Дуэльный сезон

Глава четвертая, в которой назревает поединок

— А, это вы про молодого человека, который так настойчиво за нами наблюдает? — спросил Стужев со скучающим видом. — Понятия не имею, кто он. Я бы предположил, что это какой-нибудь ваш ревнивый обожатель, но он таращился на меня еще до того, как я имел честь вас пригласить. Таким образом, разумнее было бы предположить, что он тут по мою душу.

Даша, впрочем, уже поняла свою ошибку. Молодой человек был лишь слегка похож на Борю: такие же светлые волосы и изгиб губ. Но это был не он, со второго взгляда это было прекрасно видно. Да и мундир на нем был синий, пехотный, а по званию он был поручиком.

Это не он. Просто воображение играет с Дашей в странные игры. Она чувствовала, что с того момента, как Стужев ее пригласил, находится на взводе, словно курок дуэльного пистолета. В любую секунду готовая щелкнуть и высечь сноп гибельных искр.

Но это была не просто дрожь в руках от ощущения близкой цели. Было здесь что-то еще. Что-то рвалось из нее наружу и пульсировало в кончиках пальцев. Даша решила, что поразмыслит об этом после бала, а сейчас постарается сосредоточиться на происходящем. Нельзя было упустить ни единой детали. Все может ей пригодиться, чтобы привести в действие план, которого пока нет.

— Вы бы лучше опасались ваших обожательниц, — сказала она и кивнула в сторону графини Рыминой, которая, пусть и вальсировала сейчас в объятьях статного кирасирского майора, казалось, не сводила со Стужева взгляда холодных голубых глаз.

— О, что вы. — Стужев пожал плечами. — Я ее не боюсь, а вот вам — следовало бы.

— Мне? — Даша невольно повторила его жест. — Не вижу ни единой причины. Если она опасается соперничества, то не стоит.

— О нет, она не из тех, кто опасается… — На губах у Стужева появилась едва заметная тонкая улыбка. — Она из тех, кто уничтожает своих соперниц.

— Именно таким путем она и вышла замуж за фельдмаршала?

— Разумеется. Даже ее муж не проявлял такого стратегического таланта в битве при Майергофе, какой проявила она, чтобы оказаться вместе с ним у алтаря.

— А вы обо всех своих любовницах злословите за их спинами?

— Со временем узнаете.

Даше начала надоедать эта игра. Надутый индюк — и больше ничего! Отправляясь убивать Стужева, она надеялась найти фигуру демоническую, воплощение зла, вроде тех, с которыми сражались некогда Заступники. А этот… просто напыщенный франт, который затвердил пару приемов, с помощью которых можно очаровывать падких на внешнюю красоту дамочек. Такого и убивать было бы… нет, не жалко, а скорее скучно.

Хотя танцевал он превосходно. Даша чувствовала это, и ей сделалось немного стыдно тех провинциальных приемов, которые она усвоила у губернского учителя танцев.

Господи, да о чем она думает! Почему она вообще до сих пор не предприняла ни одной попытки вывести его под удар и заставить сделать ошибку, которая ему будет стоить жизни! Отец же даже дал ей несколько наставлений, как удобнее этого добиться. Но даже отец не предполагал, что Стужев сам пригласит ее на танец, и она окажется к нему так близко.

И что же? Она просто ведет с ним словесную пикировку, очень похожую на флирт, вместо того чтобы действовать!

Ей пришло в голову, что этому есть только одно оправдание: раньше в ее жизни ничего подобного никогда не было. Она столько раз читала в романах, как их героини остроумно флиртуют с молодыми людьми, но никогда не имела возможности применить эти знания на практике. С кем ей было флиртовать в ее усадьбе: с лакеем или с кучером?

И вот теперь, впервые вступив в этот поединок, ей не хотелось, чтобы он быстро закончился. И это было ужасно.

Скорее бы кончился вальс! После него будет мазурка, но Стужев, должно быть, ангажирует на нее кого-нибудь другого, а Даша вернется к наблюдению. Она пока еще не готова к решительным действиям, это ясно. Но приступать к ним прямо сейчас и нет нужды, Дуэльный сезон официально начинается только завтра.

Взглянув вправо, Даша заметила, что светловолосый молодой человек решительно повернулся и пригласил девушку в сиреневом платье, одиноко сидевшую на диванчике. Девушка была низкорослой, с некрасивыми чертами лица и, кажется, совершенно не ожидала приглашения.

Поручик же закружил ее в танце уверенно и с какой-то явной целью. Их пара, направляемая им, двигалась в толпе танцоров быстро, все время рискуя сбить кого-нибудь. Даша поняла: он явно приближается к ним со Стужевым.

