Дуэльный сезон

Глава пятая, в которой девушка смотрится в зеркало

Всю ночь Даша металась на постели и не могла заснуть. События дня мешались в ее голове, наслаиваясь друг на друга и превращаясь в фантастические картины.

То государь император вдруг достает пистолет и стреляет в Быстрицкого, то Марья Сергеевна прямо в бальном зале распускает высокую прическу и принимается колдовать. Но чаще всего она видела во сне Стужева, который не делал ничего особенного, лишь смотрел на нее своим единственным глазом. Смотрел и смотрел, и взгляд его — Даша это чувствовала — проникал в самые потаенные уголки ее души.

От этого взгляда ей было противно, точно он видел ее обнаженной, точно она не имела от него тайн. Иногда его глаз превращался в горячий уголь, и Даша чувствовала жар, исходящий от этого угля.

Проснулась она рано утром, еще до рассвета. Оделась и, никому не сказавшись, вышла на улицу, где начинал мести липкий снег. Увидела извозчика, назвала ему адрес, который сказал ей отец: оказалось, что ехать далеко — на окраину города. Ну и пусть.

Дорогой Даша все думала о том, что произошло вчера. Зачем она в это ввязалась? Просто потому, что ей стало жаль этого молодого человека? Но ведь она еще не знала тогда его истории. Или просто… он понравился ей? Тем, что не похож на Стужева, что способен на сильные чувства и обнаруживает их?

Самой же Даше обнаруживать чувства было нельзя. Сначала — долг. И именно поэтому она едет сейчас к незнакомому человеку. Потому что завтра обязана быть во всеоружии. Другого шанса может не представиться.

Домик был небольшой, с каким-то запущенным садом вокруг: даже из-под снега видно, что все давно заросло сорной травой. По нерасчищенной дорожке Даша прошла к дверям и постучала. Тишина. Она постучала снова, раздумывая о том, что, отец, возможно, дал ей неверный адрес, а быть может, человек, которого она ищет, давно переехал или вовсе умер.

Но не успела она подумать о том, что будет делать в таком случае, как дверь отворилась, и на пороге появился мужчина лет пятидесяти с лишним, в поношенном сюртуке, небритый и, судя по запаху, пьяный. Видать, лакей. Должно быть, хозяин изрядно обнищал, раз так распустил своего лакея!

— Добрый день, — сказала она. — Хозяин у себя?

Слуга некоторое время смотрел на нее молча, оценивающе. Почти так же, как Стужев. Словно хотел понять, насколько она достойна того, чтобы с его господином дело иметь. Даше это надоело. Какого черта он пялится?!

— Долго будем смотреть?! — бросила она. — Я вопрос задала: у себя ли твой хозяин?

— У себя, — усмехнулся лакей. — Только что ж вам, барышня, от него надо? Отвык он у себя барышень-то принимать.

Даша покраснела от такой фамильярности.

— Не твое дело, — ответила она. — Если он у себя, так веди.

— А куда вести-то? — Лакей пожал плечами и потянулся. — У него и комнат-то — только эта да спальня. То есть у меня, собственно. А лакеев у меня давно уж нет. Только я одного не понимаю: кто ж вам, дорогая барышня, мой адрес дал?

Даша почувствовала, как на щеках загорается румянец.

— Я… простите, меня ввело в заблуждение…

— То, что я одет как оборванец? Это ничего. Однако же вы не ответили.

— Адрес ваш мне дал мой отец, Николай Булавин.

— Вот как? — Хозяин дома взглянул на нее с новым интересом. — И для чего же он вам этот адрес дал? Да вы, впрочем, проходите, не стойте на морозе.

Даша прошла внутрь, в неприбранную бедную гостиную. Продавленный диван. Огарок свечи в залитом воском канделябре. Колченогий стол и стулья из разных гарнитуров.

— Вы крыс не боитесь? — спросил хозяин дома.

— Крыс? — Даша равнодушно огляделась. Действительно, в таком доме крысы, наверное, водятся. Впрочем, она не какая-нибудь кисейная барышня, чтобы при виде их упасть в обморок.

Но в следующее мгновение она слегка отпрянула, когда заметила, как из рукава хозяина на нее смотрит черная остренькая усатая мордочка двумя блестящими бусинами глаз.

— Неро сегодня нездоровится, — прокомментировал хозяин с усмешкой. — Он у меня уже немолод.

Даша кивнула.

— Отец сказал мне, что вы учитель магии, — произнесла она неуверенно.

