Без обмана 10

Глава 6

Интерлюдия. Айлен София Перейра. Фермер, треххвостая кицунэ

Энтре-Риос называют аргентинской Месопотамией — междуречьем. Истинный рай — плодородные земли, зажатые промеж рекой Параной на западе и Уругваем на востоке. Идеальный субтропический климат, не придумать лучше места для выращивания цитрусовых.

Айлен в очередной раз повторила внутри своей головы текст лекции, которую ей предстоит зачитать туристам. Обычно Мартин сам занимался экскурсиями, но пару раз в год публичные выступления доставались ей. Как сегодня, когда мужу потребовалось навестить доктора в городе.

Самая сложная часть — цифры. Двести сорок гектаров всей фермы, из них сто восемьдесят под цитрусовыми садами, пятьдесят одна тысяча деревьев, четыре с половиной тысячи тонн апельсинов в год. Сорок семь видов птиц. Двенадцать разновидностей насекомых-опылителей.

Она очень хорошо это всё помнила, знала, любила, но постоянно сбивалась, когда дело доходило до озвучивания числительных. Наверное, всё дело в испанском: выучить его на уровне носителя, чтобы никому и в голову не могло прийти, что она японка — вот что оказалось самым сложным. Потребовалось более пятнадцати лет, прежде чем акцент полностью растворился. Мартин очень забавно пародирует ее раннюю манеру всюду заменять L на R. Приятно вспомнить. Ну… пора.

Сделав несколько быстрых вдохов-выдохов, чтобы восстановить дыхание, девушка вышла из дома и, всем своим видом показывая уверенность, направилась к белому микроавтобусу, привезшему туристов.

Большая плетеная шляпа, загорелое лицо, длинные черные волосы убраны в конский хвост, обтягивающие джинсы с заниженной талией и белая футболка с глубоким, но не вульгарным вырезом. Научиться одеваться и краситься так, чтобы выглядеть местной, было одним из приятных деталей переезда. Латиноамериканские женщины более раскованные, чем японки. Как хорошо быть одной из них. Она больше не Айка, мико из храма в Токусиме. Вот уже несколько десятилетий она Айлен София, фермер и жена фермера. И она проведет эту экскурсию!

Туристы уже выходили из автобуса. Яркие смуглокожие парни и девушки в желтых футболках — явные бразильцы. Высокие голубоглазые европейцы — немцы, соотечественники Мартина. К ним у нее сложное отношение. Экзекуторы или спасители? Она пока еще не решила и… нет! Нет! Этого не должно было быть.

Пара азиатов, от одного вида которых у нее начали, говоря образно, шевелиться хвосты. Невысокие, на фоне европейцев и латиноамериканцев. Крепко сбитый мужчина в джинсовой куртке, совсем немного потрепанный жизнью, обладатель цепкого пристального взгляда и ёжика седых волос. Онмёдзи из клана охотников на лис, подчиненного храмам Инари! Очевидно он!

Женщина — еще хуже! Красивая, но отстраненная. Джинсовый костюм удачно подчеркивает совершенную фигуру. В каждом движении полно грации. Айка повидала в Токусиме не один десяток таких, как она. Надменных и властных, привыкших вершить чужие судьбы. Отдавших её и других…

На то, чтобы не рвануть наутек сразу же, как поняла, кто перед ней, ушли все остатки выдержки. Взгляд упёрся в мачете, забытое возле забора нерадивым работником. Наверняка это Луис-Игнасио, один он так легко бросает инструмент. Вот сейчас она может схватить оружие, размахнуться… и что? Сил и решимости убить человека, даже угрожающего разрушить её жизнь, Айлен за собой не видела. Получится ли убедить японцев, что те зря приехали? Подкупить? Дать взятку? Отдать ферму, все накопления, лишь бы её оставили в покое. Мартин поймёт, хотя это наследие его семьи, его труд…

— Здравствуйте, уважаемые гости фермы Перейра, — собрав волю в кулак, начала девушка по сценарию, неизменному вот уже несколько лет. Повторила сначала на испанском, затем на английском — этот язык она выучила хуже, но всё одно неплохо. Японский? Его Айлен Софии знать и не полагается. — Сегодня мы с вами побываем на апельсиновой плантации и даже поучаствуем в сборе урожая, наполненного силой солнца…

Взгляд проклятой жрицы как будто бы стал насмешливым, а онмёдзи, наоборот, ободряюще ей улыбнулся. Да как он смеет!

