Древо Мира Грез. Книга 2

Глава 31. Черный огонь

«Смерть – всего лишь начало», - говорят альвены. Возвращение домой, далеко не последний путь. Все возвращается, все приходит снова, идет волнами круг за кругом, и неизменно застывает, чтобы возродиться вновь. Жизнь похожа на листопад, волшебный хоровод листьев… они кружатся и кружатся. Умирают осенью, чтобы возродиться весной.

Нет смысла бояться. Она приходит ко всем – люди называют ее смертью, а альвены освобождением души. После нее все заканчивается. Нет эмоций. Нет страха. Нет метаний и отчаянья, нет надежды и любви. Все, что есть – это жизнь. Жизнь огромной Вселенной, великая мысль.

Но иногда приходится возвращаться.

Одна из звезд блеснула и сорвалась вниз. Она падала все ниже и ниже… пока я не поняла, что это я лечу вниз! Ветер бушевал вверху, а внизу кружились разноцветные листья.

Я упала на мягкий ковер из листьев и долго не поднималась, вдыхая их запах, наслаждаясь эмоциями и телом, чувствами, страхами, отчаянием и надеждой! Я чувствовала! О, что это за чувства были – замирание сердца, тревога, легкий страх и любовь. Привязанность. Воспоминания. Я не могла надышаться, ловила каждое движение. Вспоминала.

Что-то важное.

Подняв голову, я посмотрела вверх, - крона дерева была так похожа на звездное небо, - и тихо прошептала:

- Спасибо.

Легкий ветер подхватил листья вокруг меня, закружил их и пробежался по горящим звездам миров. Древо мира грез – легенда, тайна… Дерево говорило со мной – пусть не словами, но говорило и наполняло силой, злостью, смелостью, отвагой.

Границы стерты, но битва не выиграна.

Душа рвалась за ветром, звала вперед, и я подчинилась. Я бежала за ветром, догоняя желтые листья, перепрыгивая ямы и заставляя дорогу изменяться. Ветер вынес меня через туман – границу миров - и выбросил в реальный мир. Пещера изменилась, будто дымом подернулась; все казалось размытым, нечетким и невероятно красивым. Это был реальный мир – и в то же время мир снов.

Я встала в полный рост и, выпрямившись, гордо посмотрела на врага. Страха не было – ни у меня, ни у него. Отныне мы равны.

- Мы одинаковы, Веара. И вместе сможем свергнуть Создателя.

- Нет.

Аглос оттолкнул от себя Нера, - тот упал на колени и опустил голову так низко, что коснулся лбом земли… кажется, на лице Нера слезы? Странно видеть его таким… я перевела взгляд на Аглоса и прищурилась. Все остальное потом, сперва – мой враг, тот, кто должен исчезнуть, раствориться во тьме; я обязана справиться.

У меня нет выбора.

Аглос глубоко вдохнул, расправил плечи и выступил на свет. Спокойно, с достоинством и с яростью хищника. Черный вихрь следовал за ним, и я увидела: он стал почти равным Надзирателю. Смотрящий, один из богов этого мира.

Ему нужна последняя сила, чтобы стать Надзирателем, - моя, - но он ее не получит.

- Мне придется убить тебя.

- Верно. Я бросаю тебе вызов, Аглос.

Я знала, на что иду. Знала – я могу проиграть, и на этот раз не вернусь. Но рядом дорогие мне люди. Линд… Нер… даже он. Ради них, и ради Тауры, и ради себя, - но я должна победить. Любой ценой.

- Ты уже не принадлежишь этому миру. - Аглос приблизился, подцепил мой подбородок пальцем и заставил меня посмотреть в сторону Линда. Линда и… меня. – Они тебя даже не видят.

Линд стягивал к моему телу энергию. Он надеялся спасти меня, и я видела по его лицу, что он готов умереть ради этого. На миг мне стало грустно и печально, - только на миг. Душе не нужны эмоции. Все, что я знаю – я должна защитить Линда и Нера.

- Зато меня видишь ты! - Я перехватила руку Аглоса и сдернула его за собой в другой мир.

***

Невыразимо яркий мир, неестественный и оттого жутковатый. Справа от меня возвышались врата в три человеческих роста: створки плотно закрыты, по бокам вьются древние символы, которые изменяются, перетекают один в другой, складываясь в слова-печати. Что-то эти слова удерживали по ту сторону врат, что-то, от чего мурашки по коже.

