Дуэльный сезон

Глава семнадцатая, в которой появляется еще одна девушка

Зала Собрания была той же, что и в прошлый раз, но Даше отчего-то казалось, что в этот вечер свечи в ней горят еще ярче, а запах духов и воска в воздухе стал гуще и слаще.

Она ощущала на себе десятки заинтересованных взглядов. Всего несколько недель назад, в день Рождества Михаила, она была никому не известной провинциалкой, впервые явившейся в Собрание и имеющей платье лишь по милости тетушки.

Сегодня она была человеком, о котором уже устал говорить весь город.

На этот раз она явилась в мундире. Марья Сергеевна теперь уже ничего не могла ей возразить, и Даша то и дело ловила на себе взгляды: опасливые или восторженные.

В залу они вошли вместе со Стужевым, и это тоже, конечно, послужит причиной для пересудов. Ну и плевать! Она достаточно заплатила за то, чтобы не обращать внимания на слухи!

Заиграли полонез, и Даша вышла на середину залы в паре со Стужевым. Это было волшебно. Казалось, все свечи в зале горят исключительно для того, чтобы создавать яркие блики на ее волосах.

Ее только немного смущало, что Стужев в этот вечер стал как-то больше обычного отстранен и холоден. Казалось, он то и дело ищет кого-то глазами в толпе.

Даша следила за его взглядом и никак не могла понять, кого же именно он стремится найти. У нее появилась соперница? Так быстро? Или здесь нечто иное?

Партнеры в полонезе сменяли друг друга. Даша улыбалась и, казалось, двигалась куда более грациозно, чем на прошлом балу, хотя и не танцевала с того времени.

Встретилась она в танце и с Быстрицким, который поглядел на нее с теплой улыбкой. Ей вдруг захотелось ответить ему тем же, но она почувствовала, что ее улыбка вышла холодной и принужденной. Никто сейчас не занимал ее настолько сильно, как Стужев. Все окружающие люди стали вдруг блеклыми, словно на старой гравюре.

Даша кружилась в танце, то и дело оглядываясь на Стужева. Где он? Чем он занят? Беседует ли с партнершей? Смотрит ли тоже в ее сторону? Пару раз она встречалась с ним взглядом, и вот тогда на ее лице зажигалась искренняя улыбка.

Едва звуки полонеза оборвались, как Стужев подошел к офицерской компании и начал разговор. Даша хотела присоединиться к нему и направилась через залу, как вдруг наперерез ей выскочила Марья Сергеевна, сопровождаемая полным бритым господином средних лет в поношенном фраке.

— А, вот ты где! — проговорила тетушка, взглянув на свою подопечную. — Все-таки вырядилась шутихой гороховой… впрочем, ладно, об этом дома поговорим. Вот, смотри, кого я тебе привела.

Даша взглянула на толстяка внимательнее. Был он лысоват, а некоторые черты его лица заставляли подозревать в нем любителя залить за воротник. Что в нем должно было Дашу заинтересовать? Уж не один ли это из многочисленных женихов, которым Марья Сергеевна норовила Дашу пристроить? Если это так, то она сейчас, пожалуй, выскажет, что она обо всем этом думает.

Даша внутренне приготовилась. Сейчас будет скандал. Она взглянула на Марью Сергеевну вопросительно и немного с вызовом.

— Чего смотришь так? — Тетушка, кажется, тоже приготовилась защищаться. — Сама же просила меня, чтоб я с Феофилактом Петровичем поговорила насчет твоего дела. Ну вот он, Феофилакт Петрович, стряпчий. Специально по архивам ездил, все узнал, что тебе было нужно.

— Ах, вот оно что! — выдохнула Даша с облегчением. — Конечно-конечно, спасибо. Расскажите же мне, что вы нашли.

Стряпчий взглянул на Дашу с некоторым интересом.

— Ого, — проговорил он, — когда мне Марья Сергеевна сказала, что надо помочь ее племяннице, я и не думал, что племянница будет настолько… боевая.

Он хохотнул и откашлялся.

— Ну ладно, — сказала Марья Сергеевна, — оставлю вас, мне об этих юридических делах говорить всегда скучно было, а о чужих — и подавно.

И она отошла к нескольким дамам, которые живо что-то обсуждали в сторонке.

