислал счет на оплату, и, по его меркам, дал мне хорошую скидку «по знакомству». Но вышло все равно дорого, чуть больше двух сотен тысяч.

А еще же Валера!

Интересно, останутся ли у меня хоть копейки с этих денег, чтобы доехать до Марий Эл?