Некогда разбираться. Я упала на живот, на изумрудную траву, резко оттолкнулась и взлетела над землей. Аглос не зря радовался своей же смерти: с этим миром теперь можно делать все, что угодно. Огромная сила, власть – то, чего он жаждал больше всего. Он, но не я.

У меня лишь одно преимущество: против Аглоса ополчились все Надзиратели – уж это-то я чувствовала.

Но у Надзирателей связаны руки, они не имеют права вмешиваться в мир грез, мне придется справляться самой. И все же… я мягко приземлилась на обе ноги и развернулась.

- И что теперь будешь делать? Убьешь меня? – Аглос насмешливо прищурился и двинулся по кругу. Я повторила его действия. Теперь он был моего возраста, белые волосы развевались за его спиной. Он выглядел… слишком юным для своих слов. – Милая моя, вовсе не так я рассчитывал провести выходные. К тому же у тебя и смелости не хватит меня убить.

Сила пронизывала здесь всё: быстрая, стремительная, неукротимая, она способна была выполнить любое пожелание в мгновение ока. Я потянулась к энергии, сворачивая ее в кольца. Я хотела уничтожить монстра раз и навсегда, лишить его души, заточив ее или уничтожив навеки.

- Да не старайся ты так, морщины появятся. Я наблюдал так долго за тобой… Ты бесполезна. Слаба. Беспомощна. Последний раз предлагаю тебе сотрудничество. Подумай.

Энергия, наконец, легла в руки, и я мгновенно обратила ее в вихрь. Аглоса лишь слегка задело, слишком быстрый, но этого хватило, чтобы отбросить его назад. Аглос врезался в дерево, его голова смешно дернулась, изо рта вырвался стон. Однако этого мало: мой враг все еще жив.

Успокоиться. Расслабиться. Почувствовать энергию, собрать! От откликнувшейся на мой зов силы по позвоночнику будто пробежали искры: я чувствовала энергию мира грез, как холст, чистый лист бумаги, на котором можно нарисовать все, что вздумается.

- Это был твой последний шанс! – зарычал Аглос, вскидывая руки. Слишком поздно я поняла, что это не защитный жест. Поднявшийся ветер в мгновение ока обратился воздушной волной; я не успела остановить ее, и меня отбросило на камни. Больно, как же больно! Я зашипела, но усилием воли взметнулась в воздух прежде, чем на камни обрушился огонь.

И тут же что-то сбило меня с ног: на этот раз не огонь и не воздух, а сам Аглос. Я упала на спину и перекатилась вбок, чтобы пропустить очередную волну огня. Аглос рвал и метал, из рассеченной брови текла кровь, белоснежные волосы на лбу пропитались красным – видать, я сильно его достала. Я бы засмеялась, если бы не чувствовала себя жареной рыбой на сковородке. Я снова перекатилась, но огонь задел ногу, опалив.

- Сначала ты, потом твой драгоценный Линд! Это будет забавно!

- Ты, чудовище, он же твой сын!!! - я резко поднялась и развернулась к Аглосу; волосы хлестнули по лицу. Сердце бешено билось, отдаваясь эхом в ушах. Я задыхалась от боли, ярости и досады. Ненавижу его!

- Тебе не кажется, что для сына мне рановато? Я так молод, - зло рассмеялся Аглос.

- Я видела тебя. Это все из-за твоего отца? Ты просто взял и столько жизней отнял в угоду собственной обиде? Бедный, маленький мальчик…

- Заткнись! – Аглоса перекосило от гнева, он обрушил на меня столько силы, что ее хватило бы, чтобы раздавить. Но я ждала этого. Увернувшись, я от всей души пожелала Аглосу свариться заживо, и огонь послушно устремился к врагу.

Вот только Аглос тоже без дела не сидел. Вскрикнув, я схватилась за плечо и чудом увернулась от следующего острого камня. Развернувшись и тяжело дыша, я с яростью уставилась на Аглоса.

- Что, детка, позволь угадаю – больно? – с издевкой прохрипел Аглос. Серые глаза горели ненавистью. – Давай, попробуй еще раз, растардка, или я разорву душу твоего ненаглядного Линда на части! Я уничтожу его, выпивая его силы, ломая его разум, взламывая его мечты! Он отправится вслед за тобой, как вонючая крыса! Я заставлю его гнить в земле, но прежде… прежде я покажу ему, как умираешь ты.

