Дуэльный сезон

Эпилог, в котором есть надежда

— Что ж, Дарья Николаевна. — Бригадный командир невесело усмехнулся. — Теперь-то я могу вас так называть и при посторонних, нечего больше маскарад-то поддерживать?

— Разумеется, — Даша кивнула. — Я вам благодарна, что вы покуда не распространялись, но нынче…

Окно его кабинета, только что тщательно вымытое денщиком, было приоткрыто. Яркие лучи солнца — теперь уже точно весеннего! — ложились светлыми пятнами на заваленный бумагами стол. Ветерок шевелил гусиное перо в чернильнице. Из окна веяло сырой оттепелью и немного — порохом.

— Теперь эти игры кончились. — Полковник кивнул. — Мною уже получен приказ. Через четыре дня бригада выступает на юг, и все должно быть в исправности. Вам надлежит проверить все, что касается вашего взвода: припасы, орудия, готовность орудийной прислуги. А то ежели вы думали, что военная служба — это только по балам прыгать и других офицеров железками тыкать…

— Никогда я такого не думала, ваше высокородие, при всем уважении, — проговорила Даша.

— Да я верю, — усмехнулся полковник. — Верю. Вы производите впечатление серьезного офицера. Черт, никогда не думал, что скажу такое девице, ха-ха. М-да, но времена нынче необыкновенные, а дальше, быть может, и еще страннее будет. При других обстоятельствах я бы не стал вас пока беспокоить. Ну, знаете, все-таки все эти события… Но приказ императора, как вы понимаете, ждать не может. Так что с завтрашнего дня…

— Даже с сегодняшнего, — твердо сказала Даша.

— Ну и прекрасно, и прекрасно… — Полковник покивал, побарабанив короткими пальцами по столу.

— Мы идем к Разлому? — спросила Даша.

— Точно так, — ответил полковник. — Там нынче очень понадобилась артиллерия. Эх, госпожа юнкер, там намечается настоящая военная кампания. Будет жарко, но вы, ежели все у вас пройдет благополучно, сюда вернетесь уже поручиком. А то и, чего доброго, штабс-капитаном, командиром батареи. На Разломе это быстро делается, ежели человек толковый и храбрый. Толковость вашу нам еще предстоит проверить, а вот храбрости вам точно не занимать.

— Надеюсь оправдать ваше доверие. — Даша щелкнула каблуками. — Разрешите идти?

— Идите, где ваши люди дислоцированы, вы знаете.

Даша вышла во двор и направилась налево, к батарейному цейхгаузу. Солнце заливало светом плац, и Даша невольно подставила ему лицо, немного прикрыв глаза и с удовольствием ощутив ласковое тепло. Наверное, веснушки теперь выступят еще сильнее. Ну и пусть.

Однако не успела она пройти и двух десятков шагов, как путь ей преградила фигура в черном с золотом мундире.

Несколько мгновений они смотрели друг на друга молча. Даша видела, как чуть подрагивает нижняя челюсть Стужева. Это было похоже на то, как будто он собирался что-то сказать, но слова никак не выходили из его рта. А еще, если бы это был не Стужев, она могла бы подумать, что он вот-вот расплачется.

— Вы хотели мне что-то сказать, штаб-ротмистр? — нарушила она наконец молчание.

— Я хотел сказать, — начал он, словно через силу, — что вы потеряли все и нажили себе могущественных врагов, и я…

— И вы чувствуете себя обязанным мне? В таком случае засуньте себе это чувство куда подальше… ваше высочество. Вы ничем мне не обязаны, можете жить дальше так, как жили. Соблазнять девиц, драться на дуэлях, бездумно рисковать своей жизнью на радость вашим врагам. Не буду вам в этом мешать. Надеюсь только, что служить мы будем на разных участках Разлома. Говорят, он очень большой.

— Боюсь, что да, — ответил Стужев. — Мой полк поступает в распоряжение фельдмаршала Рымина. Не могу сказать, что я буду рад встрече с ним.

— Это ваши личные трудности.

— Безусловно. Однако же я только хотел сказать, что если вам когда-либо понадобится моя жизнь, то она в полном вашем распоряжении. И поверьте, это не пустые слова. После того, что я увидел тогда под воздействием чар.

— Что же вы увидели?

— Будущее, — произнес он. — И будущее у нашей империи довольно безрадостное, надо сказать. Это называется «Последнее пророчество». Не знаю, кто снабдил вашего… батюшку подобными чарами, но штука это коварнейшая. Я читал о такой. Она показывает человеку самое худшее, что может ждать его в будущем. Включая его смерть.

— И что же вы увидели?

— Я… не хочу об этом говорить. — Стужев с заметным трудом проглотил ком в горле, но уже мгновение спустя справился со своими чувствами, и на губах у него вновь заиграла едва заметная улыбка. — Однако теперь я человек, который знает, как именно он умрет. А это… довольно полезно в военном деле. Можно ходить в атаку без всякого страха. Не то чтобы я раньше был ему сильно подвержен, но теперь как-то легче все-таки.

— Я рада за вашего непосредственного командира, что у него есть такой полезный подчиненный — Даша попыталась пройти мимо, но его рука преградила путь.

— Я говорю серьезно, — сказал он. — Впервые за все эти годы у меня есть надежда. Это странно звучит, конечно же. Как может надеяться на что-то человек, который даже о своей смерти все знает? А я вот все-таки надеюсь.

— На что же?

— На то, что вы меня простите. В тот день я переродился. С вами нынче разговаривает совершенно новый человек, а нового человека, мне кажется, можно простить за грехи старого.

— Не уверена, что разговариваю с новым человеком. — Даша пожала плечами. — По-моему, вы совершенно тот же, что и раньше. Над всем шутите, и собственная жизнь вам не дорога. Какой из вас будет император?

— Отвратительный, — сказал Стужев вполне искренне, судя по его тону. — Я давно живу с этой мыслью. Может быть, мне следовало бы написать отречение, но меня останавливает то, какой подарок я сделаю Сергею. И то, что он тоже будет отвратительным императором. Еще и похуже меня.

— Вот так повезло его величеству с наследниками, — сказала Даша. — Теперь я понимаю, отчего он вечно так задумчив, когда показывается на публике.

Они помолчали еще несколько мгновений, на протяжении которых Стужев вертел в руках монету, зачем-то извлеченную из кармана мундира.

— Я, собственно, пришел только для того, чтобы задать один вопрос, — сказал он наконец.

— Так задавайте уже, — ответила Даша. — Меня служба ждет. И то уже начальство недовольно, что я слишком много времени потратила на… неслужебные обстоятельства.

— Я вас надолго не задержу, — сказал Стужев и протянул руку к отсутствующему глазу, словно хотел смахнуть с него несуществующую слезу. — Я сейчас сказал, что у меня есть надежда, но… есть ли она у меня? Вот, собственно, и весь вопрос.

— Я полагаю… — Даша закусила губу и слегка наклонила голову набок. — Я полагаю, что надежда есть всегда…