Сперва она не придала этому значения, однако вскоре почувствовала нечто вроде толчка. Оказалось, что Стужев, вальсировавший чуть отставив локоть, задел им ту самую девушку, с которой был блондин в синем мундире.

Тот немедленно отстранил свою даму и Стужева с Дашей тоже остановил не самым деликатным образом, потащив чуть в сторону от танцующих.

— Ваше благородие, вы только что толкнули мою даму! — проговорил он.

— Это вот эту? — спросил Стужев с равнодушным видом. — Немудрено было ее не заметить.

Вокруг раздались смешки. Низкорослая девушка, судя по цвету лица, готова была провалиться сквозь землю.

— Это неслыханно! — взорвался молодой человек.

— Впрочем, я приношу ей и вам свои извинения, — равнодушно ответил Стужев и повернулся опять к Даше.

— По Дуэльному кодексу оскорбление, нанесенное посредством удара или иного прикосновения, — торжественно начал выговаривать молодой человек, — является оскорблением третьей степени, и оскорбленная сторона имеет право не принимать извинений. Таким образом, я уведомляю вас о том, что пришлю вам своих секундантов.

— Сделайте одолжение, — ответил Стужев. — Только не забудьте уведомить их о том, что я оставляю за собой право вызвать любого из них, так как участие их в вашей гнусной авантюре считаю оскорблением для себя. А теперь поглядим, легко ли вы найдете секундантов.

Было видно, что молодой человек несколько опешил от такого заявления. Кажется, все шло не по плану. На губах Стужева появилась та самая тонкая улыбка, которую Даша уже видела.

«Он хочет проучить этого поручика, это ясно, — пронеслось в голове у Даши. — Обойтись и без дуэли, и сделать все, чтобы над блондином после все смеялись. Не потому, что боится поединка, а потому, что так обиднее».

Даша поняла, что она хочет помешать этому. И что у нее есть только один способ это сделать.

— Я вызываюсь быть секундантом господина поручика, — произнесла она твердо.

— Вы?! — кажется, впервые за весь вечер на лице Стужева появилось неподдельное чувство. — Только не говорите мне, что вы переодетый мужчина и офицер. Я же с вами танцевал! Такого позора я не переживу и, пожалуй, застрелюсь прежде, чем меня застрелит господин… как вас там?..

— Вельский, — процедил молодой человек сквозь зубы. — Сергей Андреевич.

— Вы почти правы, можете стреляться, — ответила Даша, не желавшая переводить разговор в шутку. — Я имею честь быть юнкером Второй артиллерийской бригады, и потому имею право быть секундантом.

Вельский взглянул на нее с не меньшим удивлением, чем Стужев, но возражать против такого секунданта не стал, хотя Даша больше всего боялась именно того, что сам он откажется.

Стужев расхохотался.

— Ну, такой дуэли у меня еще не было, — сказал он, вытерев слезу, выступившую на единственном глазу. — Что ж, я обещал вас познакомить с Быстрицким, вот и повод. По окончании бала подойдите к нему и договоритесь об условиях. Он будет моим секундантом. А вам я желаю прекрасного вечера.

— Я бы настаивал… прямо сейчас… — проговорил молодой человек неуверенно.

— Заступники с вами, — усмехнулся Стужев. — Рождество Михаила только завтра. Если так торопитесь умереть, так подите лучше и повесьтесь, чем портить людям праздник.

С этими словами он подозвал лакея, разносившего шампанское, взял бокал и сделал шутливый жест, будто чокается с Вельским, а затем грациозно повернулся и исчез в толпе.

— Я хочу вас поблагодарить, — сказал Даше Вельский. — Дело в том, что я приехал в Маринбург третьего дня и никого здесь не знаю. Боюсь, нескоро я нашел бы секунданта, если бы не вы. Простите, как ваше имя?

— Варвара Ухтомская, — сказала Даша, решив, что нужно придерживаться легенды до конца. — Однако на что же вы рассчитывали, когда вызывали его? Вы ведь сделали это нарочно, верно?

— А от вас ничего не скроешь. — Молодой человек вздохнул. — Действительно, кодекс обязывает меня рассказать вам как секунданту все. Я действительно хотел вызвать этого человека, потому что больше всего на свете желаю его смерти.

— Неужто? Расскажите почему.

— Пойдемте, — проговорил Вельский смущенно. — Мне не хочется объясняться здесь. Такое ощущение, что весь зал смотрит.