Ярость застилала глаза. Мне хотелось броситься на него, разодрать на части! Плевать, что он сильнее! Плевать, что только и ждет, когда я совершу глупый шаг! Я убью его, убью, убью!

«Хитри. Уходи, когда он атакует, не обольщайся его беззаботным видом»

Я отшатнулась, запнулась о камень, брошенный недавно Аглосом. Линд предупреждал, Аглос действительно видит мои слабые стороны. Но что мне сделать, чтобы уничтожить его?

Аглос чего-то боялся… Пропасть дери, как же я раньше не подумала?!

Мне нужно время, время. Немного времени, чтобы поймать мысль. Я потянулась к силе и представила себе кинжал. Легкий, но крепкий, с тонким лезвием, по которому пробегают блики… руки, спрятанной за спиной, коснулся холодок, и я крепко обхватила рукоятку возникшего кинжала. Лишь бы я угадала следующий шаг Аглоса. Лишь бы угадала…

- Ну, чего ты ждешь? Как всегда, жалкая бездарка, готова сбежать при первой опасности? Как это похоже на тебя! – Он шагнул ко мне и вдруг резко метнулся вперед, решив, видимо, что раз магия у нас равна, то по силе он точно меня превосходит…

…Я по самую рукоятку вонзила кинжал в грудь врага. Теплая кровь заструилась по моей руке, и, как только края раны попытались срастись, - как там, в реальности, после удара Линда, - я провернула кинжал глубже, в сторону и вбок, накрепко впечатывая его в тело Аглоса.

«Я – твой страх», вот что говорил Маска. Страх дает лазейку в мире грез. Здесь, где собраны тысячи чужих снов, тысячи кошмаров, мыслей, теней человеческих душ, - здесь страх лишает воли, отбирает силу изменять мир грез под себя.

Кто сказал, что мне нужны картины? Ведь картины соединяют два мира, и теперь, когда я стала частью мира грез, мне достаточно лишь захотеть, чтобы оказаться в зале с зеркалами и сжечь его изнутри. Особенно, если Аглос этого боится; его страх - ключ к картине, карта, по которой я могу пройти.

Вот как я смогла оказаться в картине стеклянного шара: Нер боялся, что я узнаю правду. Что сорву с него маску. Его страх открыл мне границы.

Аглос согнулся, царапая грудь, поднял на меня слезящиеся, но ненавидящие глаза.

- Растардка, - потрясенно прошептал он.

- Твои страхи, вот что уничтожит тебя. – Я выпрямилась и прищурилась. В серых глазах затаился страх. Страх, что я догадаюсь. Страх потерять свой дар.– Ты боишься… да, теперь я знаю. Ты боишься, что я выпущу твоих жертв, что дам им свободу. А ведь я могу, правда?

Ненависть в глазах врага потухла, и ужас отразился на лице Аглоса. Он нашел мои страхи, он проник в мои кошмары, заставил меня пройти через тьму… но теперь в моих руках были его кошмары, и я могла делать с ним все, что угодно. Мне нравилось чувствовать свою власть над ним, и вместо того, чтобы уничтожить Аглоса, я наслаждалась местью… ненавистью и силой: они затопили меня полностью. Я могла оборвать его жизнь одним приказом миру грез, но не хотела. Он был моим рабом. Отныне и вовек.

- Я думаю, вечность в зеркале послужит тебе хорошим уроком. Что, если я запру тебя в ловушку, как ты хотел запереть меня…

- Ты ничем не лучше меня, - хрипло прошептал Аглос.

- Или лучше запереть тебя в ловушке воспоминаний, заставляя вновь и вновь смотреть в глаза тем, кого ты убил. В глаза Лины. Жены. Отца. - Аглос вздрогнул всем телом и отшатнулся. Но я сделала шаг вперед, не позволяя ему отойти. - Как тебе такая судьба?

- У тебя все равно ничего не выйдет! За мной стоят великие силы! Ты слишком слаба, чтобы победить меня! – крикнул Аглос. Что-то в его глазах меня насторожило, но я отмахнулась от дурного предчувствия, как от назойливой мухи. Я заставлю его страдать. Почему я должна быть к нему милосердной?