— «Ты зря считаешь нас угрозой», — прочитала в глазах Айка беззвучное послание другой кицунэ, в этом никаких сомнений. Ну да, зря. Они всего лишь увезут ее обратно в Страну Ямато и запрут в тесной келье на сотню лет. Еще и Марию наверняка заберут для того же, пусть та и не унаследовала от матери кровь Инари. Негодяи! Чем им помешало её тихое счастье в далёкой стране? Какой ещё эдикт приняли в Японии? Кто вообще принимает решения вместо сёгуната?

— Давайте же пройдем к плантации, — пригласила туристов Айлен, повторив еще и на английском. Среди деревьев она сможет запутать погоню и оторваться. Как наивно!

— Видите эти деревья? — женщина провела рукой по стволу ближайшего. — Им около пятнадцати лет. Апельсиновое дерево начинает плодоносить на третий-четвёртый год, но пика урожайности достигает к десяти годам. Эти красавцы — в самом расцвете сил. Вдохните чудесный цитрусовый аромат.

Голос ее дрожал, жрица смотрела насмешливо, а онмёдзи, кажется, на самом деле были интересны апельсины. Или нет? Оба они наверняка не владеют ни испанским, ни английским.

Остановившись в тени раскидистого дерева, Айлен достала флягу с терере — холодным парагвайским мате, популярным в этих краях.

— Не желаете попробовать? В жару это лучшее, что можно придумать, — она передала тыквенный сосуд первому туристу — бразильцу и все, почти каждый, сделали пару глотков.

— Спасибо, очень освежает, — поблагодарила жрица на японском — звуки родной речи как будто бы открутили все эти годы на обратной перемотке.

— Простите, я вас не понимаю, — глупая ложь, но жене аргентинского фермера неоткуда знать японский.

— Вот здесь у нас Валенсия, — она сорвала крупный оранжевый плод. — Это поздний сорт. Очень сочный, идеален для сока. Аргентина — один из крупнейших экспортёров апельсинового сока в мире…

Она продолжала говорить и объяснять, удерживая фальшивую улыбку. Сорта, капельный полив, HLB, она же болезнь позеленения цитрусовых, ставшая головной болью для всех фермеров. И многое, многое, многое. Вся её жизнь.

Самым сложным сегодня оказалось не глазеть на японцев. Но кое-что она всё-таки подметила. Явная пара. Неужели нынешние охотники на лис не способны устоять перед чарами? Или этот тот поводок, на котором сегодня храмы держат своих цепных псов?

— Мы делаем свежевыжатый сок, концентрат, мармелад, цукаты, даже эфирное масло из кожуры и продаём под своим семейным брендом «Zorro», — то есть «Лиса». Она была против, но это Мартин предложил. Так радовался, что она решила — ничего подозрительного. В стране тысячи, десятки тысяч семейных фирм, никто их названия не исследует, — по окончанию экскурсии вас всех ждет вкусный сюрприз из нашей продукции.

— Нам нужно поговорить. Меня зовут Хошино Хикару-но-Ёри, я клянусь именем Инари, что не выдам тебя храмам, — негромко обратилась к ней японка, получая сувенирный мешочек с мармеладом, цукатами и даже маленькой бутылочкой апельсинового шнапса, придуманного мужем.

Хорошая попытка. Видимо, Айлен не настолько опытна в определении лжи, как считала, живя обычной жизнью. Всё просто: выдаст не она, а онмёдзи. Старшие жрицы, такие, как эта Хошино, большие мастерицы обманывать.

Пару секунд она разрывалась между несколькими вариантами: плеснуть в глаза этой Хошино соком и сбежать, позвать на помощь мужа, чтобы тот вызвал полицию, и, наконец, дать вторженцам желаемое. Может быть, она успеет предупредить Мартина и Марию, и те затеряются. Аргентина — большая страна. Да почему бы и другие не рассмотреть…

— Да не собираюсь я тебя отсюда забирать! Проводи нас туда, где можно поговорить, — уже открыто сказала ей Старшая. Ее командный голос подавляет. Хочется слушаться, подчиняться. Сколько у нее хвостов? Пять? Семь? Девять? Нет, точно меньше. Сама Айка-Айлен совсем забросила эту условность, перестала наблюдать, выросла ли в силе и даже в лису за минувшие годы обращалась всего пару раз, по просьбе мужа. Может быть, зря? Устояла бы сейчас перед волей Старшей жрицы? Маловероятно.

