Дуэльный сезон

Глава двенадцатая, в которой есть о чем подумать

Первым, что увидела Даша, когда открыла глаза, было лицо Сони. Она сидела возле кровати в комнате кузины и читала какой-то затрепанный роман.

Впрочем, сконцентрировать на ней внимание у Даши не получалось. Перед глазами ее всё плыло и качалось, словно она оказалась на корабле в разгар шторма. Какой-то навязчивый гул стоял в голове, мешая думать, и она, как ни старалась, не могла припомнить события предыдущего дня.

То ей казалось, что она стрелялась с Лоренц. То — что встретила в карточном салоне Фабини и повздорила с ним. Сны и явь перемешались между собой, словно рожь и пшеница, ссыпанные в один мешок.

Это было ужасно неприятное ощущение, к которому примешивался еще и противный горький вкус во рту, как будто она наелась полыни. Даже прежний сладкий запах цветов, наполнявший комнату, казался ей теперь душным и противным.

Сперва ей не хотелось привлекать внимания Сони, но она не выдержала и простонала, отчего та тут же захлопнула книгу и бросилась к кузине.

— О-о, ты проснулась! — проговорила она. — Как ты себя чувствуешь? Тебе плохо? Хочешь воды? Или поесть? Я сейчас кликну кого-нибудь из людей.

— Не надо, — проговорила Даша с заметным трудом. — Как я… сюда попала?

— Он принес тебя сюда на руках! — проговорила Соня, и в ее голосе звучала неподдельная зависть. — Представляешь, прямо как в романе про Маурицио! Должно быть, всю дорогу на руках тебя продержал, пока в карете ехал! Он и доктора к тебе сюда притащил потом. Не кого-нибудь, а императорского лейб-медика!

— Кто… «он»?

— Как — кто? Кирилл Стужев. Я слышала, что доктор-то не хотел к тебе ехать, у него был визит к какому-то вельможе, так Стужев его сюда притащил чуть ли не силой. Говорят, пистолетом грозил. Впрочем, доктор сразу сказал, что с тобой ничего страшного, и ты скоро придешь в себя. Еще ворчал, что Стужев его от дел оторвал из-за ерунды.

— Подожди… — Даша приподнялась. События начали складываться в ее голове в более или менее внятную картину. — Выходит, он привез меня сюда после дуэли. Но чем кончилась дуэль?

— А ты не помнишь?! Ты лишилась памяти? Прямо как героиня романа «Элиза, или Сломанный цветок»! Ты читала?

— Нет… кажется, не читала. Подожди, так что же произошло? Я помню… но очень смутно.

— На тебя пытался напасть какой-то… Свольский, что ли? Не помню фамилию. Я не совсем поняла рассказы тех господ, что приехали со Стужевым. Говорили, что был поединок, и вроде как он на тебя после сигнала бросился и убил бы, если бы не чародейство.

— Но кто именно применил чародейство?

— Так он сам и применил, Стужев.

— Он сам это сказал? Что использовал чародейную силу на дуэли?

— Нет, но с ним приезжала какая-то девушка. В мундире, вот как ты. Я ее расспросила, она и сказала, что тебя словно взрывом от этого Свольского отбросило. А потом его самого скрутило в бараний рог, и он погиб. И что сделать такое мог только сильный чародей, а про Стужева давно такие слухи ходят. Но это не главное.

— А что же главное?

— Главное — это то, как он на тебя смотрел! Я же видела, у меня тоже глаза есть. В общем, смотрел он на тебя… как на драгоценность. И положил-то он тебя так, словно хрустальную вазу. Это же видно. Он любит тебя.

— Да перестань ты! — Даша почувствовала, как румянец растекся по щекам и шее. — Никого он не любит. Он и затащил меня туда только ради того…

Она осеклась. Говорить с Соней про ее чародейные способности могло быть рискованно. Про такое никто не должен знать.

— Затащил, чтобы поинтересничать перед тобой, — сказала Соня. — Показать, какой он лихой офицер и картежник, это уж ясно. Но что у вас там произошло? Отчего дуэль? Я так и не поняла.

— Я тоже до конца не поняла. — Даша покачала головой и откинулась на подушку.