— Ну-с, мадемуазель, а я вашу просьбу исполнил, — проговорил стряпчий, украдкой разглядывая фигуру Даши в мундире и панталонах. — Только я одного не пойму: неужто вы сами не знали, кто у вас имение отобрал?

— Мне… нужно было убедиться, — ответила Даша с рассеянным видом. — У меня были некоторые сомнения. Я могла бы расспросить отца, но писать ему — долго, а тут могло выйти недоразумение…

— Ладно-ладно, — стряпчий вытянул руки вперед, — не мое это дело, в конце концов. Это дела дворянские, у вас свои разборки, интриги… Одним словом, не буду тянуть. Собственником ваших деревень является нынче действительный статский советник Панаев.

— Простите? — переспросила Даша. — А он их у кого-нибудь приобрел?

— Да у кого? У вас же и приобрел, когда векселя ваши к оплате предъявил и оплаты не получил.

— То есть… подождите… — заговорила нерешительно Даша, которая никогда раньше не слыхала фамилии Панаева. — Вы ничего не путаете?

— Обижаете, мадемуазель, — нахмурился стряпчий. — Я таких вещей никогда не путаю. Я еще когда в департаменте служил простым писарем, то, бывало, мой начальник что-нибудь напутает, так сразу меня зовет. Ну я ему и распутываю всю историю. Так что вы уж меня, пожалуйста, ни в чем этаком не подозревайте.

— Да я… помилуйте… однако кто же такой этот Панаев?

— Как это? Вы Панаева не знаете? О, это большой человек, а скоро будет еще больше! Роду не самого достойного, между нами говоря, чародейством обделенный, но зато такую карьеру сделал! Да вот он и сам, полюбуйтесь!

Стряпчий указал на двух мужчин у окна, о чем-то разговаривавших, от которых окружающие держались на почтительном расстоянии. Один из них был молод, и Даша узнала в нем наследника престола, которого видала на прошлом балу. Другой был постарше, лет сорока, с пышными бакенбардами и жесткой складкой возле рта. Он был в статском мундире со звездой, но и в осанке его, и в выражении лица чувствовалось что-то военное. Отчего-то Даше подумалось, что этот господин, не дрогнув, встанет под пулю на дуэли, если придется.

— Почему же вы думаете, что он скоро станет еще больше? — спросила Даша.

— Так ведь вот, сами видите, в большом уважении он у наследника-цесаревича. Говорят, разные поручения для его высочества выполняет, порой даже такие, о которых и батюшке его лучше не знать. Ну и известное дело: когда его высочество унаследует кленовый трон своего батюшки (дай ему Заступники здоровья и долгих лет), то Панаев станет никак не меньше, чем министром. Вот такие дела, мадемуазель. Ежели вы собирались с этаким господином судиться, то Заступники вас упасите! Даже и не думайте! Тем более что дело там, насколько мне известно, чистое, векселя законные, вашим батюшкой подписанные, так что…

— Батюшкой? — переспросила Даша. — Но они были подписаны братом!

— Нет, что вы! — Стряпчий снова всплеснул руками. — Я же сам их в деле видел. Нет, все они вашим батюшкой подписаны, Николаем Тимофеевичем.

— С… спасибо вам… — проговорила Даша рассеянно. — Я подумаю…

— И думать тут нечего! — горячо запротестовал Феофилакт Петрович. — Вы уж мне поверьте, вы девушка молодая, решительная, это я и по мундиру вижу. Но с Панаевым вам связываться совершенно не резон, и думать забудьте. Что с возу упало — то пропало. Если вы эдаким способом хотите родовое имение поправить, то лучше бы другой способ избрали. Ну, там, замуж бы вышли повыгоднее. Если угодно, я могу и человека хорошего приискать, я ведь тоже по этой части иногда…

— Спасибо, — отрезала Даша. — Но это я сама как-нибудь.

В ее голове все перемешалось. Она стала следить глазами за таинственным действительным статским советником, соображая, что может значить это новое открытие.

Сама того не замечая, она сделала пару шагов в его сторону, пока не оказалась уже довольно близко.

Порыв толкал ее подойти к человеку, завладевшему достоянием ее семьи… и что?

Поговорить с ним? Расспросить его? Дать ему пощечину? Спровоцировать ссору? А потом убить его на поединке и по праву победителя потребовать эти деревни назад? Раз ими в действительности владеет не Стужев…

Ей вдруг вспомнилось, что сам Стужев об этом говорил. «Я достаточно богат, чтобы мне не было нужды совершать подлости ради денег». Выходит, он сказал правду? А она, Даша, достаточно ли богата, чтобы не совершать подлостей? Или это будет не подлость, а только восстановление справедливости?