— Прошу вас, идите за мной, — слова родного японского как будто травмировали резко пересохшее горло и Айлен закашлялась.

Привела «гостей» на кухню. Её летнюю кухню, где каждую субботу она делает завтраки мужу и дочке. И сейчас на любимый стул Марии — как хорошо, что она в школе — село хвостатое чудовище из прошлого, способное разрушить её жизнь одним взмахом хвоста. А на месте Мартина обосновался охотник на лис. София почувствовала себя загнанной в ловушку. Глаза сами нашарили кухонный нож. Бесполезно. Как оборотень она сильнее и выносливее типичной женщины своей комплекции, но не настолько, чтобы сладить с мужчиной, прошедшим подготовку.

— Тут тебя зовут Айлен-София. Каким было твоё имя в Японии? Я Хошино Хикару-но-Ёри, мой… друг — Амано Широ.

Широ. Смерть! Сколько же оборотней он убил за свою жизнь⁈ Какой страшный человек! У него и пистолет, наверное, есть, заряженный серебряными пулями.

— Айка, но сейчас я Айлен. Пожалуйста, я не хочу обратно в храм. Там… нет жизни.

— Я смотрю на тебя и тоже не хочу, — призналась внезапно Хошино, — тоже хочу семью и милую дочку.

Жрица смотрела перед собой и не видела того взгляда, каким ее наградил Амано. Ну вот и оставались бы здесь, в благословенном богами междуречье, купили бы соседнюю ферму… нет… нет, не надо ей, Айлен Перейра, подобных опасных соседей.

— Вот, посмотри, это Мизуна, мы с ней были знакомы, — на стол легла фотография ее подруги по несчастью, одной из двух, — а это ты…

Айлен почувствовала, что ее бросает в жар. Да как Хошино смеет показывать эту фотографию! Тут же мужчина, а в каменном облике она была голой. Какой же стыд! Какой позор! Она даже о необходимости бояться позабыла.

Мизуна! Стыд не исчез, но изменил свою природу. За столько лет она почти не вспоминала о двух других девушках, угодивших в тот же кошмар наяву. Да, не в её силах было им как-то помочь, но хотя бы хранить их образы в своём сердце стоило.

— Да… мы были с ней в соседних… клетках, — слова японского языка никак не желали вспоминаться. Так и тянуло говорить на испанском. Теперь это ее основной язык, даже думает уже на нём. А родной стал иностранным. Быть может, даже с акцентом уже на нём говорит, сравнить не с чем. Хошино не скажет, а её онмёдзи, похоже, молчун.

— Детективу Амано пришлось очень постараться, чтобы тебя отыскать в этой далёкой стране.

От высокомерной жрицы Инари ожидался эпитет «варварской», и Айлен неожиданно почувствовала благодарность за его отсутствие. Аргентину, Энтре-Риос и ферму она успела полюбить всем сердцем. Детектив? То есть это обычный частный сыщик?

— Перейра-сан, пожалуйста, прислушайтесь, нам нужна от вас только информация, — наконец-то вступил в разговор Амано. Староват, даже старше Мартина, и работает на систему угнетения, а так — приятный мужчина, его спокойная уверенность в себе импонирует. Понятно, чем он привлекает Хошино.

— Какая? Наш рецепт апельсинового шнапса? — не удержалась она от сарказма, — я полностью бесполезна для Японии. Зачем вы продолжаете меня тревожить спустя столько лет?

В душу закралась нехорошая мысль — навести на «богатых туристов» бандитов. В Латинской Америке ограбления и похищения иностранцев — это печальная правда жизни. Какая-нибудь банда колумбийцев или боливийцев. И больше её не побеспокоят. Наивно! Наверняка гости передали информацию своим старшим сразу после того, как нашли её.

— Как ты вернулась к жизни, Айка-тян? Это очень важно. Тысячи наших сестер остаются камнем, хотя могли бы пройти по твоему пути.

Обращение как к маленькому ребенку возмутило! Казалось бы, все эти суффиксы и формальная речь остались в очень далёком прошлом, а всё-таки затронули струны души. Не изжила еще Айлен-София в себе всё японское. Захотелось как-то отыграться.