История про доктора ее удивила. Неужто она в самом деле почему-то дорога Стужеву? И что это значит? Дорога как визионер? Или по иной причине?

Конечно, теперь Стужев точно знает, что она чародейка. И, быть может, он надеется использовать ее. Навык этот очень полезен, и далеко не за одним карточным столом.

Среди высшей аристократии немало тех, кто сохранил свои чародейные способности и не стесняется их применять время от времени. Ходят смутные слухи о том, что смерть того или иного сановника была подстроена при помощи сильного чародея.

И немало людей, включая, быть может, даже императорскую семью, вовсе не отказались бы от того, чтобы иметь при себе визионера.

Вот только…

Даша вдруг вспомнила то, как он наблюдал за поединком. Почему он не вмешался, если она действительно дорога ему? Пусть даже дорога, как хорошая лошадь или золотой червонец. И почему спас ее после?

Она никак не могла понять, что движет этим человеком и в чем причина его интереса к ней. То, что рассказала Соня, никак не вязалось с холодным и отстраненным поведением Стужева до этого.

Но поразмыслить об этом в тишине у Даши не вышло. Едва только Соня раскрыла рот, чтобы прибавить нечто о событиях предыдущего вечера, как в коридоре послышался шелест платья и в комнату быстрыми шагами вошла Марья Сергеевна.

— Господь Вседержитель и все Заступники его! — проговорила она с облегчением. — Очнулась наконец-то! Господи, ну и сраму я от тебя натерпелась! Даже нос теперь из дома высунуть неловко!

— Кажется, я ничего бесчестного не делала, — проговорила Даша.

— Ну, не делала… а ходить по таким заведениям, это хорошее дело? — спросила Марья Сергеевна. — А мне теперь выслушивать. Вот сегодня полковник со мной разговаривал. Тот самый, что давеча аккуратно выяснял, нет ли у тебя жениха и можно ли свататься. Так теперь столь же вежливо заявил, что он, пожалуй, поторопился и еще подумает.

— Не велика потеря, — ответила Даша устало.

— Да что ты такое говоришь! — возмутилась Марья Сергеевна. — Ты так рассуждаешь, словно у тебя три тысячи душ и из солидных женихов очередь выстроилась отсюда и до дворца! А между тем я же знаю ваши с отцом обстоятельства! В деньгах вы не зарылись и в женихах тоже! Там, в деревне, тебя никто не сватал, да и некому! Твоя одна надежда была — показать себя в Маринбурге! И ты показала — нечего сказать!

— Маменька, вы за нее не переживайте, — проговорила Соня с лукавой улыбкой. — Ей вон какой мужчина интересуется!

— Замечательный! — едко проговорила Марья Сергеевна. — Вертопрах, игрок, мот, развратник! Интересуется он, видите ли! Знаю я, чем этакие интересуются! Чтоб такой женился — держи карман шире! Бросит тебя под забором, и ничего ему не будет, потому что за ним род Бестужевых стоит, а за тобой — только я да батюшка твой непутевый.

— Ну зачем вы такие ужасные вещи говорите, маменька! — вступилась Соня. — Это же любовь! Для нее ни сословные перегородки не преграда, ни тем более такие материи…

— Да помолчи ты! — Марья Сергеевна махнула на дочь рукой. — Не лезь, куда не просят! Я твоей кузине добра желаю, помочь ей хочу, а ты лезешь со своей любовью! Вот отправлю тебя к тетке в Заславль, чтоб ты там целый год сидела с ней пасьянс раскладывала и никого, кроме купцов бородатых, не видела! Или на богомолье пошлю! Я смотрю, тебе жизнь в Маринбурге очень уж голову вскружила! Того и гляди сама с каким-нибудь поручиком убежишь!

Соня, как обычно, просто скорчила гримасу, но так, чтобы мать не видела. Даша отвернулась и прикрыла глаза. Ей вдруг захотелось оказаться где-нибудь далеко-далеко отсюда, например в родной усадьбе. Чтобы не нужно было взвешивать каждый свой шаг, прятаться, обманывать, убивать людей, а главное — чтобы никогда больше не видеть Кирилла Стужева.