Сила придала мне уверенности, которой мне так не хватало раньше. Сложно объяснить, как захватывает дух от знания, что чужая жизнь в твоих руках, как хрупкая снежинка – сожми сильнее руку, и она превратится в воспоминание... я улыбнулась.

- Хочешь, проверим?

…Я сама виновата, что пропустила этот момент. Виновата, что допустила в сердце тьму и мрак - я поплатилась за это. Слова Аглоса были неразборчивыми, едва слышными, словно ветер, но каждое слово отдавалось в мире грез чем-то… непонятным, странным, пугающим.

Может, я никогда не слышала этих слов. Но мир грез их слышал. Я уловила воспоминания мира, увидела то, что видел он, - и вздрогнула, будто очнувшись от странного, опьяняющего сна.

Врата угрожающе заскрипели, заполнив поляну металлическими раскатами, и створки дрогнули, будто кто-то рвался на свободу…

***

«На самом нижнем уровне заперты древние боги, ну ты знаешь, которые в прошлом хотели уничтожить мир, и которых Целитель загнал по ту сторону Врат, чтобы за старое не принялись»... Слишком поздно я вспомнила слова Дзинь. Мне надо было сразу догадаться… сразу.

Черные вихри собирались возле Аглоса. Они кружились вокруг него, будто стаи коршунов над добычей. Так и было. Темные Надзиратели приносят хаос и уничтожают, это их стихия, такова их суть.

Я потянулась к энергии, но… ее просто не было. Словно воронка, поглощающая все вокруг, открывались Врата. Слова-печати рушились на моих глазах. И черные горгульи, подпирающие врата, будто смеялись над жалкими попытками альвенов сдержать зло. Будто говорили, что рано или поздно зло победит.

Серая пелена тумана дрожала, выгибалась и растягивалась: мир за ней - уродливый, мрачный, безжизненный, - пытался вырваться. Я уловила жадное, алчное ожидание, жажду свободы, но и крови; и это чувство принадлежало кому-то древнему, сильному, кому-то, кто сейчас управлял Аглосом, как марионеткой.

Я вдруг поняла: Аглос всего лишь пешка. Кукла, которой можно пожертвовать, но которая должна доиграть свой спектакль. Не сам он вбил себе в голову идею стать равным Создателю. Не он придумал трюк с зеркалами. О нет, нет, как я раньше не подумала, что человек не способен так все продумать?!

- Аглос! Что ты делаешь?! Послушай меня! Останови это! Они никого не пощадят! Они уничтожат нас всех!

Аглос кинул на меня испуганный взгляд, но его губы продолжали шевелиться. Я видела: он бы с радостью остановился, но уже не мог, им действительно управляли. И что мне делать?! Как Целитель думает, я справлюсь с этим? Создатель, что я наделала, почему упустила момент?!

- Открываю врата именем древнего бога и бросаю вызов… Создателю…

Врата треснули с противным скрежетом. Черный свет, - словно покрывало ночи, за секунды скрывшее день, - хлынул из них, выжигая мир грез там, куда доставали его лучи. Огонь вспыхивал по следам ночи, и вокруг темнело: Врата поглощали мир, будто стирали картину, нарисованную карандашом.

Я вскрикнула и едва успела отскочить назад: луч черного света протянулся на расстоянии ладони от моих ног, и вслед за ним взметнулись к небу языки огня. И тени… они наползали со всех сторон, устремляясь к Аглосу, втягиваясь внутрь него, через нос, рот, уши...

- Нет, нет! Я не хочу! Оставьте меня, оставьте!!! - Аглос кричал от боли, стоя на коленях и раздирая собственную кожу, будто пытался вырвать тени из себя. Он столько вреда мне причинил, но сейчас я бы все отдала, лишь бы ему помочь.

Вот только я не могла… могла лишь беспомощно наблюдать, мелко вздрагивая всем телом. Я подняла голову и увидела, как с другой стороны к пленке врат подлетели тени: тысячи теней, тысячи темных созданий, готовых уничтожить планету, если защита, выстроенная Целителем, исчезнет.

И среди них был бледный мальчик. Его глаза пылали красным огнем, он смотрел на меня – смотрел задумчиво, с недетской мрачностью и в то же время иронией. Древний. Бог.