Однако большинство людей в зале так не посчитают. Особенно наследник престола. Вдруг они найдут способ отделаться от Даши без поединка?

А если этот стряпчий все-таки ошибся? Может ли она ему доверять? Кому она вообще может доверять в этом холодном сером городе? Стужеву? Рассказать все ему? Ну нет! Ни за что — слишком уж много придется тогда рассказывать! А больше доверять и вовсе некому. Но если так… ей придется оказаться с этим Панаевым, кто бы он ни был, один на один.

— На кого вы смотрите? — раздался за ее плечом такой уже привычный отстраненный голос.

Даша резко обернулась. За ее спиной стоял Стужев, сложив руки на груди.

— Вы наблюдаете за его высочеством? — спросил он. — Интересный молодой человек и отличный собеседник, рекомендую. Впрочем, он ведь уже женат…

— Вы и с ним знакомы? — спросила Даша.

— О, ближе, чем хотел бы.

— Что это значит? Вы предпочли бы не быть знакомы с наследником престола?

— Да, представьте себе. Скажем так, предпочел бы, чтобы он моей персоной не интересовался. Но у вас, я полагаю, есть шанс.

— Я успела вам настолько надоесть, что вы готовы отдать меня первому встречному? — спросила Даша, прищурившись.

— Нет, что вы. — Стужев развел руками. — Это был бы слишком дорогой подарок для него. Таких подарков я не делаю даже императорам.

— Так или иначе, он меня совершенно не интересует, — ответила Даша. — А вы сегодня совершенно несносны.

— Быть может, у меня есть для этого причины?

— В таком случае интересно было бы узнать, какие именно.

— Со временем — узнаете. Увы, я совершенно не умею долго держать интригу и не раскрывать тайну. В отличие от вас.

— Как вас понимать?

В этот момент лицо Стужева вдруг сделалось серьезным. Он будто враз утратил весь свой игривый настрой, и его глаза налились смертельной усталостью. Даша вздрогнула — настолько это преображение было неожиданным и странным.

— Пойдемте, — сказал он. — Мне нужно вам кое-что показать. Точнее, кое-кого.

Даша двинулась за ним сквозь толпу. Вскоре заиграли вальс, и к ней подскочил молодцеватый уланский офицер, приглашая ее, но Даша поблагодарила и ответила, что уже приглашена.

Ей не хотелось танцевать. Сейчас она желала одного: узнать, что происходит. Слишком многое за этот вечер перевернулось с ног на голову. Нужно было понять, в каком мире она теперь оказалась.

Музыка заиграла громче, множество пар уже кружились в вальсе, а Стужев все искал кого-то глазами в толпе. Дашу это волновало все сильнее. Как всякий раз, когда происходило нечто непонятное, она попробовала сконцентрироваться и найти вокруг признаки чародейства, но и сейчас его не было.

— Вы знаете, кто эта девушка? — спросил вдруг Стужев со скучающим видом. — Вон та, в сиреневом платье, с детскими кудряшками?

Даша взглянула на девушку, не нашла в ней ничего особенного и покачала головой.

— Я не так давно в Маринбурге, — ответила она. — И знакомство у меня не очень широкое. Нет, этой девушки я не знаю. А кто она? Ваша бывшая возлюбленная? Или будущая?

Стужев взглянул на нее с иронией.

— В некотором смысле это моя нынешняя возлюбленная, — ответил он с невеселой усмешкой.

— Как это понимать?! — возмутилась Даша. — Что у вас с ней?!

Стужев ничего не ответил, только продолжал улыбаться и держать паузу, словно актер в театре. Даше захотелось залепить пощечину этой улыбающейся физиономии. Она почувствовала, что вся дрожит.

— Но вы не задали главный вопрос, — спокойно проговорил он. — Вы не спросили, как ее зовут.

Сердце Даши сжалось от неприятного предчувствия. По его тону, по какой-то нотке в этом тоне она поняла, что этот вопрос действительно самый главный, что от него зависит многое.

— И… как же? — проговорила она негромко.

— Ее зовут Варвара Ухтомская, — сказал Стужев, сложив руки на груди. — Забавно, не правда ли, Дарья Николаевна?