— В таком случае он ошибся, — ответил хозяин дома, и Даша увидела, как лицо его дернулось, словно его укололи булавкой. — Это давно не так. Лицензия моя Патентным комитетом давно уж отозвана, и учить никого я права не имею.

— Да, но он мне сказал…

— Что бы он вам ни сказал, говорю вам, барышня… как вас, простите?

— Дарья…

— Так вот, Дарья Николаевна, нет. Учить я вас не буду, даже и не просите. Меня именно за это лишили патента, и слава Заступникам, что обошлось без каторги. Помогли мне тогда добрые люди. Но вас я учить не буду, нет. Если вы за этим пришли, то ступайте.

— Но… — Даша почувствовала, как сердце ее упало и словно покатилось куда-то, — но к кому же мне пойти?

— Это не мое дело. — Хозяин развел руками. — К кому хотите, к тому и идите, а лучше всего — ни к кому. Потому что теперь с этим строго. Вряд ли кто возьмется.

Тут уже Даша собрала волю в кулак. Отец ее предупреждал, что такое может случиться, и припас совет.

— Вы, наверное, не поняли, — сказала она. — Я предлагаю вам не обычную цену за обучение. Сколько вы брали? Двадцать рублей в месяц? Я дам сто.

Хозяин несколько мгновений пристально смотрел на нее. Ей даже показалось, что он переглянулся с вылезшей на его рукав крысой.

— До такой степени нужно? — наконец спросил он.

— Очень нужно, — ответила Даша. — Это вопрос даже не жизни и смерти. А чести. И нужно очень быстро.

— Быстро только кошки родятся, — заметил учитель. — За один день я вас ничему не научу. Хорошо если могу провести инициацию. Да и то…

— Мне большего от вас и не нужно. Пока что. Давайте начинать, время дорого.

— Погодите, я еще не сказал, что берусь. — Мужчина покачал головой.

— Святые Заступники, да что же еще? — взмолилась Даша.

Он замолчал на несколько секунд, на лице его отразилась внутренняя борьба.

— Скажите… — произнес он нерешительно. — Если вы дочь Николая Булавина, стало быть, вы… ее дочь? Изольды Булавиной, в девичестве Киреевской?

Даша кивнула.

— Похожи… — Хозяин дома вздохнул. — Эх, ладно, снимайте пальто, располагайтесь.

Даша повесила пальто на крючок и осмотрелась. Ее внимание сразу же привлекло большое зеркало в слегка позеленевшей бронзовой раме. Оно очень контрастировало с бедной обстановкой гостиной, словно явилось сюда из другого мира.

— Что же, давайте тогда начинать, — сказал хозяин. — Становитесь перед зеркалом.

— Простите, а как вас зовут? — спросила Даша. Ей стало неловко, что она не задала этот вопрос раньше.

— Джакомо Фабини, — ответил тот нехотя.

— Ничего себе. Вы не бореец? Вы из Лигона?

Только сейчас Даша заметила, что собеседник ее, пожалуй, действительно чересчур смуглый и черноволосый для здешних мест. Приметить это раньше ей помешали его седина и неопрятность.

— Да. Но, как видите, совсем здесь ассимилировался. И говорю без акцента, и водку пью. Я приехал еще в юности, когда меня выгнали из университета Тризоны. Это долгая и грустная история. И по вашим нетерпеливым движениям я вижу, что у вас нет времени ее слушать.

— Да, конечно… когда вам будет удобно, — ответила Даша. Ей хотелось скорее приступить к обучению. Она встала перед зеркалом и заглянула в него. Зеркало было мутным, и лицо Даши так же, как и обстановка комнаты, проступало в нем словно сквозь туман.

Фабини подошел и встал позади нее, в паре шагов, так что она хорошо видела его в отражении. Крыса по рукаву взобралась на его плечо и улеглась там.

— Мы начнем с инициации, — сказал он. — Смотрите прямо перед собой. Не смейте оборачиваться, иначе все пойдет насмарку, и мы не сможем совершить ритуал сегодня. И еще долго не сможем.

Даша кивнула.

— Смотрите в зеркало, не закрывайте глаз, — произнес Фабини, и его голос странным образом изменился. Слова он стал произносить слегка нараспев, отчего у Даши закружилась голова.

Она смотрела и чувствовала, что изображение в зеркале все сильнее расплывается, так что трудно было что-то рассмотреть.

— Чародейная сила не принадлежит этому миру, — размеренно продолжал говорить Фабини. — Она чужда ему и лучше всего проявляется в темноте, в отражениях зеркал… Если бы мы могли с вами сейчас оказаться где-нибудь в лесу, возле затерянного среди сосен озера, там было бы искать эту силу легче всего. Но мы работаем с тем, что есть. Смотрите в зеркало, не отвлекайтесь ни на миг.