И тут же вслед за этим она поняла, что это больше невозможно. То есть она, конечно, может уехать и не видеть его, но… не хочет. Она хочет его снова увидеть, и с этим уже ничего не поделаешь. Беда в том, что план ее, по которому она должна была подобраться к Стужеву и убить его, летел теперь ко всем чертям. Подобраться-то она подобралась. А вот убить…

Даша сжала кулаки под одеялом. Нет, ей нужно найти в себе силы, чтобы вернуться к этому плану и воплотить его. Этого ждет отец. Он сидит в усадьбе почти что без копейки, раздавленный и одинокий. Даша — его единственная надежда. И вот как она оправдала эту надежду. То, что она сделала… этому просто названия нет!

Она обязана перестать о нем думать. Во имя отца, во имя памяти брата, во имя их рода, который готов окончательно погибнуть. Не для того она открывала в себе чародейную силу, чтобы поддаться чарам какого-то проходимца! Он ведь и не сделал ей, в сущности, ничего хорошего! Сам же втравил ее в историю, которая могла закончиться для нее гибелью!

Даша попыталась представить себе Стужева с его обычной холодной улыбкой, а затем сделать так, чтобы этот образ растаял в голове и на его месте осталась лишь черная мгла.

Ничего не вышло. Образ таять не хотел. Наоборот, в голову как нарочно лезли слова Сони о том, как он на нее смотрел…

Может ли это быть чародейством? Может быть, он просто околдовал ее в самом буквальном смысле слова.

Она это выяснит. И если это так, то развеет чары, и тогда — горе ему! В конце концов, визионер она или нет?

Надо было посоветоваться об этом с Фабини. А заодно узнать так или иначе, спас ее в самом деле Стужев или кто-то еще. Или это не имеет значения? Спас или не спас — она ему ничем не обязана. Они со Стужевым квиты, по разу спасли друг другу жизнь.

Теперь же, когда этот счет закрыт, она может предъявить Стужеву другой — тот, который накопился со времен гибели Бори.

А как именно его предъявить — ну за этим дело не станет. Даша не сомневалась: со Стужевым они увидятся в самом скором времени.

Не придумает ли он еще какое-нибудь место, в которое можно затащить наивную Варвару Ухтомскую, чтобы снова извлечь выгоду из знакомства с ней?

Кстати, а какую выгоду он извлек в прошлый раз? Разоблачил шулера, но… ничего с него не получил? Не стал шантажировать? Или это просто Даша сорвала ему какой-то хитрый план, в ходе которого он рассчитывал за счет Стольского обогатиться?

Даша подумала, что она дорого бы заплатила за то, чтобы кто-то ответил ей на все эти вопросы. И тут же в комнату вошел лакей Марьи Сергеевны и проговорил:

— Там барышня пришла, госпожа Лоренц. Прикажете принять?

Лоренц была все такая же: одета по форме, к бедру прижимала кавалерийский шлем. Только сабли не хватало.

Марья Сергеевна взглянула на нее неодобрительно, но поприветствовала и усадила на стул.

— Я пришла к госпоже Ухтомской, — сказала она, заметно смущаясь. — Мне хотелось принести свои извинения… Она могла не так понять мое поведение…

Марья Сергеевна перевела взгляд с Лоренц на «госпожу Ухтомскую», потом обратно, пожала плечами.

— Мы тогда вас оставим, — сказала она, вздохнув. — Это, видимо, разговор личный. Впрочем, я… должно быть, совсем я отстала от века, ничего я этого не понимаю. Чтоб девица к девице ездила объясняться после дуэли… Совсем Заступники оставили наш сумасшедший мир своим попечением.

С этими словами она вышла, поманив за собой и Соню.

— Я не держу на вас зла, — сказала Даша негромко. — Я понимаю, что вы…

— Нет. Вы не понимаете, — сказала Лоренц. — Я ничего не имею против вас лично. Я не думала, что этот мерзавец так поступит.

— Вы не несете за него ответственность, — проговорила Даша. — Секундант только следит за тем, чтобы поединок прошел в соответствии с кодексом…

— Да-да, конечно. — Лоренц покивала. — Но знаете, мне бы очень не хотелось, чтобы вы подумали… или чтобы другие подумали… что я была с ним в сговоре, что я действовала из собственных интересов… собственной корысти… или чего-то в этом роде… что я хотела устранить соперницу…

Говоря эту речь, Лоренц все сильнее смущалась, и голос ее становился все тише.