Даша последовала за ним в одну из гостиных с мягкими диванчиками, на которых расположилась компания пожилых дам в бархатных платьях, о чем-то увлеченно шушукавшихся. Те тут же замолчали, и одна из них взглянула на молодых людей неодобрительно. Видимо, решила, что те явились сюда ради романтического уединения.

Вельский отвел ее чуть в сторону, к тяжелой гардине вишневого цвета, и заговорил быстро, с волнением в голосе:

— Видите ли, этим летом я гостил в имении своих родственников, под Сорвиполем. И там я влюбился в девушку, их соседку. Очень красивую, очень грустную, очень хрупкую. Мы много гуляли вместе по темным аллеям ее усадьбы, разговаривали обо всем на свете: о природе, о новых романах, о чародействе, об освобождении крестьян, — и на всё наши с ней взгляды сходились. Это было удивительно, поэтично, но отчего-то мне виделось в ней что-то… какой-то незаметный изъян. Мне всегда казалось, что она совершенно неземное существо, что ее в любой момент может унести ветром. Н-да… и однажды это случилось.

— Что же?

— Да просто явился этот господин… Стужев. За считаные дни он обольстил ее до того, что она и думать забыла обо мне, хотя я собирался делать предложение, о чем даже с ней уже условился… Но она… ее было совсем не узнать. Возможно, это было чародейство… не знаю. Так или иначе, она бежала вместе с ним… потом он ее бросил… я искал ее, надеялся… но в итоге узнал, что она умерла…

— Мне очень жаль… — только и смогла выговорить Даша. Она почувствовала, как на глаза наворачиваются слезы. Ей хотелось хоть что-то сделать для этого человека, она словно увидела в нем нового Борю…

— Вы так добры… — проговорил он, перебарывая ком в горле. — Наверное, это даже хорошо, что секундантом стали именно вы. Мужчине мне еще тяжелее было бы всё это рассказать.

— Вы убьете его, — сказала Даша, неожиданно для себя накрыв своими пальцами ладонь Вельского. — Обязательно убьете, и я помогу вам в этом… насколько это возможно, оставаясь в рамках чести. Впрочем, прошу иметь в виду, что должность секунданта обязывает меня быть беспристрастной и пресекать любые нарушения кодекса, даже с вашей стороны.

— Разумеется. — Он с серьезным видом кивнул. — У меня и в мыслях не было нарушать кодекс. Я просто хочу его убить — в полном соответствии с законами чести. Как оскорбленная сторона я выбираю дуэль на пистолетах. Дистанция как можно меньше. Время — послезавтра с утра. Место — какое вы с другим секундантом выберете. Вот и все.

Даша тоже кивнула в ответ.

Ей вдруг подумалось, что миссия ее оказалась под большим вопросом. Если Вельский убьет Стужева, а настроен он, кажется, серьезно, то как же быть ей самой?

Впрочем, она успокоила себя тем, что отмщение в таком случае все равно свершится. Не все ли равно, за какой именно из своих грехов господин Стужев расплатится жизнью?

Ее собственная честь тоже восстановится, к тому же Даша будет лично присутствовать при наказании негодяя. Что до ее имения… здесь надо проконсультироваться с кодексом. А может быть, и с кем-то, кто знает дуэльные законы получше ее.

В любом случае отступать было поздно, да Даша отступать и не собиралась.

Быстрицкого она встретила в вестибюле, застав его за тем, что он поправлял перед зеркалом яркий галстук. При виде подошедшей к нему девицы он галантно улыбнулся. Даша же, оказавшись рядом, немного смутилась.

О самом известном поэте империи она, конечно, не раз слышала даже в своей глуши. И поэмы его тоже читала. Больше всего ей понравился «Гомерштадтский редут», эпическая батальная поэма, посвященная событиям последней войны. Почему-то под впечатлением от этих яростных стихов она представляла себе Быстрицкого закаленным в сражениях ветераном, а он оказался жизнерадостным щеголем, да еще и штатским.

Ей было неловко говорить с ним, она боялась, что знаменитый «трубадур севера», как называли его в заграничной прессе, примет ее за какую-нибудь обычную поклонницу и не воспримет дело всерьез. Ей же нужно было, чтобы секундант противоположной стороны оказывал содействие, а не зубоскалил.

— О прекрасная амазонка! — проговорил поэт, отвесив поклон. — Я уже наслышан о вас, наслышан.

— Мне нужно переговорить с вами о важном деле, — ответила Даша, поморщившись. — Извольте быть несколько серьезнее.

— Что ж, я к вашим услугам. — Поэт кивнул, и лицо его в самом деле изменило выражение. Хотя лукавые искорки в глазах никуда не делись.

Даша передала ему условия, предложенные Вельским. Услышав их, поэт помрачнел.