Даша нервно сглотнула. Ей сделалось немного не по себе от этого голоса, но она постаралась отогнать от себя странное ощущение. Она пришла сюда за делом. Это дело очень важное. Не время для глупых страхов. Она будет сильной и достойно выдержит то, что ей предстоит.

— Поскольку вы дочь Изольды, мы начнем с самого очевидного предположения. Попробуем выявить, нет ли в вас таких же точно способностей. Может быть, вы когда-нибудь замечали за собой? Например, что ваши дурные или добрые предчувствия очень точно сбываются? Или что вам легко найти потерянную вещь?

Даша подумала мгновение и неуверенно покачала головой.

— Н-нет, — сказала она. — Ничего такого, чего не бывает у других.

— Что ж, мы сейчас проверим. Бывает так, что оно скрыто глубоко и не проявляется без инициации. Я за спиной сейчас держу игральную карту, — продолжил Фабини все так же нараспев. — Скажите мне, какая именно.

— Вы шутите? — переспросила Даша. — Разумеется, я не знаю.

— Не спешите, — ответил Фабини. — Присмотритесь повнимательнее. Возможно, вы сейчас увидите ее в зеркале. Или услышите голос, который вам скажет. Или еще что-то произойдет.

Даша всмотрелась в зеркало, перед глазами у нее все стало плыть и клубиться еще сильнее, но она никак не могла разглядеть никакую карту. Фабини держал руку строго за спиной, и обычным путем рассмотреть ее было невозможно. А никакого необычного пути она не видела. Разве что крыса подскажет? Но та просто принялась умываться на плече у хозяина.

На Дашу накатило раздражение. Он что, издевается над ней?!

— Я ничего не вижу, — раздраженно сказала она. — Не слышу. Не чувствую. Если это все какая-то шутка, то лучше прекратите.

— Что ж… — Хозяин вздохнул. — Я надеялся… но мы теперь испробуем другие варианты. Продолжайте смотреть в зеркало. Это важно, чтобы вы ни на миг не отвлекались.

Даша вдруг почувствовала, что ей мучительно хочется повернуться. Отчего-то вдруг пришла в голову мысль, что зеркало обманывает ее. Что Фабини на самом деле стоит к ней ближе, чем кажется в отражении. И, быть может, готовится на нее напасть.

В самом деле: она одна, в незнакомом доме на окраине города с почти неизвестным ей мужчиной. Быть может, он вообще не тот, за кого себя выдает. Знала бы Марья Сергеевна о том, где сейчас ее племянница, пришла бы в неописуемый ужас.

Но Даша сделала над собой отчаянное усилие, сжала кулаки и продолжила глядеть в зеркало.

Хозяин дома между тем достал руку из-за спины и отбросил в сторону карту. Даша едва успела заметить, что это была дама пик.

— Ну, тогда переходим к проверке моего следующего предположения, — произнес Фабини.

В следующий миг он достал из-за спины нож, и Даша вздрогнула. Что-то такое было в его глазах. Нехорошее.

Стоять спиной к человеку, сжимающему нож в руках, было тяжело, но она сдержалась.

Фабини сперва выставил нож перед собой, словно хотел ударить Дашу. А затем легким движением провел лезвием по тыльной стороне своей ладони.

Выступила кровь, несколько капель упали на пыльный пол.

— Посмотрите на меня. — Поморщившись от боли, Фабини показал в зеркало ладонь с кровоточащей раной. — Вам жаль меня?

— Н-нет, — ответила Даша. — Вы же это только что сами сделали.

— Ну, все-таки, — вздохнул учитель. — Попробуйте найти внутри себя немного жалости. Все-таки мне сейчас больно, я страдаю, можно сказать.

Даша попробовала найти в себе нечто подобное. От вида крови ее немного мутило, совершенно не хотелось смотреть на рану. Мысленно она представила, что ему, должно быть, действительно больно…

— Попробуйте представить, что раны нет, что она затягивается. Вы видите это?

Даша искренне попыталась. Представила, как края раны постепенно сужаются, она становится все меньше, исчезает… но нет, в зеркале она ничего подобного не видела. Рана оставалась такой же, как была.

Она помотала головой.

— Ничего не выходит.

— Очень жаль, — ответил Фабини. — Почему-то, когда я на вас посмотрел, решил, что вы похожи на целительницу. Позвольте, я перевяжу руку и вернусь. Не оборачивайтесь. Смотрите в зеркало.