Воплощение человеческой жестокости, чистая тьма. Мне приходилось слышать о древних богах, но сейчас я видела картины прошлого, будто сама их пережила. Я вспомнила последний вздох Целителя, улицы, покрытые огнем, гигантские волны, стирающие города, кровь, кровь, кровь… это были не мои воспоминания – это были воспоминания мира. Но от них меня бросило в холод, я отшатнулась: первобытный страх заставлял меня отступать от Врат и неотрывно смотреть в глаза Древнего.

- Целитель… пожалуйста, помоги мне. Помоги мне, прошу тебя! – Я закрыла лицо ладонями, слезы отчаяния жгли глаза. Меня трясло от ужаса, от того, что все это из-за меня, от беспомощности! Целитель отдал свою жизнь, чтобы остановить это. А что могу я? Даже отдав жизнь миру, я не смогу закрыть Врата.

«Отдай ему свой дар. Отдай жизнь Аглосу! Скорее, пока я удерживаю Врата!»

Я опустила руки; голос раздавался будто в моей голове, звучал так ясно, так четко. Неужели Целитель услышал? Я боялась поверить, и то, что он говорил… быть может, я давно смирилась, но что если это не Целитель, а одно из тех созданий? Если они могут управлять Аглосом, то мной и подавно…

«Этим ты лишишь его силы! Если он станет одним из Надзирателей, то откроет собственную тюрьму, место темных Надзирателей – по ту сторону Врат. Нет времени, доверься мне!»

…и вдруг если я подарю Аглосу собственную силу, помогу этим открыть Врата? Вдруг только этого и не хватает, чтобы…

«Верь мне!»

И я поверила. Надежда вернуться еще таилась где-то глубоко в моем сердце, и мне было так страшно отказываться от нее. Но если Древний прорвется в наш мир, мне просто некуда будет возвращаться. И тогда все, что я пережила, окажется бессмысленным.

- Прости, Линд. Кажется, я не вернусь… - Я помолчала и подняла руки. Каким-то образом я знала нужные слова, будто их нашептывал чей-то тихий голос. Это был чужой язык, незнакомый, древний, но я понимала его, как свой собственный. – Я, Веара Лейти, приношу себя в дар Аглосу Таури, Смотрящему этого мира! Я дарю ему силу духа, власть над миром грез! Я дарю ему жизнь и собственный дар! Я вверяю себя… - у меня перехватило горло, но я заставила себя вытолкнуть последние слова, - вечности и покоряюсь неизбежности. Да услышат звезды мои слова, да откроются врата к небу!

Мир грез содрогнулся. Каждое мое слово откликалось в нем эхом, подавляя и стирая слова Аглоса. Будто сражались две силы, два мира, тьма и свет. Я чувствовала себя обессиленной, эти слова вытягивали из меня жизнь, - однако я знала, на что иду. Опустившись на траву, я выдохнула:

- Моя жизнь в обмен на жизнь мира. Тьма к тьме, свет к свету. Аштари.

Ветер утих; Аглос рухнул на колени. Черный свет потянулся обратно к вратам, раздирая душу Аглоса на рваные полоски тумана: не убивая, но увлекая за собой. Закричав, новоиспеченный Надзиратель зацарапал ногтями землю, пытаясь удержаться по эту сторону врат, но его неудержимо влекло к теням.

Как и говорил Целитель… добровольно подаренная мной жизнь сыграла злую шутку с Аглосом… Он стал Надзирателем, как мечтал, – но его душа темна, и открытые им же Врата притянули подобное к подобному. Зло к злу, тьму к тьме… боюсь, это хуже, чем смерть.

Врата остались открытыми, - я могла лишь надеяться, что кто-то в будущем запечатает их вновь, - но тот чужой, враждебный мир не мог вырваться, ведь единственная лазейка для древнего бога, - Аглос, - отныне заточен в царстве теней. Я выполнила свой долг. Принесла свою жертву. Руки опустились, я пошатнулась… я слишком устала, чтобы сражаться с неизбежным. Я слишком… устала...

Я исчезала медленно, теряла свое я, теряла оболочку. Моя связь с миром истончалась, рвалась, как тоненькая ниточка, - пути назад теперь не было. Я должна уйти.

Жаль, я не увидела еще раз Линда – я так надеялась.

Все растворилось. Исчезло. Тьма… темно… как холодно…