Даша приподнялась на локте и уставилась на нее.

— Что вы имеете в виду? — спросила она.

— Скажите… черт, мне так непривычно… можно я буду на ты, ладно?

— Конечно. — Даша пожала плечами.

— Так вот, скажи мне, Варя… я просто хотела спросить… у тебя же в самом деле что-то есть со Стужевым? Об этом говорит весь город…

Даша мигом вспыхнула:

— Весь город говорит… что?!

— О том, что у вас роман, что ты его новая любовница.

— Заступники! — только и смогла выдохнуть Даша, откинувшись на подушку.

— Но мне-то как раз показалось, что это не так, — прибавила Лоренц. — Это ведь не так?

— Разумеется, не так! — ответила Даша. — И мне… он даже совершенно не симпатичен, и я… нет, вовсе он мне не нужен!

— Это хорошо, — ответила Лоренц. — А то я-то и в поединок этот ввязалась только из-за него. Да и в полк ради этого подалась, если честно.

Даша посмотрела на нее удивленно.

— Но зачем вам… тебе этот Стужев? — спросила она.

— Потому что он герой, — вздохнула Лоренц. — Ты его совсем еще не знаешь, раз спрашиваешь. Это удивительный человек. Воплощение чести.

— Чести? — переспросила Варя. — Ты смеешься?! Он шулер!

— Шулер? — переспросила столь же удивленная Лоренц. — Он терпеть не может шулеров. Я лично знаю о четырех случаях, когда он убивал таких господ на дуэлях. Это не считая вчерашнего. При этом убивал он всегда таких, кому сам не был должен, чтобы не сказали, будто он убивает своих кредиторов. С одним расплатился прямо перед поединком. Расплатился и застрелил.

— Это, видимо, ты мало о нем знаешь. Может быть, тебя не было здесь, когда случилась история с… — Даша сделала усилие, чтобы не сказать «с моим братом», — с Борисом Булавиным.

— Да нет, я знаю про этот случай, — ответила Лоренц. — Этот Булавин вызвал Стужева из-за какого-то пустяка. Да, дело было за картами, но там игра шла по маленькой, а Булавин этот даже был в выигрыше.

Даша не поверила своим ушам.

— Ты точно это знаешь? Расскажи мне все!

— Вообще, меня там не было, но мне рассказывал мой сослуживец, Флисов. Он говорил, что так и не понял, из чего вышла ссора. Но точно видел, что Булавин был в выигрыше, перед ним горсть золота лежала. Правда, несмотря на это, был он грустный и бледный весь день.

— Но он остался Стужеву должен! У него после смерти описали имение в пользу Стужева! По суду!

— Ты что-то путаешь, Варя. — Лоренц покачала головой. — Стужев терпеть не может все это юридическое крючкотворство, и чтобы он обратился в суд… Скорее я поверю, что он обратился в волка.

Она усмехнулась собственному неловкому каламбуру.

Даша же почувствовала себя так, словно ее еще раз ударили по голове чародейной силой и отбросили куда-нибудь в стену.

— А… со Стужевым ты не обсуждала эту историю? — спросила она.

— Сам Стужев очень не любит вспоминать ее. При мне его пару раз о ней спросили: так он всякий раз морщился и отвечал, что потерял глаз из-за сущей ерунды. Может быть, он просто бравировал, но я так поняла с его слов, что никаких денег он на этом не нажил. А почему тебя так беспокоит этот Булавин?

— Я… да нет… я просто слышала об этой истории… и по ней мне характеризовали Стужева весьма дурно…

— О нем ходит много слухов, — сказала Лоренц.

Даша ничего ей не ответила. Она смотрела в потолок и думала.

— Тебе нехорошо? — спросила Лоренц взволнованно. — Я позову кого-нибудь.

— Нет… ничего… — ответила Даша задумчиво. — Я просто устала.

— Ладно, тогда я пойду. Не буду больше тебя беспокоить. Вот моя визитная карточка, ты можешь меня потом найти, если захочешь. Надеюсь, ты скоро поправишься, сможем как-нибудь выпить вместе.

Даша взглянула на нее, усмехнулась и кивнула.

Выпить… Что ж, в конце концов, офицер она или нет?