Он действительно исчез на минуту и вернулся с рукой, перевязанной платком.

— Теперь проверим вашу способность к оборотничеству. Если уж и этого у вас нет, то я не знаю… если только что-то совсем редкое.

— К оборотничеству? — Даша вздрогнула. Это была самая бесполезная для нее способность. Как она будет драться на дуэли со Стужевым, если она оборотень? Превратится в волчицу и загрызет его? При секундантах? Да они просто пристрелят ее на месте и будут иметь полное право.

По дороге сюда она надеялась, что у нее есть способности к предсказанию. Ведь ее мать…

Вот это было бы очень полезно. Да, это запрещено, но Стужев первым перешел грань. Нет бесчестья в том, чтобы, перейдя эту грань следом, остановить его.

А если она действительно оборотень?

Что ж, в таком случае она будет действовать вообще без всякого чародейства. Найдет способ.

— Снова посмотрите на меня, — приказал Фабини. В его руке по-прежнему был зажат нож, но на сей раз выражение лица и поза его давали понять, что он вот-вот ее этим ножом ударит.

— Я — угроза, — сказал Фабини, сдвинув брови. — Я хочу на вас напасть. Ударить ножом. Повалить на землю. Отнять вашу честь. Вам грозит опасность. Вас ничто не может защитить. Только зверь внутри вас. Ну!

С этими словами он сделал резкое движение, словно собирался прыгнуть на Дашу сверху. Она вздрогнула. На секунду она представила этого внутреннего зверя, как он вырывается из нее. Ей даже показалось, что с ней действительно что-то происходит, какая-то трансформация. Она закрыла глаза, и пару мгновений ей не хотелось их открывать — она была уверена, что увидит в зеркале чудовище.

Но нет, из отражения на нее смотрела все та же Даша Булавина, только слегка побледневшая.

Фабини за ее спиной разочарованно вздохнул и положил нож на стол.

— Что ж, — сказал он. — Кажется, в вас нет магии. Я искренне пытался ее найти, но ничего не поделаешь.

— Подождите! — Даша почувствовала, что у нее выступают слезы. Отчего-то она была уверена, что уж какие-никакие способности у нее найдутся. — Может быть, можно попробовать еще раз? Может быть, оно не проявилось с первого раза?

— Может быть. — Фабини пожал плечами. — Но маловероятно. В любом случае сегодня пытаться уже нет смысла. Можете поворачиваться.

Но Даша поворачиваться не стала.

— А как же обычные виды чародейства, которые практикуют мужчины? — спросила она. — Вы меня на них не проверяли!

— Это исключено, — уверенно ответил учитель. — У женщин они никогда не проявляются. Я скорее поверю, что у вас что-то редкое, малоизученное… но… это надо подготовиться, освежить мои знания, прочесть кое-что…

Он зачем-то бросил взгляд в пустой угол комнаты. Сделал шаг туда, но затем остановился и оглянулся на Дашу с каким-то вороватым видом, словно его поймали на чем-то стыдном.

Дашу вдруг охватило отчаяние. Она вновь повернулась к зеркалу и до рези в глазах вглядывалась в него, и тут что-то произошло…

В углу, где только что ничего не было, вдруг заклубился вихрь зеленых искр, а затем из этого вихря возникли несколько книжных полок, уставленных томами в кожаных переплетах.

Фабини вздрогнул. Он перевел взгляд с Даши на полки, потом обратно, потом снова взглянул на полки. Кажется, даже крыса у него на плече удивленно пискнула.

Даша резко обернулась. Полки все еще были на стене, хотя Даша была уверена, что, когда она входила в дом, их не было.

— Поздравляю вас, — проговорил Фабини. В его словах слышалось восхищение. — Откровенно говоря, я впервые в жизни вижу человека с таким даром. Это… это просто невероятно.

Даша взглянула на свои пальцы, затем снова обратила взор к зеркалу.

— Что это? — спросила она.

— Вы видите магию, — ответил он. — Это полки с моими книгами. Они были скрыты заклинанием иллюзии. Вы визуализировали и развеяли его. Это… у меня просто нет слов.

— И я могу сделать такое снова? Сама?

— Теперь можете. Если почувствуете чародейство рядом с собой. Черт возьми…

Он заходил по комнате из угла в угол.

— Простите, не могу опомниться… мне нужно будет освежить мои знания… тогда мы с вами сможем развить этот дар. Но не сегодня. Приходите… на днях.

— Хорошо, — ответила Даша. — Но не завтра. Завтра у меня есть одно дело…