— Это всё… ты не поверишь мне, Хошино-сан.

— Поверю, если скажешь правду.

— Это всё сила поцелуя истинной любви! Как в мультфильмах Диснея-сана. Мой муж Мартин пел холодному камню серенады и поцеловал меня, а я не могла не ответить на его чувства!

Амано закашлялся. Он явно хорошо владеет собой, но шутка Айлен выбила его из колеи.

— Ваш муж, Мартин Перейра? — уточнил он, справившись с приступом.

— Да. Я досталась ему в наследство от деда, — с ехидной улыбкой ответила лисица. Это будет ее маленькая месть за нарушение покоя. Между прочим, почти ни в одной букве не соврала. Были и любовь, и поцелуи. Разве что умолчала кое о чем и порядок событий нарушила. Потому и Старшая кицунэ застыла, будто бы и сама собирается прямо здесь и сейчас окаменеть.

— Перейра-сан, расскажите нам всё, — изменившимся тоном попросила Хошино, — и я клянусь именем Инари, что сделаю всё возможное, чтобы вас никто больше не побеспокоил. Мой Старший — он великий человек, борец с системой, личный враг сёгуна и верховной жрицы. Ходят слухи, будто он потомок самой Тамамо-но-Маэ, по линии её дочери от Императора. Ты наверняка о нём слышала, если интересовалась новостями, пребывая в своём храме. Могла встретить новость о том, как он украл налоги на Хоккайдо, притворяясь несколько лет начальником полиции. После войны он настолько убедительно подделал свою смерть, что храмы были уверены, что нашли его тело в одном из военных госпиталей.

— Той самой? — даже сама будучи треххвост

ой лисицей, Айлен ощутила, как её спина холодеет при упоминании древней демонической лисы, воплощения всех страхов, передаваемых шепотом между послушницами.

— Именно. С некоторой точки зрения он потомок сразу двух божественных линий. Инари и Аматэрасу. И если кто-то и способен положить конец той несправедливости, что творится на землях Ямато, то Фудзита-сама… то есть Тадаши-сама… Хидео-сама, так сейчас его зовут. Айка… Перейра-сан, помогите Мизуне и остальным. Раскройте ваш секрет.

Наверное, Хошино особенно хороша в обмане и манипуляциях, так как Айлен не видела за ней ни единого признака неискренности. А уж как удивился её спутник, когда речь зашла о древней девятихвостой и потомстве Аматэрасу. Нет, никакой он не онмёдзи. Обычный мужчина.

— Вы… вы когда нибудь превращались в камень? — спросила хозяйка фермы. — Можете представить, каково это — окаменеть?

— Нет. Это тот опыт, о котором некому было рассказать. Считалось, что обратная трансформация невозможна.

— Это страшно… поначалу. А затем всё равно. Ты продолжаешь слышать всё, что происходит вокруг тебя. Всем своим каменным телом. Каждый шорох. Какие-то обрывки даже запоминаются, но тебе всё равно. У гранита нет эмоций, устремлений, мнения. Ты просто существуешь. Ты способна стать человеком в любую секунду, но не находишь ни одного повода захотеть этого.

— Но что-то изменилось, — подсказала Хикару-но-Ёри.

— Я уже сказала что — мой муж, Мартин. Он внук ученого из той ужасной организации садистов, что ставили над нами опыты. Мне не понять его деда. Вроде как он глубоко раскаялся и разочаровался в том, частью чего когда-то был, хотел всё исправить и потому, во-первых, вывез меня, во-вторых, продолжил работу. Проект, протокол, как-то так они это называли. Я помню жалкие обрывки об этом человеке. Он не справился, но поручил своему сыну продолжать. И он тоже умер, не добившись результата, передал меня Мартину. И вот у него уже всё вышло. Личная вовлеченность. Как муж признавался, он влюбился в меня, еще когда был ребенком, и прибегал в лабораторию деда посмотреть на его работу. Решил, что я буду его женой, еще в семилетнем возрасте. И добился своего. Он спел мне серенаду и тем самым достучался до моего каменного сердца. Есть еще строго научное объяснение, что-то про частоты, вибрации и теорию гармонического резонанса. Я в этом ничего не понимаю. Вот и вся правда. Я попрошу для вас копию исследований. Вот и всё, что по сути могу сказать, остальное — детали.