— Вы знаете, — проговорил он, — мне здесь нравится только одно — что он назначил не на завтра, а на послезавтра. Это значит, что у нас с вами будет возможность поспособствовать их примирению.

— Простите, но мне кажется примирение здесь неуместным, — ответила Даша.

Быстрицкий смерил ее озадаченным взглядом.

— Но, насколько мне известно, — проговорил он, — вся ссора только оттого и произошла, что господин штаб-ротмистр ненароком толкнул даму… это случается, и это не очень большой урон чести, тем более что он извинился. Меня нельзя отнести к противникам дуэлей, даже наоборот, я, признаться, люблю это дело, но по такому пустяковому поводу…

— Вы принимаете условия дуэли или возражаете? — спросила Даша. — Насколько я вижу, кодексу они не противоречат.

— Господи, ну вольно же этому господину Вельскому самому лезть в петлю… — Быстрицкий вздохнул. — Впрочем, я ему не матушка, если таковы его условия, то я передам их моему доверителю и уверен, что он согласится.

— Тогда нам нужно определить, кто из нас будет распорядителем дуэли, — сказала Даша. — Мы можем бросить жребий, или…

— По кодексу распорядителем дуэли избирается тот, чей возраст и опыт участия в поединках больше. О возрасте мне вас спрашивать неловко, но сдается мне, что вы меня моложе. Так что спрошу, в скольких поединках вы участвовали? Неважно, в качестве секунданта или противника.

— Ни в одном, — выдавила из себя Даша. — Но я знаю Дуэльный кодекс в точности, а кроме того…

— Охотно верю вам, — прервал ее Быстрицкий. — Но в этом деле важно не только знание правил, но и быстрота принятия решений, которая вырабатывается только с опытом. Поверьте, у меня его больше. И как распорядитель, я извещу вас о месте встречи завтра.

Даша в ответ кивнула. Возразить было нечего, хотя она предпочла бы быть распорядителем сама. Жизнерадостному поэту она доверяла не до конца. Кто знает, не задумали ли они со Стужевым какую-то каверзу?

— И все-таки откуда вы-то взялись? — спросил Быстрицкий, и на губах у него появилась прежняя улыбка. — Что вы за таинственная незнакомка, которая играет в мужские игры?

— Дуэль — не мужская игра, — ответила Даша. — Дуэль — это поприще чести, а честь есть не только у мужчин!

— Безусловно, у девиц тоже есть честь. — Поэт кивнул. — Но я всегда полагал, что она показывает себя в делах иного рода.

— Если вы не перестанете говорить в таком тоне, то мы будем драться сразу после наших доверителей!

— О, я умолкаю! — Быстрицкий выставил ладони перед собой, как будто моля о снисхождении. — Вы вспыльчивы под стать огненному цвету ваших волос! Мне непременно надо будет вставить вас в одну из своих поэм. Знаете, есть легенда о девушке, которая, переодевшись, отправилась на войну, так вот я представляю ее такой, как вы.

В этот момент к ним подошел Стужев и уставился на Дашу со своей обычной холодной улыбкой. Даша мысленно поежилась, этот взгляд словно пронизывал ее насквозь.

— Мне и переодеваться незачем, — ответила она. — То есть, конечно, мне бы нужно было сменить это платье на мой мундир, но…

Она взялась за ворот платья и слегка его одернула, чего делать не стоило, потому что один из швов, уже сильно потревоженный во время танцев, лопнул с неприятным звуком, так что Даша едва успела прихватить складку платья пальцами и не дать ему сползти вниз.

По лицу Быстрицкого было видно, что желание остроумно прокомментировать это событие борется в нем с опасением быть вызванным на поединок. По лицу Стужева не было видно ничего.

Положение спасла царственно вплывшая в вестибюль Марья Сергеевна.

— Ага, вот ты где! — проговорила она. — А я ищу. Думала, тебя непременно на котильон пригласили, везде искала, а в зале тебя нет!

— Вы можете не волноваться за мадемуазель, — ответил Быстрицкий. — Она под моей защитой. Тем более что у нас было одно небольшое дело.

— Под вашей защитой, господин поэт, я даже горничную девку свою не оставила бы, — проговорила Марья Сергеевна, но, впрочем, скорее шутя. — Знаю я, какие дела бывают у подобных господ с девицами. Смотрите у меня!

С этими словами она взяла Дашу за руку.

— А с тобой мы дома поговорим, — сказала она, потянув Дашу к дверям. — Что за моду взяла? Чуть увидела мужчину, так надо сразу из платья выпрыгивать! Ладно еще Сонька моя вертихвостка, но уж от тебя я не ожидала!